В субботу легкая пробежка по парку Белинского, в воскресенье выходной по плану.

В понедельник установочная тренировка, пятнадцать минут по каждой дисциплине, не для нагрузки, а для проверки готовности. В тире я выбил сорок семь из пятидесяти на пристрелке.

В бассейне прошел сто метров за двенадцать ноль четыре, на полсекунды быстрее июньского. У Зефирки десять минут шагом, рысью, легким галопом, без барьеров. У Льва Борисовича три условных боя с младшим разрядником, без счета, для контакта руки с рапирой.

Никитин в понедельник вечером посмотрел все цифры в тетради. Подписал в углу страницы «ВН» наискось.

— Готов, — сказал. — В среду подъем в пять тридцать. Завтрак в шесть. В семь у входа машина, едем в Кузнецк, в спорткомплекс «Сура». Первенство там, не у нас.

— Не в Пензе?

— Нет в Кузнецке. Облспорткомитет решил по чередованию, чтобы и периферийным районам что-то досталось. Спорткомплекс «Сура» у них новый, открыли в прошлом году, бассейн пятидесятиметровый.

— Пятидесятиметровый? — Я переспросил. — Не двадцатипятиметровый?

— Да ты что оглох. — Никитин посмотрел на меня поверх очков. — Большая вода. Дистанция сто метров это два бассейна, не четыре, как у нас. Один поворот, не три. Это меняет раскладку.

— У меня в плане кувырки по три поворота.

— Теперь по одному. У Котельникова то же самое. Подумай об этом сегодня, не завтра. Завтра отдых.

— Понял.

В среду в шесть утра я был у входа в общежитие. Тренировочный костюм, спортивная сумка с экипировкой, отдельно рапирная сумка, переданная мне на лето казенная, и стрелковая куртка в чехле. Архипов вышел проводить, без слов, стоя в дверях.

Машина старый автобус ПАЗ, тот же, что возил нас на сборы в Никольск. В салоне Никитин у двери, я, мой тренер по стрельбе Захаров (длинный сухой мужчина, мастер спорта из ДОСААФ, опекавший меня по этому виду), Лев Борисович с фехтовальной сумкой, и еще двое воспитанников Никитина из старшей группы, которые шли по разрядам взрослым. Тренер по конкуру при Никитине отдельно, был на месте уже в Кузнецке, привез лошадей.

До Кузнецка двести двадцать километров по тракту. Выехали в семь, в дороге четыре часа, плюс полчаса завтракать. Утро серое, по пути тянулись поля под жнивьем, в перелесках уже желтели крайние березы, осень начиналась.

В Кузнецк въехали к одиннадцати. Спорткомплекс «Сура» новое здание из светло-серого кирпича, с алюминиевыми окнами во всю стену, типовая постройка начала семидесятых. Над входом флаги ДСО, кумач, лозунг: «Открытое первенство Пензенской области по современному пятиборью среди юниоров».

В фойе народу плотно, разные формы команд. Запах новый, не разношенный, кафель в коридорах еще не покрылся той пленкой влаги и хлорки, какая бывает в старых бассейнах за десять лет работы. Регистрация за столом у стенда со стартовым протоколом.

Я зарегистрировался. Номер у меня двенадцатый, не четырнадцатый, как в прошлом ноябре. Куйбышевских в списке трое двое мне неизвестные, и Котельников С. К., ДЮСШ-2 Куйбышева, спортобщество «Локомотив», стартовый номер первый.

Никитин стоял рядом, смотрел в протокол.

— Первый номер у него заявочный, он по разряду посеян выше. На дорожке встретитесь во второй паре.

— Понял.

Я отошел от стенда. Котельников был у дальней стены в темно-зеленой форме с белой надписью «Локомотив» на спине, разговаривал со своим тренером, которого я узнал по описанию. Шамилов низкорослый, плотный, с тяжелыми руками штангиста, в шерстяном костюме под пиджаком.

