Когда я учился в начальной школе, у меня был учитель математики, который особенно любил доводить меня до слёз.

На каждом уроке он вызывал меня к доске и задавал странные вопросы. Я терялась, не могла ничего сказать, и тогда он начинал поддевать меня и отпускать шутки, пока я не заплачу.

Этот учитель быстро понял, что я легко расстраиваюсь, и считал своим долгом вывести меня на слёзы.

И всякий раз, когда я начинала плакать, он радостно, будто провернул удачную шалость, кричал:

– Смотрите! Смотрите! Опять заплакала! Опять заплакала!

После этого весь класс громко смеялся, а я стояла, чувствуя себя невероятно неловко и ужасно несчастной.

Когда я повзрослела и обсуждала этот эпизод с психотерапевтом, то поняла, что мне трудно ясно описать, какое именно воздействие эта история оказала на меня.

Конечно, она принесла травму: поведение учителя внушало глубокое чувство неполноценности и заставляло думать, что я плохая ученица. Я спрашивала себя: почему другие не плачут, а плачу только я? В какой-то момент решила, что он просто меня не любит.

Иногда я ощущала сильное отвращение к нему, но не была уверена, что это именно ненависть. Сомнения возникали потому, что вне класса он на самом деле обо мне заботился. Позже, когда я поступила в университет или добилась успехов в работе, он искренне гордился мной.

Был ещё один момент: он был коллегой моей мамы. Она всегда говорила, что у него «холодная наружность и тёплая душа», просто немного странный характер.

Теперь я понимаю, почему он тогда так со мной поступал. Он симпатизировал мне и хотел сблизиться. Но для человека с «особенностями» его способ выражать привязанность заключался в том, чтобы поставить меня в неловкое положение – лучше всего довести до слёз.

Это напоминало манеру подростков: если им кто-то нравится, они выражают своё расположение через озорство или даже разрушительные шалости.

Но тогда для меня такой способ общения был скорее пугающим и отталкивающим.

Позже я поняла: вероятно, именно из-за этой манеры выражаться у моего учителя не складывались отношения с коллегами. Его поведение было трудно понять, оно вызывало больше негативных реакций, чем тёплого отклика.

Несколько моих клиентов на консультациях рассказывали, что в их жизни складываются напряжённые, «неловкие» отношения с окружающими.

У кого-то сложности возникали с начальником: на работе они постоянно спорили с руководителем и шли ему наперекор. У других проблемы появлялись во взаимодействии с учителем, тренером или соседями по комнате.

При разборе таких ситуаций оказывалось, что никто из них не осознавал собственные истинные потребности в этих отношениях.

Например, тот клиент, который всё время спорил с начальником, не замечал, что в глубине души многого ждал от него: хотел, чтобы руководитель ценил его, относился с симпатией и выделял среди других. Когда же он понимал, что начальник не оправдывает этих ожиданий, в нём поднималась сильная злость. Тогда он выражал разочарование через недовольство, сопротивление и конфликты. Особенно резко это проявлялось в моменты, когда руководитель обращал внимание на других сотрудников: его обида усиливалась, и он ещё сильнее демонстрировал своё подсознательное желание – «меня должны замечать».

Это похоже на ревность в любовных отношениях. По сути, всё его поведение объясняла жажда получить внимание и признание. Но он не осознавал, что зависимость от руководителя заставляла его всё время зацикливаться на том, справедливо ли тот поступает и ценит ли именно его.

Казалось, он конфликтует из-за несправедливого поведения начальника. Но причиной была его собственная глубокая потребность во внимании и признании, которую он не хотел принимать. В результате отношения становились всё более напряжёнными.

Иными словами:

«Я устраиваю конфликт, потому что хочу, чтобы ты замечал и ценил меня. Но раз ты этого не делаешь и даже не видишь моих потребностей, я начинаю протестовать и нападать».

Тот же клиент признался: «Хотя я постоянно спорю и нападаю на него, внутри я всё равно хочу, чтобы он меня принял».

И предсказать итог нетрудно: даже самый терпеливый и мудрый руководитель в такой ситуации в конце концов начнёт испытывать раздражение. Так постепенно формируется отчуждение и в итоге – разрыв отношений.

Похожая история произошла с другой клиенткой, которая никак не могла наладить контакт с тренером в спортзале. Вначале ей было важно, чтобы он уделял ей внимание и показывал, что ценит её. Но стоило тренеру допустить какое-то невинное случайное действие, которое она воспринимала как равнодушие, она замыкалась и начинала вести себя вызывающе: нарочно делала упражнения неправильно, притворялась, что не понимает его объяснений.

Так проявлялась её бессознательная месть – скрытое выражение обиды на «невнимание». Она не осознавала, насколько для неё важен тренер, и не замечала, что за внешним сопротивлением скрывается злость.

Подавляя настоящие потребности, она только сильнее запутывала отношения. На словах ей казалось, что тренер ей безразличен, а на деле её подсознание давно выдало её внутреннюю увлечённость.

Признать и принять собственные потребности – это и есть настоящая справедливость.

В детстве меня нередко упрекали за застенчивость и за то, что я старалась избегать общения.

