Аля

Все гости дружною гурьбой хлынули в другой зал, где уже вовсю накрывались столы, и официанты начинали разносить горячие блюда. А вот меня с женихом задержали у красивой арки фотограф и оператор. Фотосессия была мучительной, и мы оба хотели ее сократить до минимума, но наши мамы стояли на своем, заставляя нас делать все новые и новые снимки.

Отсняв у арки и трибуны, где мы расписывались, нас переместили в красивую фотозону. И в другой ситуации я бы с удовольствием разглядывала всю эту невероятную прелесть вокруг и, конечно же, не отказалась сделать несколько удачных кадров на этом фоне. Но только не в этот раз. Я видела, насколько злым был Ринат. Если его заставляли обнимать меня, он грубо прижимал к себе, делая почти больно и уж точно принимая самые неудобные позы.

Мама постоянно напоминала, что мне следовало улыбаться, поэтому я старательно растягивала губы в придурковатую гримасу, отдаленно напоминающую улыбку. Но принять счастливый вид мне было крайне сложно. И если я хотя бы старалась делать вид счастливой невесты, Ринат даже не пытался. Скучающее выражение на его лице время от времени сменяли неприязнь и недовольство, иногда в глазах мелькала ярость, но он ее искусно скрывал.

Я смотрела на любимого парня и не узнавала. Он никогда себя так не вел в моем присутствии. Ни разу я не чувствовала такой холодности, какой веяло от него в этот день. В конце мучительной фотосессии я была готова разрыдаться от обиды, от страха и непонимания.

Я была в глубочайшем смятении. И на самом деле не осознавала своего реального отношения к подобному стечению обстоятельств. Я, вроде как, радоваться должна была от того, что моим мужем стал Ринат. Что мне не пришлось выходить замуж за нелюбимого и совершенно незнакомого мужчину. Но почему-то мне было грустно. Да что там! Я ощущала себя крайне несчастной.

А все это веселье, которое происходило вокруг, просто раздражало. Но самое главное, что я не догадывалась, что впереди меня ждало самое страшное. И это было не что иное как банкет. Вот где мы с Ринатом были в центре внимания.

Родители даже не подумали о том, чтобы предупредить ведущего о договорном браке, на котором все эти «горько» должны быть под запретом. Ничего подобного. Гости не скупились на поздравления и подарки. И каждый хотел увидеть, как мы целуемся.

Услышав первое:

— Горько! — я посмотрела на Рината предупреждающе.

— Только попробуй! — прошипела я с чувством.

Ответом мне была лишь усмешка. Схватив мое лицо обеими ладонями, он не дал мне ни единого шанса увернуться. Хотя мог бы просто сделать вид, что целует. Но нет. Он присосался ко мне, словно пиявка, вызывая лишь одно чувство. Лютой ненависти. И желание убивать.

И после каждого такого перформанса он упивался своей властью надо мной. Все это выглядело словно наказание за мои набравшиеся за жизнь грехи. Вот только имел ли он на это право? Я, конечно же, не отрицала своей вины, ведь не сказала ему о том, что скоро выйду замуж. Но он и сам был виноват передо мной не меньше.

Мне было интересно, а собирался ли он вообще тормозить? Неужели для него в порядке вещей, не сказав ни слова мне об изменении своего статуса, продолжать со мной встречаться, автоматически переведя меня в статус любовницы?

Не я ли в таком случае пострадала в большей степени? Какое право тогда он имел на меня злиться? Ведь я собиралась все прекратить. Выйдя замуж, я не смогла бы обманывать мужа, да и Рината тоже. Я планировала поговорить с ним, рассказать о замужестве и расстаться, какую бы сильную боль при этом ни пришлось испытать.

Злость на несправедливое отношение ко мне помогла пережить весь этот фарс. Время хоть и медленно, но верно двигалось вперед, вселяя надежду, что вскоре все закончится, и мы, наконец-то, сможем покинуть ресторан. Мне было жизненно необходимо остаться с ним наедине. Хотелось все ему высказать. Точнее, я планировала закатить грандиозный скандал. Поэтому не могла дождаться, когда весь этот сюр с разрезанием гигантского торта и метанием букета, наконец, закончится.

— А сейчас проводим молодых, — послышались долгожданные слова.

Я метнула быстрый взгляд на Рината. Заметила, что он тоже весь подобрался, а еще прищурился и ухмыльнулся, словно только этого и ждал.

Он быстро поднялся и, взяв меня за руку, двинулся к выходу. Счастливые родители, родственники и прочие гости хлынули на улицу, радостно улюлюкая и отпуская пошлые шуточки по поводу первой брачной ночи, где жених не должен подкачать. Ринат обещал, что справится, а я лишь закатывала глаза, потому что спать с ним не собиралась ни сегодня, ни когда-либо в будущем.

Перед нами остановился крутой спорткар Рината, и как раз в это время чуть поодаль раздались взрывы фейерверков. Я даже засмотреться успела, испытав детский восторг, и забыла, где находилась, и куда предстояло направиться. Увидев последний всполох в небе, мне слегка взгрустнулось, на глаза накатили слезы. И я на самом деле не совсем понимала, от чего именно мне было больше обидно. Оттого, что я такая дура, не захотела сразу познакомиться с женихом и решить это недоразумение еще месяц назад? Или потому что Ринат скрывал от меня новость о предстоящей женитьбе.

Ринат сам вызвался вести машину, сославшись на то, что не притрагивался к спиртному и хочет поскорее остаться со мной наедине. Я же, незаметно фыркнув, устроилась на заднем сидении. Молчала я ровно пять минут. Больше моей выдержки не хватило.