Сам Котельников по фотокарточке был узнаваем, высокий, плечистый, светловолосый. Но в живую крупнее, чем казалось по карточке. Плечи под формой смотрелись шире, шея толще. Лицо спокойное, без напряжения старта.

Он повернулся, увидел меня, оценил взглядом, как оценивает соперника всякий, прошедший серьезные старты. Без пренебрежения, улыбки, без всего. Перевел глаза обратно на Шамилова, продолжил с ним разговор.

Никитин подошел сзади.

— Видел?

— Да.

— Не отворачивайся раньше, чем он от тебя. — Никитин коротко. — Если он смотрит стой и смотри в ответ, спокойно. Это сразу его поставит в режим, где он думает о тебе, а не ты о нем. Но не дольше двух-трех секунд. Долгий взгляд это уже агрессия, она не нужна.

— Понял.

— Сейчас разминка у фехтовальной дорожки. Лев Борисович пошел туда. Иди.

Фехтовальный зал в «Суре» широкий, с восемью дорожками, аппараты электрофиксации новой модели, лампочки красная и зеленая на каждой стойке, провода-катушки в специальных пазах.

Под потолком лампы дневного света в плафонах. На дорожках по периметру резиновая полоса, не линолеум, как у нас в Пензе. Свежее покрытие.

Разминка у дальней стенки, у стойки с казенными рапирами. Я надел казенную куртку, нагрудник, проверил клинок. Рапира легкая, четыре с половиной килограмма, балансировка нормальная, в кисть ложится без перекоса. Сделал десять выпадов на пустую стенку, разогрел руку и кисть.

Котельников разминался через две дорожки от меня. Я наблюдал краем глаза, не поворачивая головы, выпады у него экономные, правильные, без растрепа.

Подготовка к атаке действительно с длинной фазой, с замахом задней ноги, как и говорил Никитин. Шамилов сидел рядом на скамье, изредка делал замечания, в основном кивал.

Главный судья объявил начало через громкоговоритель:

— Вниманию участников. Первый вид фехтование. Круговой турнир по группам. Группа А первая дорожка, группа Б вторая, группа В третья. Громов, Лебедев на третью дорожку. Котельников, Семенов на первую.

Я подошел к третьей дорожке. Соперник Лебедев, незнакомый, из третьего ПТУ Пензы, низкорослый, с быстрыми движениями, сразу видно что новичок на этом уровне. На нагруднике следы краски от тренировочных уколов, не новый.

Лев Борисович подошел, поправил мне ремни нагрудника на спине, проверил соединение провода с гнездом катушки. Голос ровный, как всегда.

— Лебедев далеко не Котельников. С ним работай чисто, в темп, не светись приемами. Котельников не должен видеть весь твой арсенал до того, как ты встанешь с ним.

— Понял.

— Жду пять-ноль или пять-один.

Он отошел.

Я надел маску. Сетка перед глазами, привычный запах казенного нагрудника. Через четыре дорожки от меня Котельников надевал маску одновременно со мной.

На секунду наши взгляды через сетку встретились. Он не отвел взгляд я тоже.

Лебедев на моей дорожке встал на исходную линию. Я встал напротив.

Поднял клинок, отсалютовал, короткий, профессиональный салют. Лебедев ответил длиннее, мальчишеским, с лишним росчерком. Я отметил это про себя.

Судья молодой, в белой рубашке, в нарукавной повязке, встал у аппарата.

— Третья дорожка. Громов — Лебедев. Бой первый, до пяти уколов. — Поднял руку. — На дорожке готовы?

Я кивнул. Лебедев тоже.

— Бой.

Лебедев пошел вперед сразу, без разведки. Прямая атака с шагом, рапира на длинную руку. Я отступил на полшага, взял клинок четвертой защитой, ответил уколом в грудь. Лампочка моя.

— Туше Громов. Один-ноль.