Моя мама любила открытых и общительных детей, а мою стеснительность терпеть не могла. С ранних лет она постоянно упрекала меня и даже подключала к этому других членов семьи. В итоге долгое время я сознательно избегала общения и становилась всё более зажатой.

Когда я познакомилась с психологией, задалась вопросом: что же на самом деле значит быть «открытым»?

Со временем я поняла: открытость – это умение без стыда признавать свои потребности и уверенно их выражать.

Оглядываясь назад, вижу: в детстве моя замкнутость и стеснительность были следствием среды, где мне не давали внутренней уверенности в собственной ценности. Напротив, мама всё время посылала сигнал: «Ты недостаточно хороша», «Ты хуже других детей». Она снова и снова высказывала недовольство мной и убеждала, что я плохой ребёнок.

Когда человек не уверен, что он «достаточно хороший», у него не бывает внутренней свободы. Сознание пропитано стыдом за самого себя. А тот, кто ощущает стыд за своё существование, вряд ли сможет открыто и достойно заявлять о своих желаниях. Возможно, у него просто не было ни шанса, ни пространства, чтобы честно взглянуть на свои потребности.

Человек, которого не поддерживают и не признают, редко находит в себе силы открыто заявлять о своих желаниях. Подсознание ищет обходные пути и выражает потребности в скрытой форме.

Один из самых распространённых способов – упрёки и недовольство. За ними часто скрывается жажда признания и внимания. Многие прибегают к этому методу потому, что среди множества искажённых форм выражения потребностей он кажется самым безопасным и при этом достаточно эффективным.

С одной стороны, упрекая и обесценивая других, человек получает иллюзию превосходства и чувство правоты, сохраняет целостность и защищает хрупкое эго. С другой – перекладывает на окружающих груз разочарований и неудовлетворённых ожиданий, а сам на время испытывает облегчение.

Многие родители – настоящие мастера в этом.

Одни, к примеру, жертвуют карьерой и всеми силами стараются вылепить из ребёнка «успешного человека». Они пристально следят за каждым его шагом, вкладывают всю энергию в воспитание, а любимая их фраза звучит так: «Я же всё это делаю ради тебя!» или «Ради тебя я отказался от своей жизни!».

Ребёнок оказывается в ловушке морального шантажа: перед ним стоит установка «ты обязан добиться успеха», и пути назад нет. Иногда он чувствует в отношениях с родителями напряжение, но объяснить словами, что именно не так, не может. Тогда, лишённый собственной мотивации, он выражает протест по-своему: срывает дела, портит результаты, бессознательно выплёскивая злость на то, что его жизнь присвоили.

Многие родители переносят на детей свои несбывшиеся мечты, ожидая, что именно они воплотят их стремления. Ведь самим им страшно признать: путь к успеху полон препятствий, а иногда усилия так и не приносят результата. Чтобы не сталкиваться с болью поражений, они предпочитают не рисковать собственной самостью и «поручают» всё ребёнку.

В крайних случаях такая позиция перерастает в нарциссическое расстройство: человек не способен честно взглянуть на себя, строит раздутый образ величия, а удерживать его удаётся только за счёт обесценивания окружающих. В итоге он не может строить равные и тёплые отношения – только связи, основанные на контроле, манипуляции и эксплуатации.

Если бы такие родители смогли признать простую истину, что их нарциссизм рождается не из силы, а из глубокой, въевшейся в душу неуверенности и слабости, – у них появился бы шанс выбраться из этого замкнутого круга и не превратиться в человека, от которого все стараются держаться подальше.

Оглядываясь назад, я понимаю: с того момента, как я научилась честно смотреть на свои собственные потребности, я стала гораздо менее скованной и застенчивой.

Я признала то, как сильно на меня повлияли слова мамы.

Как остро я нуждалась в похвале и признании.

Свои реальные условия – рост, внешность, характер, способности.

Признала жажду успеха и денег.

Земную, «обычную» сторону – перестала от неё отмахиваться.

Свои тревоги и страхи.

Раньше я была робкой и стеснительной, потому что в нашей семье открыто говорить о своих желаниях было трудно. Например, мама хотела, чтобы я добивалась успеха и этим восполняла её собственные сложности в общении. Но вместо того, чтобы признать это, она навешивала на меня ярлыки и перекладывала тревогу в отношениях на мои плечи.

Когда я поняла, что со мной всё в порядке, смогла прямо и спокойно выражать свои желания.

Кто рождается робким или скованным? Никто. Это лишь защита: мы прячемся, когда слишком много раз сталкивались с отказом и неприятием.

Каждый из нас хочет признания, принятия, внимания и похвалы. Это глубинная человеческая потребность. Все живые существа хотят быть увиденными. И если на этом пути нас раз за разом останавливают, мы начинаем искать обходные пути: прячем настоящие желания, маскируем их. Так ненависть становится выражением любви, а недовольство – проявлением близости.

И когда в жизни появляется «неудобная» или странная связь с кем-то, стоит сначала спросить себя: а не во мне ли причина? Если да – пора разложить по полочкам свои истинные чувства. Когда внутри всё встанет на место, выровняются и внешние отношения.