После ухода Кайриэны Лагран обстановка резко изменилась. Лиола Шаттен одарила оставшихся девиц презрительным взглядом и едва заметно нахмурила брови.

Несколько кандидаток, которые до этого пытались мне дерзить и искали одобрения императрицы, были удалены.

Сама эрса Хелени Целестина Мъярг сделала вид, что происходящее её ни капли не интересует и, щуря глаза, полностью погрузилась в беседу со своими фрейлинами.

Я знала, что это не победа, нет. Просто небольшой реванш. Пока что.

Защитные артефакты, которыми меня снабдили по приказу кронпринца, молчали. Но ощущение опасности н куда не исчезло. Взгляд императрицы медленно сдирал с меня кожу. Эта женщина уже ненавидела меня самозабвенно, истово, с полной отдачей. Я была камнем на шее её любимого сына. Она не понимала, что единственное, чего я хотела — исчезнуть из их жизни навсегда. Вернее, так было раньше…

Я скрыла зевок и доброжелательно посмотрела на следующую кандидатуру в мои фрейлины.

Девушка была высокого роста, слишком смуглая, с тремя маленькими родинками на щеке, широкий костью и обаянием бойца-гренадера.

Она явно чувствовала себя неловко в длинном светло-желтом платье по столичной моде, да и то ей откровенно не шло. Она вообще не подходила этому дворцу — как любой искренний человек.

— Моё имя — Эллара Стаэлли, Ваше Высочество, — голос у девушки был потрясающим. Глубокий, чистый, звонко-громкий. Хоть в опере пой, хоть приказы отдавай.

— Стаэлли? Дочь советника Стаэлли, Верховного судьи империи? — Не поверив своим ушам, переспросила я и бросила быстрый взгляд на герцогиню Шаттен.

Та едва заметно прикрыла глаза, подтверждая. Вот же хитрая бестия!

Это… Это было невероятной удачей.

— Д-да, — девушка гулко сглотнула и покраснела.

Я видела, знала — сейчас она чувствовала себя ужасно неловкой и неуклюжей, огромной и лишней.

Я сама была такой когда-то. А Эллара была выше меня почти на полголовы — многих мужчин за пояс заткнет.

— Всё хорошо, Эллара, не смущайтесь, — я улыбнулась девушке как можно мягче и ободряюще коснулась её руки. Кто-то противно хихикнул, — я ценю искренность и правдивость, а не угодливость и услужливость. Уверена, вы меня понимаете.

Наши взгляды столкнулись. У дочери Судьи были глаза цвета топлёного шоколада и… ярко-зелёные, явно окрашенные волосы. Причём красила девушка их не сама, судя по злорадным взглядам некоторых леди.

— Я буду счастлива защищать Ваше Высочество и помогать вам в любом начинании. Я готова принести вам клятву верности! — Эллара мотнула головой, как норовистая лошадь и упрямо выпятила подбородок.

Она покраснела ещё гуще, передернула плечами, но не сдалась.

— Корова племенная, а всё туда же, — шёпот был почти неслышным, но мой слух стал заметно лучше.

— А вымя-то какое, позорище, — добавили шёпотом.

Рука девушки дёрнулась, пытаясь прикрыть высокую большую грудь. Эллара была девушкой статной и выдающейся во всех отношениях. Про таких наша нянюшка говорила восторженно — на одну грудь уложит, другой прихлопнет, огонь-девка!

Да, будь она обычной горожанкой или деревенской девчонкой, отбоя бы от кавалеров не было. Но мир знати жесток.

Я в него не вписывалась, хотя куда там моим статям, а эту девушку откровенно травили. Наверняка отец ничего не знал, мужчинам такие мелочи неинтересны.

— Корри, — ласково улыбнулась я размякшему и зачесанному мантикотику, — ты же любишь закусывать красотой глупых девиц, правда?

Кто-то взвизгнул.

Кто-то взвизгнул.

Мантикора, как пантера, поднялся гибко с моих колен, одарил всех присутствующих презрительным взглядом, спрыгнул на пол и, крадучись, направился к сжавшимся девицам.

Императрица обернулась. На её лице было написано лёгкое недоумение. Я ощутила прикосновение магии, но чужая сила мгновенно отпрянула, стоило ей коснуться моей защиты.