Лебедев вернулся на исходную. Поднял рапиру повторно, на «бой». Пошел снова той же атакой. Я снова отбил и тут же ответил. Снова моя лампочка.

— Туше Громов. Два-ноль.

С третьего укола Лебедев попробовал финт, обозначил атаку в плечо, перевел вниз. Финт у него был длинный, заметный, корпус с качнулся.

Я не поддался на финт, держал клинок ровно. На переводе встретил его прямым уколом в открытую грудь.

— Туше Громов. Три-ноль.

Лев Борисович стоял у бортика с дальней стороны дорожки. Не вмешивался, смотрел на меня.

Лебедев пошел четвертый раз на коротком шаге, с попыткой батмана. Батман у него вышел вялый, я не отвел клинок, остался в позиции, и он попал на мою рапиру открытым плечом. Касание мое.

— Туше Громов. Четыре-ноль.

Шамилов на противоположной стороне зала, у первой дорожки, повернул голову в мою сторону. Краем глаза я отметил это.

Котельников свой бой уже вел, слышалось через зал то и дело слышалось «туше Котельников», громкий голос судьи, светящаяся лампочка. Я не смотрел туда.

Лебедев на пятом уколе вышел не атаковать, а обороняться. Встал в низкую защиту, рапира поднята, корпус прижат.

Я не стал ждать, шагнул в дистанцию, обозначил укол в верхний сектор. Лебедев поднял защиту выше, открыл нижний сектор. Я перевел рапиру вниз, в бок. Снова попал.

— Туше Громов. Пять-ноль. Бой окончен.

Я снял маску. Лебедев подошел, протянул руку. Я пожал. Лицо у него было красное от напряжения, не от стыда, он шел работать, не побеждать, и работал, как умел.

Лев Борисович приблизился.

— Чисто. Без приемов сверх обязательного. Молодец.

— Спасибо.

— Опять «спасибо». Никитин ругаться будет.

Я виновато улыбнулся.

Котельников на первой дорожке тоже выиграл бой пять-один. Я услышал счет через громкоговоритель.

Шамилов что-то говорил ему, тихо, в наклон, придерживая за плечо. Котельников слушал, не двигаясь.

Перерыв между боями составил пятнадцать минут. Я отошел к скамье, снял нагрудник, взял у Льва Борисовича полотенце, вытер шею и лицо. Никитин подошел ко мне.

— Лебедев норма. Котельников встал в кругу через три пары. Будешь с ним вторым после паузы, не первым после нее. Не торопись разогреваться повторно, придержи руку.

— Понял.

Я сел на скамью. Лев Борисович устроился рядом, без слов.

Никитин ушел смотреть бои других участников, двое его старших учеников шли по взрослой сетке, в той же программе. Из дальней стороны зала слышался звон клинков, гул, негромкий голос судьи.

Через двадцать минут по громкоговорителю передали:

— Третья дорожка. Громов — Котельников. Бой второй.

Я надел маску. Подошел к дорожке. Котельников уже стоял на исходной, на той же третьей дорожке, лицом ко мне.

В темно-зеленой куртке с белой надписью «Локомотив» на спине, в зеленых гетрах. Рапира у него своя, привезенная из Куйбышева, не казенная, я заметил по белой обмотке на гарде, какую делают только для своих рапир. Это серьезный признак, фехтовальщик с поставленной рукой и со своим оружием.

Подняли клинки на салют. Котельников спокойно, ровно, не растягивая. Я так же.

— На дорожке готовы? — Судья.

Мы кивнули одновременно.

— Бой.

Я ждал, что он пойдет первым. По плану Никитина, Котельников должен был начать с длинной академической атаки, под которую я готовил контратаку в темп.

Но Котельников не пошел. Встал в стойку и остался в ней. Не поднял рапиру в провокацию, не сделал ложного шага. Просто стоял, держа дистанцию, не давая мне войти в зону укола.