— Останови машину, — потребовала я, глядя ему прямо в глаза через зеркало заднего вида.

— Мы еще не приехали, — бросил Ринат, никак не среагировав на мое требование.

— Я сказала, останови машину! — уже громче и настойчивее выпалила я.

— Тебе так не терпится, любимая женушка? — спросил Ринат, на мгновение обернувшись и сверкнув белоснежной улыбкой.

— Не терпится свернуть тебе шею! — прошипела я сквозь зубы, уже теряя контроль над эмоциями.

— Ах, так вот каким был твой план! Выйти замуж по-тихому, свернуть новоиспеченному супругу шею, как только он достаточно расслабится, и жить дальше припеваючи? Ты поэтому не стала раскрывать мне свой маленький секрет? — язвил мой муж, источая яд. — Думала, я не замечу?

— Это я, по-твоему, здесь самая виноватая? Да я хотела тебе сказать, но не решилась, — выпалила я. — В отличие от некоторых.

— Хороша попытка. Засчитываю оправдание. Но оно так. На троечку, — выдал Ринат, продолжая сверлить меня взглядом и не сбавляя скорости.

— Да пошел ты! — выпалила я, мечтая поскорее убраться подальше от этого человека.

Мы помолчали пару минут, когда я решила посмотреть в окно, а не сверлить взглядом его затылок, тем более, что таким образом ни поджечь, ни прострелить его было невозможно. Только в этот момент я поняла, что совсем не в курсе, куда мы направлялись.

— Куда мы едем? — спросила я, даже не успев подумать.

— В нашу квартиру, — отозвался Ринат.

— И с каких пор существует наша квартира? — недовольно уточнила я, хотя уже ничему не удивлялась.

— С сегодняшнего дня. Еще вчера она была только моей, — ответил он, не выказывая особого желания продолжать разговаривать со мной.

— Отвези меня домой или высади здесь, — фыркнув, потребовала я, потому что делить с ним жилплощадь я тоже не планировала.

— Нет.

— Что значит нет? Думаешь, я стану жить с таким, как ты? Думаешь, что теперь, когда все выяснилось, мы будем жить долго и счастливо? Ничего не перепутал? — выпалила я, уже на последнем предложении срываясь на крик.

— Угомонись и дай мне довести нас в целости, или ты желаешь, чтобы мы умерли в один день? Я как-то не планировал, — жестко и совершенно безапелляционно заявил Ринат, и я снова притихла.

Я лишь надеялась, что мы вскоре прибудем на место, и я смогу вызвать себе такси. «Потому что в его квартире ноги моей не будет!»

Усталость этого безумного, бесконечного дня и бессонные ночи дали о себе знать, и вскоре, молча дуя губы и недовольно пыхтя, я случайно заснула. Прямо в машине этого гада, который, как мне тогда казалось, всю жизнь испортил. Меня элементарно укачало.

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от того, что Ринат сгружал меня на кровать. Довольно неаккуратно свалил со своих рук. Я растерянно захлопала глазами, в темноте комнаты пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме блеска его глаз.

— Что? — хрипло начала я, но остановилась, чтобы прочистить горло, прежде чем продолжить. — Что ты делаешь? — спросила я уже ровным, но крайне недовольным голосом. — Ты принес меня сюда на руках?

— А ты надеялась, что я оставлю тебя ночевать в машине? — язвительно спросил Ринат, подражая моему тону.

— Нет. Не стоило себя утруждать. Мог просто разбудить меня, — продолжила я, уже присаживаясь и стараясь слезть с кровати, хотя мне не так уж и легко было это сделать в бесконечно путающейся в ногах пышной юбке. — Я не собиралась сюда заходить.

— И чем тебя не устраивает наша квартира? — спросил Ринат, разводя руки в стороны.

Мои глаза уже привыкли к темноте, теперь я могла ориентироваться в пространстве и даже успела заметить дверь. Именно к ней я и направилась, собираясь как можно скорее покинуть эту квартиру. Я вышла, слегка удивившись, что меня никто даже не пытался остановить.

В коридоре свет зажегся сам собой, стоило мне только по нему пройти пару шагов. Добраться до входной двери не составило большого труда. Но там-то меня и ждал сюрприз в виде запертой двери, которая никак не желала открываться. Повозившись несколько минут с замком, я двинулась назад в комнату, где застала Рината, развалившимся на кровати, той самой, куда совсем недавно он положил меня.

— Открой мне дверь! — потребовала я, стараясь не смотреть на его обнаженный торс.

«И когда только он успел раздеться? Издевается?»

— Нет.

— Ринат, прекрати себя так вести. Выпусти меня. Я хочу поехать к себе домой, — попыталась я воззвать к совести мужа.

— Ты уже дома, Наиля! — твердо ответил он, делая акцент на моем имени.

— Не называй меня так, — фыркнула я, надеясь, что он послушает.

— С чего это? Наиля — твое имя. Ни к чему его сокращать. Я теперь только так буду называть тебя, — заявил Ринат, которого вся эта ситуация забавляла.

— Ненавижу его. Меня так никто не называет. Это бабушка назло маме назвала меня так, но все остальные зовут Аля. Я не обманывала тебя. В этом, — выпалила я, надеясь, что его эти слова проймут.

— На-и-ля, — протянул Ринат своим бархатистым голосом, словно пробуя мое полное имя на вкус. — Наиля, — повторил, прожигая меня взглядом, впитывая каждую мою реакцию. — Только так.