Аля

Два дня прошли словно мимо меня. Я старалась держаться и не показывать слез на публике, но оставшись одна, рыдала в голос. Не могла думать ни о чем другом, кроме Рината, которого так безжалостно бросила. У меня полностью пропал аппетит. Я и крошки проглотить не могла, так плохо мне было не только морально, но и физически.

В первый же день, стоило только сбежать, дрожащей рукой я заблокировала Рината везде. Понимала, что не смогла бы с ним спокойно поговорить, если бы он позвонил. Оставалось только гадать, звонил ли он вообще. Закрадывались шальные мысли, что он добился своего и потерял интерес.

Правда, не прошло и полдня, как мне позвонила Лика, разрешая этот вопрос.

— Привет, Аль. Ты куда пропала? Тут Ринатик примчался. Тебя искал. Выглядел он, конечно, жутко, — протараторила подруга в трубку. — Что у вас случилось?

— Привет, меня не будет дня три. Не теряй. Просто семейные проблемы, — поспешила успокоить ее, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Понятно. Вы поругались с ним? — уже не так живо спросила Лика. — Что ему сказать? Он ведь не отстанет.

— Он не рядом?

— Нет.

— Скажи, что не дозвонилась, я потом сама с ним поговорю, — ответила я. — И не давай ему адрес родителей, пожалуйста.

— Хорошо, понимаю, что у тебя что-то происходит не супер хорошее. Не буду лезть. Вернешься, расскажешь, — проговорила Лика.

И я была ей благодарна. Не было ни сил, ни желания ничего обсуждать. К тому же, она застала меня как раз в салоне свадебного платья.

— Аля, ты что там застряла? И так времени в обрез, — торопила меня мама, переживая, что не успеем подобрать платье.

— Не паникуй, мам. Я уже выбрала, — ответила ей из примерочной.

— Что значит, выбрала? Первое же платье? — ахнула мама.

Но тут же замолчала, тихо рассматривая меня, когда я вышла и встала на подиум. Платье было вполне белым, достаточно пышным, в меру расшитым стразами и довольно дорогим, чтобы угодить маминым запросам. Как оно на мне сидело, было плевать. Что скажет мама, было все равно. Я не собиралась больше надевать на себя ни одно из них.

— Оно, правда, тебе нравится? — задумчиво спросила мама.

И, если не стала сразу перечить, значит, была довольна моим выбором. Еще бы, я знала, какое платье могло ей понравиться, поэтому ткнула пальцем в беспроигрышный вариант, хотя и взглянула на него лишь мельком.

— Очень, мам, нравится. Такая удача, что первое платье оказалось идеальным, — произнесла я пылкую речь совсем безразличным тоном.

— Ладно, я согласна. Платье действительно красивое и на тебя отлично село. Оставляем, — ответила мама. — Покажите нам аксессуары, — обратилась она уже к консультанту.

Девушка сразу забегала, предлагая варианты фаты, перчаток и прочей мелочевки. Я примерила лишь одни туфли, от остального попросила меня уволить.

— Дальше, я думаю, вы сами справитесь, — сказала я маме, стаскивая платье и стремясь поскорее оказаться в своей комнате, закрыться от всего мира и погоревать еще.

— Тут да. Но мы после этого поедем в салон красоты, чтобы подобрать прическу и макияж, — безапелляционно заявила мама, разбивая все мои надежды остаться наедине с собой.

— Это не обязательно, — прикрыв устало глаза, проговорила я.

— Только ты так считаешь. Мастеру нужно увидеть твои волосы, потрогать, посмотреть, как с ними работать. И не спорь. Мы дали тебе достаточно времени, эти два дня, будь добра, посвяти подготовке, — вспылила мама, но говорила тихо, только для меня, не желая разыгрывать спектакль перед работницами салона. — Все должно быть идеально: и прическа, и макияж, так что тебе придется послушаться.

— Хорошо, мама, — сдалась я, внутренних сил бороться не было.

Мне было так плохо, что я не верила в удачу и шанс сорвать свадьбу. Иногда мне казалось, что я сдалась. Просто решила следовать воле любимого деда, который так мечтал объединить наши семьи. Временами на меня нападала апатия, именно тогда я сдавалась и подчинялась, но позже ревела в подушку, проклиная злую судьбу, которая не позволила мне быть счастливой.

Домой мы вернулись только к вечеру. Я так устала, что сразу спряталась в своей комнате и легла спать. Мне повезло, потому что я моментально заснула. Но наступившее утро застало меня врасплох, казалось, что я только прикрыла глаза, а уже через мгновенье обнаружила бьющие в окна утренние лучи солнца.

«Неужели это последний день моей свободы?» — думала я, не желая вообще вылезать из кровати.

Но мои пожелания никто не собирался учитывать. В этот день съезжались гости: родственники, проживающие в других городах и странах. Всех их нужно было встретить и поприветствовать. Пришлось ехать с родителями в наш дом, так как в квартире всех невозможно было разместить.

Этот хоровод знакомых и малознакомых людей, близких и далеких родственников прибывал в течении всего дня. И только вечером, когда всех удалось расселить, мы вернулись домой. Только и тогда меня не оставили в покое, ко мне приставили двоюродную сестру, которую предложили в качестве свидетельницы. Амина с таким восторгом говорила о предстоящем дне, показывала свой красивый наряд и фото предстоящей прически. Она жужжала под ухом весь вечер, была такая воодушевленная и счастливая, что с каждой секундой все больше хотелось от нее сбежать и остаться в тишине.