— Прислушайтесь к доброму совету, моя принцесса, — с мягкой нежной улыбкой проворковала вдруг одна из фрейлин императрицы.

Она поднялась — и изящной походкой умирающей лебеди направилась к нам.

В воздухе запахло скандалом. Мантикот, задравший лапу возле одной из будущих фрейлин, замер, щуря глаза и нервно дёргая усами.

Выцветшая, как недокормленная моль, и такая же худая, фрейлина императрицы склонилась ко мне, обдавая едким запахом цветочных духов.

— Вы же хотели проверить всех на артефакте, который определяет невинность? — В сгустившейся тишине её голос прозвучал резко. — Ходят слухи, — она облизнула тонкие светлые губы, — что эрса Стаэлли не девица. Вам не стоит марать свою репутацию, отвергая невинных девушек из известных семей и приближая себе дочь…

— Великого Судьи? — Я с «недоумением» улыбнулась, хлопнув ресницами.

— Ах, она всего лишь принятый в род бастард, — скривила личико фрейлина.

Эллара сжала побелевшие пальцы. Её грудь заколыхалась, грозя прорвать ткань платья. По щекам поползли некрасивые алые пятна, а в глазах отразилась безысходность.

Настоящий ужас. Неподдельный.

Фрейлина императрицы медленно перевела туманный паучий взгляд на застывшую девушку.

Я видела в её глазах торжество.

Видела, как оживились остальные гиены.

Только три девушки остались совершенно равнодушны к происходящему.

Одна — в скромном, явно переделанном платье ещё прошлого сезона жалась к окну. Вторая, не скрываясь, читала, не замечая ничего вокруг. А третья сжимала кулачки, и на её маленьком личике был написан воинственный клич. Казалось, ещё немного — и она кинется на эрсу фрейлину и расцарапает ей лицо.

В комнате стало так душно, что воздух зазвенел.

Может, мне и хотелось бы, чтобы в этот момент на пороге возник прекрасный принц-защитник, и в одно мгновение решил все мои проблемы.

Но пока самой большой проблем был как раз этот самый принц.

Что ж…

Я подавила дрожь. Нельзя показывать неуверенность — съедят.

Нужно срочно решать, как поступить.

Корри скользнул ко мне, неприятно уставившись сияющими глазами на фрейлину.

«Ты кто такая, а?» — Спрашивали эти глаза. — «Жалкая смертная вобла, ты мне зачем хозяйку нервируешь? У меня от её испуганной магии отрыжка начинается! Глупые смертные, сколько с вами проблем. Давай я просто тебя сожру, а потом моя рабыня-хозяйка скажет мне спасибо. Она не сразу додумается поблагодарить, конечно, но это ничего. Я уже привык её наставлять на путь истинный. Потихоньку справимся. До вас, двуногие, всегда плохо доходит воля ваших настоящих господ. Приходится позорно изворачиваться, мяу!».

Увы, фрейлина оказалась толстокожей особой и кошачье недовольство всерьёз не восприняла.

— Я вас услышала, произнесла я твёрдо.

Мне нужно было время. Время, чтобы подумать, как развернуться и обойти свои же правила.

Я видела взгляд несчастной Эллары — девчонка смотрела на меня с таким ужасом, как будто я уже подписала ей приговор.

Это был не взгляд девушки, которая подарила невинность любимому человеку, нет. В тёплых карих глазах застыла боль.

Корри подошёл к дочери Судьи и, неожиданно для меня, запрыгнул ей на колени, подставляя бок. Задергал в экстазе лапкой. От мантикора прилетело ощущение самодовольства и довольства одновременно.

А ещё — покой и уверенность.

Он облизнулся, показал острые белые клыки и почти по-человечески кивнул.

И что это значит?!

Можно мне пособие по языку мантикор?

— Сначала я завершу первый этап отбора, — произнесла с рассеянной улыбкой, — а потом оставшиеся девушки пройдут испытание на артефакте.

— Правильное решение, моя принцесса, — снисходительно кивнула мне фрейлина и, наконец, вернулась к своей госпоже.