Тренер у него стоял рядом, я видел его краем глаза в углу. Шамилов кивнул один раз. Это был сигнал.

Котельников все еще не двигался.

Я подождал. Десять секунд. Пятнадцать. Судья кашлянул.

Я шагнул вперед, короткий разведочный шаг, без раскрытия. Котельников ровно на тот же шаг отступил, удерживая ту же дистанцию.

Еще шаг. Опять то же.

Зал затих. Кто-то на трибуне сбоку зашелестел программкой.

Я сделал ложный шаг назад, заманивая его на себя. Котельников не пошел. Не повелся.

Тогда я сделал то, что не было в плане Никитина. Я атаковал первым.

Короткая прямая атака с шагом, рапира на грудь. Котельников взял ее круговой защитой, в широкой амплитуде, и ответил прямым уколом, длинным, в полную руку. Лампочка зажглась с его стороны.

— Туше Котельников. Ноль-один.

Я вернулся на исходную. Котельников тоже.

— Бой.

Я снова ждал, но он опять не шел.

Через несколько секунд я атаковал во второй раз, теперь не прямо, а с финтом в плечо. Котельников взял финт защитой, не открылся на финт, и встретил мой перевод вторым ответом в бок. Лампочка зажглась с его стороны.

— Туше Котельников. Ноль-два.

На скамье у бортика Никитин сидел прямой, не двигаясь. Лев Борисович стоял за его плечом, тоже молча. Шамилов в углу с Котельниковым едва заметно улыбнулся одной стороной рта.

Третий укол я не отдал, взял свое. Но взял опять не за счет плана. Я понял, что Котельников будет стоять, и пошел рисунком, который от меня не ждали.

Не контратака в темп, а ложный заход с боковым шагом, разрыв дистанции в плоскости. Котельников впервые сместился вбок, неуверенно, этого в его арсенале не было.

На его смещении я провел короткую атаку без замаха, которую сам когда-то получил от Барышева. Котельников не успел закрыть защиту, я достал его в грудь.

— Туше Громов. Один-два.

Зал зашевелился.

Четвертый укол. Котельников опять встал в стойку, не двинулся. Но теперь немного иначе, задняя нога чуть согнута глубже, центр тяжести ниже. Он готовил то же ожидание, но с поправкой.

Я снова сделал ложный заход с боковым шагом, он не дал мне его повторить, выдержал, на этот раз сместился в обратную сторону, корректируя дистанцию. И наконец пошел первым.

Длинной академической атакой, с батманом и финтом и переводом, в три темпа, как и расписывал Никитин его старый рисунок. Видно, Шамилов решил, что одной осторожности уже мало, нужно теперь действовать.

Я был готов к этой атаке с самого начала боя. Контратака в темп на самом начале его батмана, минуя соединение, прямой укол в грудь. Лампочка зажглась моя и его одновременно. Двойной укол.

— Туше двойной. Громов один, Котельников один. По правилам приоритет атакующего Котельников. Туше Котельников. Один-три.

Никитин не шевельнулся.

Я снял маску ненадолго, на одну секунду, вытер пот со лба тыльной стороной перчатки. Надел обратно.

Пятый укол. Котельников опять в стойке. Опять не двигался

Я в этот раз тоже остался стоять. Опустил рапиру на четверть, чуть расслабил руку, не теряя готовности. Прошло десять секунд. Двадцать. Судья кашлянул второй раз.

Шамилов в углу шевельнулся, едва заметно, перенес вес с ноги на ногу. Котельников увидел движение тренера краем глаза и пошел на меня. Длинной атакой, с батманом, как и в четвертом уколе.

Я снял ее тем же способом, контратакой в темп. На этот раз без двойного. Лампочка моя.

— Туше Громов. Два-три.

Зал захлопал. Это кто-то сбоку, наши, пензенские, судя по знакомым голосам.