Но, оставшись одна, я не испытала облегчения или какой-то радости. Меня затопила грусть и отчаяние. Хотелось волком выть, так рвались наружу эмоции, запертые целый день внутри. Я только легла на кровать и несколько минут старалась просто ровно дышать, пялясь в потолок. Слезы сами заструились из глаз. Тогда я перевернулась на живот и уткнула нос в подушку.

Как уснула, я не помню. Только всю ночь беспокойно металась по кровати. А утром проснулась такой разбитой, словно и вовсе не спала. Разбудила меня мама, сообщив, что через двадцать минут прибудет стилист и визажист.

Я лишь закатила глаза, с минуту продолжая лежать неподвижно и приходя в себя. Заметила, что волосы разметались по подушке и сильно спутались, а постельное белье сбилось в один сплошной ком.

Оторвав свое несчастное тельце от кроватки, я поплелась в душ. Должна была бы побежать, потому что время поджимало, но мне было плевать. Буквально на все, что мне в этот день предстояло. Над девочками, конечно, издеваться я не планировала, ведь они ни в чем не виноваты. Поэтому запираться в ванной надолго не стала, но и не торопилась особо.

— А вот и наша красавица невеста, — воскликнула улыбчивая девушка визажист, никак не выказывая недовольство по поводу моей задержки и внимательно осматривая мое лицо.

А посмотреть там было на что. От слез веки припухли, да еще и беспокойная ночь оставила темные круги под глазами.

— Плохо спалось этой ночью? — спросила она, все так же продолжая подбадривающе улыбаться. — Как насчет успокаивающих патчей?

Я лишь послушно кивала на все ее вопросы, а позже просто прикрыла глаза и отдалась в руки профессионалов. Одна колдовала над моим лицом, вторая что-то там вертела на голове. А у меня в голове все это время стучала мысль: «Это конец». И эти слова били по вискам, с каждой минутой все сильнее и ощутимее.

Ни о чем другом я думать не могла. Да и не хотела. Боялась даже вспомнить о Ринате, гнала мысли о нем подальше, иначе работа визажиста смылась бы в мгновение ока. Старалась заткнуть все чувства и эмоции как можно глубже, чтобы не выплеснуть их наружу.

Я не могла себе этого позволить. Нарушить данное слово, ослушаться родителей, опозорить их перед родственниками и партнерами. Я просто не посмела бы. В этот момент мои бунтарские настроения уже полностью растаяли. Какой бы смелой и самодостаточной я ни пыталась казаться, воля родителей всегда была для меня важнее моей. Не подчиниться, значило предать себя.

К моменту, когда моя прическа была готова, а визажист добавляла последние завершающие штрихи кисточкой, голова моя раскалывалась. Взглянув в зеркало, попыталась определить, бледная ли я, но мне это вряд ли бы удалось. Слои искусно наложенного тона скрывали под собой все.

— Ну, как? Что скажете? — поинтересовалась молчавшая до этого мастер причесок.

— Я в восторге! Такая красивая невеста! — воскликнула визажист после затянувшейся паузы.

— И правда, просто восторг! — подхватил еще один голос.

Только теперь я заметила, что в комнате была уже не одна. Недалеко от двери стояли мама, Амина, тетя Лея и бабушка. Зрителей было хоть отбавляй.

— Какая красавица, внученька! — заговорила бабушка, уже ярко накрашенная и с высокой башней на голове. — Наиля, золотце!

— Тогда мы приступаем к свидетельнице, — сказала одна из девушек, быстро собирая свои чемоданчики, и я осталась только в компании старших родственниц.

— Алечка, давай мы поможем тебе надеть платье, — сказала мама, но она не спрашивала, а ставила перед фактом.

Что мне оставалось? Сама бы я в него не влезла. Покорно кивнула головой и слушалась их указаний.

Вскоре в зеркале я увидела тень грустной невесты. Красивой, но очень несчастной. В комнату снова вошла девушка, делавшая мне прическу, чтобы аккуратно прицепить фату и не испортить свои же труды.

После этого сразу вошел фотограф и оператор. Мне не давали даже минуты остаться наедине с собой. Хотя, может, это и хорошо.

— И почему невеста такая печальная? Сегодня ведь ваш праздник! — пытался выдавить из меняя улыбку шустрый парнишка с камерой.

— Ее печальный образ можно обыграть, — сказал второй, словно понимал, что меня не так-то просто заставить улыбаться.

«Может, я не одна невеста в его списке, которую заставляют выходить замуж за нелюбимого? Наверное, я не единственная в своем роде, и подобное случается», — подумала я, взглянув на мужчину постарше, который снимал видео для свадебного фильма.

Я старалась выполнять просьбы фотографа и оператора, поворачивалась, садилась, вставала. Действовала, словно марионетка. Двигалась, но эмоций от меня они добиться не смогли.

— Думаю, здесь мы закончили, — сказал парень, наконец.

— Пора ехать, — тут как тут в комнате появилась мама, словно все это время стояла у двери и подслушивала. — Регистрация уже через час. А еще нужно всех рассадить по машинам и доехать. Опаздывать не красиво.

— Мы и не будем опаздывать. Я готова, — произнесла я первые за этот день слова.

Каждый мой шаг оставался запечатленным на камеру. Я старалась красиво неторопливо спускаться, чтобы не заставили повторять этот путь. Так же спокойно я села в красивую, украшенную в свадебных традициях белую машину. Но и тут не осталась одна. Со мной усадили Амину, ведь свидетельница должна была следовать за мной во время всей свадьбы. А мне уже было все равно.