— Не обращайте внимания на глупые сплетни, Эллара, расскажите о себе и своих увлечениях, о том, чего бы вы хотели добиться, состоя на службе у меня…

— Я… — девушка низко опустила голову. Сглотнула. Вскинула взгляд, в котором светилась упрямая решимость, — я недостойна быть вашей фрейлиной, госпожа. Я только сейчас поняла, что во дворце всё… всё может быть очень сложно. Я не справлюсь. А я не хочу… Не готова никого подводить.

Её голос дрогнул.

Мраковы яйца, она готова отказаться от престижа, практически объявить всему свету, что сплетники правы — лишь бы тень её позора не пала на меня!

Я ощутила, как знакомая сила бурлит в крови, выстреливая пузырьками. Магия взбесилась от волны моих яростных эмоций.

— Я ведь сказала — не стоит ни о чем беспокоится, Эллари, — мой голос звучал спокойно, уверенно, мягко.

Девушка бессознательно продолжила поглаживать размякшего Корри.

— Я никогда не обращаю внимания на глупые сплетни. Их обычно распускают те, кому нечем заняться, или за кем водятся те же грехи, — голос я понижать не стремилась.

— Но я…

— Ответьте на мои вопросы. А потом — посмотрим, — не знаю, что она увидела в моём взгляде, но протестовать внезапно перестала.

Ещё час протек в почти бессмысленных беседах — я уже и так знала, кого возьму.

Императрица больше не вмешивалась, и это пугало. Я не верила, что она сдалась.

Это женщина сдаваться не умела. Будь это кто-то другой — я бы таким человеком даже восхитилась. Но она…

Я её уничтожу. Клянусь, уничтожу.

— Вы уверены в том, что делаете, Ваше Высочество? — Лиола Шаттен подошла ко мне только тогда, когда первый этап отбора был окончен, и с нами осталось всего семеро девиц.

Трое из них были теми, кто не ввязывался в скандал, четвертой — белая, как смерть, Эллара.

Герцогиня не пыталась указывать мне, что делать, не вмешивалась, не командовала. Только наблюдала и изредка давала короткие хлёсткие комментарии, которые мне очень помогали.

Я вскинула внимательный взгляд на замершую женщину.

Она казалась безмятежной, и только на донышке темных глазах светилась лёгкая ирония.

Взгляд говорил:

— Тебе понравилась игра, девочка? Вы, дети, так любите играть. Только смотри не заиграйся, будь осторожнее…

— Маррамяу, — басовито и солидно заметил Корри.

Он так и остался с Элларой, и теперь настолько разленился, что едва подергивал хвостом.

«Рабы, какие же вы шумные и надоедливые», — говорил его взгляд. — «принесите поесть лучше. Сколько можно бессмысленно открывать свои маленькие пасти? Пасть существует для того, чтобы класть туда еду!».

— Я знаю, что делаю. И спасибо вам за поддержку, Ваше Сиятельство. Это очень ценно для меня, — я посмотрела женщине в глаза и едва заметно кивнула.

Мы друг друга вполне поняли.

— Кайса, распорядись насчёт закусок, нам пора сделать перерыв, — громко объявила императрица.

— Мой слуга уже позаботился о закусках, Ваше Величество, — герцогиня Шаттэн изящно качнула головой.

— Не думаю, что разделяю ваши пристрастия... в пище, — ядовито улыбнулась императрица, — меня не прельщают чужие объедки.

Это было на грани оскорбления, но герцогиня только мягко рассмеялась, словно всё сказанное было отличной шуткой.

— Магия способна на настоящие чудеса, вам ли не знать, Ваше Величество? Пища, сдобренная волшебством, всегда вкуснее и доступнее. Как и мужчина, не так ли? Но я предпочитаю чистые ингредиенты...

Чтоб все гайки закрутились! Герцогиня только что намекнула императрице, что император всё ещё рядом с женой только из-за её магии? И что его любовь к Лиоле — настоящая, а отношения с императрицей — магическая подделка?

Вот эта женщина! В её стойкости я черпала силы.

Теперь провернуть то, что я задумала, будет проще.

Страха нет. Есть только уверенность в собственной правоте.

* * *

Хелени Мъярг выпрямилась, став похожей на стрелу. Ещё мгновение — и вцепится, пронзая сердце.

Ярость. Желание расправы. Лютая злоба.