Шестой укол. Котельников встал в стойку, но в этот раз позиция чуть другая, выше. Готовил третий рисунок, я почувствовал это по плечу. Через секунду пошел короткой атакой без замаха, как сам Барышев когда-то против меня.

Я выдержал дистанцию на длинной ноге. Не пошел вперед, дал острию пройти мимо моего корпуса. На возврате руки сделал укол, прямой, в грудь. Лампочка моя.

— Туше Громов. Три-три.

Никитин один раз кивнул. Лев Борисович стоял держа руки за спиной.

Седьмой укол. Котельников в стойке. Зал затих. Судья молчал.

Я перешел в атаку на этот раз настоящую, не разведочную. Шаг, ложный финт в плечо, провокация на его защиту, и пока он закрывал четвертую, перевод вниз, в бок. Котельников успел закрыть, отбил мою рапиру, ответил уколом. Двойной укол.

— Туше — двойной. Приоритет атакующего Громов. Туше — Громов. Четыре-три.

Шамилов в углу опустил голову, что-то сказал себе под нос.

Восьмой укол. Котельников опять не пошел первым. Стоял как столб. Но теперь стоял дольше почти полминуты. Зал замер. Судья посмотрел на свои часы.

Котельников пошел резко без подготовки, без батмана, на одной длинной руке. Не как его учил Шамилов, а как фехтовальщик, у которого кончилось терпение. Прямой выпад в полную длину.

Я не закрыл защиту, просто отступил на полтемпа, на длинной ноге. Острие прошло мимо моего корпуса в воздух. Котельников оказался открытым в полную грудь.

Я провел укол. Прямой. В центр нагрудника. Лампочка моя.

— Туше Громов. Пять-три. Бой окончен.

Я снял маску. Котельников у сорвал свою. Подошел, протянул руку. Я пожал. Рука у него была жесткая, мокрая.

— Ты не идешь по плану, — сказал он мне тихо, чтобы слышал только я.

— Ты тоже не идешь, — ответил я.

— Угу. — Он чуть кивнул и отошел.

Шамилов посмотрел на меня от своей скамьи. Не зло, а оценивающе.

Фехтование закрылось к двум часам. По итогу я первый по виду, восемь побед из восьми. Котельников второй, семь из восьми, один проигрыш мне.

В очках разрыв минимальный, по таблице ЕВСК между нами осталось четыре очка.

— Меньше, чем нужно, — сказал Никитин, когда мы шли в раздевалку. — План был восемь очков, как минимум, лучше двенадцать. Получилось четыре. Котельников меня перехитрил, не дал тебе работать на коронных. Это моя недоработка, я тебя предупредил, что он будет в отчаянии на четвертом бою, а он не таков, он спокойный. Шамилов лучше подготовил его, чем я думал.

— Но я все равно взял бой.

— Взял, но за ценой потери двух уколов на двойных по приоритету. Если бы судья был построже, он мог бы оба засудить тебе. Запомни контратака в темп против атаки с приоритетом это всегда риск двойного туше. Если играешь чисто на ней рано или поздно проиграешь спорный укол.

— Понял.

— Сейчас плавание. Бассейн на пятьдесят метров. У тебя по плану не цепляться за Котельникова, идти на свой результат. Я меняю план.

— Прямо так на ходу?

— Да, иди за ним. Сядь ему на ногу, на хвост, в его волну. У него в воде тяга мощная, он гонит волну за собой, ты на этой волне сэкономишь сил процентов на пятнадцать. На повороте он сделает только один, у тебя тоже, у обоих по одному, но твой кувырок чище его. Выиграешь там полсекунды. Финиш будет твой, по технике касания.

— А если он сразу пойдет тяжело и я не удержусь?

— Если не удержишься отдай его. Не рви, пробьешь дыхалку. По плану отдай ему не больше трех секунд. По старому плану ты должен был ему отдать три секунды на чистой воде. По новому попробуй взять или удержи в той же норме.

— Хорошо.