— Ой, — вошедшая вслед за Маэни служанка неловко дёрнула рукой, чуть не пролив чайничек.

— Пошла вон. И чтобы сегодня же и духа твоего во дворце не видели, — в глазах императрицы сверкнули лиловые огни.

Хорошо, что поднос Маэни перехватила, тут же пристроив на стол.

Несчастная горничная пыталась не разрыдаться. Нужно будет о ней позаботиться. Если девочку перевести в другое крыло или на кухню, временно, императрица о ней быстро забудет.

Чаепитие прошло почти в гробовом молчании. Зато мне удалось задать нужный вопрос Маэни и получить на него ответ.

Я послала Элларе ободряющий взгляд и поднялась.

— Ну что ж, девушки, настала пора объявить второй этап нашего отбора. Каждая из вас должна будет подойти и коснуться артефакта, который покажет состояние вашего здоровья. Целитель подтвердил, что его присутствие не требуется... — я заставила себя не рычать.

Девочки не виноваты в этом фарсе. И я — тоже не виновата. Если всё получится, долго им со мной мучиться не придётся.

Герцогиня Шаттен водрузила на стол сияющую друзу кристалла. Если у кого-то есть серьёзные проблемы со здоровьем, он окрасится в оранжевый или алый, а если девица не невинна — в золотой.

— Эрса Эллара Стаэлли, вы первая, — ободряюще кивнула я зелёной от ужаса девушке.

Та встала, и на негнущихся ногах двинулась к столу, как на казнь. Её подруга кидала на меня гневные взгляды.

Все, включая императрицу, жадно подались вперёд. Свекровь думала, что мне уже не вывернуться. Что сейчас я опозорюсь. Что она легко уберет с доски сразу две пешки.

Но…

Один шаг. Второй. Третий.

Я сжала зубы. Ладони вспотели, в горле встал ком от волнения.

Корри притих, обвившись меховой горжеткой вокруг шеи девушки. Даже глаза прикрыл, изображая из себя очень пушистую накидку.

Вот ладонь Эллары легла на кристалл. Маэни ободряюще кивнула.

Кристалл задрожал — и стал медленно менять цвет.

Я и сама не знала, почему рискнула помочь. Я ничего не знала о дочери Верховного судьи. Она могла оказаться искусной обманщицей, интриганкой, тайной протеже императрицы, новым игроком в этой партии. Но что-то было в ней. Что-то зацепило. Настоящее, искреннее, такое необычное для дворца.

Под тихие ахи кристалл сначала замерцал жёлтым цветом, перетек в оранжевый, пурпурный, золотой, синий, фиолетовый — и, как будто поколебавшись, вспыхнул ровным зелёным оттенком.

— Да не может быть! Я же ви… — прошипел кто-то.

— В-сё? — Медленно, словно не веря, переспросила эрса Стаэлли.

— Разумеется. Этот этап вы прошли, — подтвердила Маэни, мгновенно отобрав кристалл.

Никто не заметил, как в его глубине медленно вспыхнула золотая искра.

— Прошла, — эхом откликнулась Эллара.

— Поздравляю! — Я улыбнулась, не глядя в сторону императрицы и её фрейлин.

Оказывается, мантикоры превосходно могут экранировать человека от чужеродного воздействия. Даже от артефактов. И подсовывать им ложные результаты.

Герцогиня Шаттен казалась позабавленной. Женщина прикрыла нижнюю часть лица веером, не сводя с нас острых темных глаз.

— Прошу пройти следующую кандидатку… — Негромко объявила Маэни.

Поднялась невысокая шатенка, подруга Эллары. Словно не веря, бросила быстрый взгляд в мою сторону, смутилась, отвела глаза и быстро, не колеблясь, подошла к кристаллу.

Магическая вещица тоже не колебалась — и окрасилась в ровный зелёный цвет с едва заметным оранжевым сполохом.

— Я недавно перенесла простуду, но уже прекрасно себя чувствую! — Упрямо подтвердила шатенка.

Её звали Агнес, и была она младшей дочерью лорда Гара, помощника судьи.

А вот дальше начались проблемы… То есть как проблемы? Одна девица оказалась беременной, другая уже не была девицей (и ладно бы только это, дурные болезни — не шутки!), а девушка с книжкой, на которую у меня были большие надежды, оказалась серьёзно больна. Её немедленно поместили в императорский госпиталь. Проклятья — не то, что может подождать.

Все остальные были невинны и здоровы, вот только их осталось… мало даже для ближнего круга принцессы.

При мысли о том, что отбор придется повторить, хотелось застонать.

Герцогиня Шаттен, кажется, научилась читать мысли. По крайней мере, в то же мгновение она плавно поднялась с кресла, склонила изящным движением голову и…

В этот момент дверь гулко грохнула.

Императрица едва заметно дёрнулась, девушки пискнули, Маэни встала так, чтобы меня защитить, но этого не понадобилось.

На пороге замер кронпринц. Шаннер Мъярг был одет в парадный мундир с алой перевязью. В глазах пылали багровые огни, выдавая его настроение. Принц был зол, хотя ни в жестах, ни в тоне, ни в выражении лица его настроение прочесть было невозможно.

Он обвёл всех присутствующих внимательным тяжёлым взглядом. На миг скользнул им по мне. Я почти физически ощутила его, как прикосновение. Осторожное, но уверенное. Оно насадило меня на иглу, пригвоздило, как бабочку.

— Ваше Величество, — вместо прочтения в голосе кронпринца слышалась едва скрываемая издёвка, — почему я вынужден разбираться с такой мелочью, как наказание безголовой девицы, которая решила, что ей позволено нарушать закон только потому, что ее отец — генерал? — Тихий вкрадчивый тон заставил всех съежиться.

Только Лиола Шаттен замерла изящным памятником. Впрочем, Хелени Мъярг едва ли можно было пронять такой мелочью.

Женщина медленно поднялась. Она смотрела на пасынка свысока, как будто неразумный ребёнок побеспокоил занятую мать какой-то мелочью.

Коралловые губы, казалось, были окрашены кровью. Диадема в тёмных волосах ярко сверкнула. Тёмно-фиолетовое с серебром платье императрицы походило на тогу.

— Ваше Высочество, не думала, что вас заинтересует такая мелочь. Я ни в коем случае не желала вас беспокоить, и …

— Тогда не стоило пытаться заставить стражей нарушить регламент и отпустить девицу, нарушившую закон. Она уже не ребенок и вполне понимает, что должна отвечать за свои проступки, — императрице достался резкий пылающий взгляд.

Свекровь изящно повела плечами.

— Ах, это такая мелочь, мой милый. Её накажет отец, и…

— Конечно, накажет, — свет в зале замигал.

Лицо Шаннера Мъярга на мгновение стало призрачно-белым, его черты заострились, став хищными, злыми.

— Вы пугаете бедных девушек, Ваше Высочество, — мягкий упрек заботливой матери-императрицы.

Нам достался беглый взгляд.

Мне захотелось подойти к нему. Скрыться на миг за его спиной, позволить себе побыть слабой, рассказать о том, как пугает меня встреча с мужем. О том, что он мог бы и предупредить, что всё удалось и император жив. О том, что я устала быть на виду и проходить проверки на прочность.

Наши взгляды скрестились на долю секунды. По телу пробежал жар.

Хватит, Аэри. Это не твой мужчина. И никогда не будет твоим. Твоя цель — развод, месть и спасение семьи.

Счастье и любовь? Наверное, не в этой жизни.

Сердце кольнуло.

Белоснежные волосы кронпринца притягивали взгляд. Вот только мои девицы смотрели на Шаннера Мъярга, как на кошмар наяву. Бледнели, синели, пятились и были на грани обморока.

Только Эллара держалась. Дрожала, но смотрела серьёзно, почти с восхищением.

— Что ж, раз фрейлин принцессы так легко напугать, не знаю, как они будут выполнять свои обязанности, — в ровном шуршащем голосе скользнула насмешка, — не буду вам мешать. И настоятельно прошу не мешать мне.

С этими словами дверь захлопнулась.

Мне хотелось сбежать вслед за принцем, но, увы… Не так быстро.

— А теперь посмотрим, кто из вас действительно достоин стать фрейлиной Её Высочества, — с обманчиво нежной улыбкой пропела императрица.

Начинался последний этап отбора.