Аля

От маминого тона у меня ноги подкосились, резко почувствовала себя той семилетней девочкой, которая пошла гулять в новом платье, а пришла домой в порванном и грязном.

Рот открывается, но из него ничего внятного не выходит, кроме каких-то звуков. Данька и то понятнее кряхтит, чем я на данный момент.

— Позвольте мне, Аля волнуется, — приходит на помощь Давид. — Мы поженились, и у нас ребёнок, а у вас внук, — в лоб бросает, без какой-либо подготовки, и я, и мама отшатываемся.

Ну что за человек? Но, может, так даже лучше, я бы мямлила полчаса и ещё час ходила вокруг до около.

— Алёна, что говорит этот человек? — спрашивает мама, косясь на Давида.

— Правду, — отвечаю так хрипло, что сама себя едва слышу.

— Алёна!.. — начала было мама, и явно не похвалить хотела, но её перебивает папа.

— Мне бы присесть, — только он это говорит, как мама переключается моментально.

— Пройдёмте на кухню, кофе выпьем, — вставляет Давид.

Через две минуты все сидим за столом в максимально напряжённой тишине. Мама буравит взглядом то меня, то Давида, папа с серьёзным видом попивает кофе, и только мои муж с сыном расслаблены.

— Алёна, ты родила ребёнка? — задаёт вопрос тем тоном, который в детстве не позволял мне врать.

Хватит, Аля! Тебе двадцать два года уже, ты жена и сама мать, бери себя в руки и будь мужиком.

— Да, мама, я родила вам внука, — специально так говорю, чтобы наверняка смягчить её отношение. — Больше года назад я познакомилась с Давидом…

Утаивать нашу историю нет смысла, и я бы не смогла столько врать им в лицо. Получилось в прошлом году, когда родители приехали в Москву, папа проходил обследование. Я тогда была на четвёртом месяце беременности, и мне удалось скрыть небольшой на тот момент живот широкой одеждой. Сказала, что приехала специально, чтобы с ними увидеться, они вопросов не задавали, все их мысли были о здоровье папы. Но сейчас я считаю, что можно рассказать им всё, опустив лишь часть про мои дни в плену у Воронцовых, заменив их простыми угрозами, и нашу новую встречу с Давидом, не рассказывая, как он угрожал, что убьёт, ну и скрыла некоторые детали нашего знакомства. На вопрос, почему я не обратилась к ним, а поехала к Марине, я сказала, как есть — боялась, что не поймут и не примут.

— Ты что такое говоришь? — восклицает мама. — Мы твои родители, как мы можем тебя не принять?!

— Алёна, мы разве позволили тебе хоть раз усомниться в нашей любви к тебе с сестрой? — впервые за сегодня вставляет папа.

— Нет, — виновато опускаю голову. — Но ты всегда твердил, что дети не должны рождаться вне брака, — добавляю, напоминая ему его же слова.

— Ну говорил, и что? Приехала бы домой, рассказала всё, как есть, и не надо было бы жить у чужих людей, — папа говорит это спокойно, но мне вдруг становится стыдно.

— Я не хотела ухудшить твоё состояние, — признаюсь и в этом.

— Дочь, была бы ты младше, в угол бы тебя поставил, — вздыхает, мотнув головой.

— Ну надо же додуматься, прийти к Марине, а не к родным родителям, — причитает мама.

— Главное, что сейчас всё хорошо, — вклинивается в разговор Давид, и на него переключаются три пары глаз. — Извините, что влез, но кто-то жуёт мою футболку, — кивает на сына в его руках.

— Господи, — бью себя по лбу, вскочив с места, забираю сына и сажусь в кресло, которое Давид притащил из гостиной специально для того, чтобы я могла покормить сына, не отходя от кассы. — Мама совсем забылась, прости, — шепчу сыну и даю ему грудь.

— Так значит, в тюрьме сидел? — обращается к Давиду папа.

— Его подставили, — тут же вставляю я.

— Спасибо, дорогая, но я сам, — усмехается моему порыву защитить его. — Да, отсидел год от звонка и до звонка, — кивает и принимается уплетать блины. — Угощайтесь, — приглашает присоединиться и моих родителей.

— Тот парень сильно пострадал? — продолжает отец свой допрос.

— Ещё нет, — ляпнул мой муж, за что получил от меня многозначительный взгляд. — Кхм, так, челюсть сломал и пару синяков ему оставил на память.

— Ясно, — кивает папа.

— А что бы сделали вы, если вашу жену на ваших же глазах лапал бы какой-то мудак? — задаёт вопрос Давид, смотря на моего отца с вызовом.

Минуту они смотрят друг на друга, мама бросает на меня вопросительный взгляд, как бы говоря: «Что он делает?». Мне бы и самой хотелось знать, какого чёрта он такое спрашивает.

— Сломал бы ему руки, — отвечает папа, чем удивляет меня, он всегда был пацифистом.

— Ну вот, вы не думайте, я не оправдываюсь, но у того урода на меня зуб, и при помощи отцовских денег они упекли меня в тюрягу, — проговаривает, а я внимательно смотрю на реакцию своих родителей.

— А свадьба? Как без свадьбы? Что скажут родственники? — влезает мама, сменив тему и заставляя меня закатить глаза.

Вечная проблема «что скажут люди», и моя мама этим тоже болеет. Мы жили в маленьком городе, где каждый знает друг друга. Было невозможно что-либо скрыть, любое событие, будь то значительное или нет, всё обсуждалось уже на второй день. Хороший пример — история Кати, которую Денис оставил беременной на выпускном и бросил, уехав с родителями в столицу насовсем. Не было человека, который бы не знал, что Егорка не сын Гриши. В общем, кашлянул у себя во дворе, а к вечеру весь город будет говорить, что у тебя какая-то страшная болезнь и ты умрёшь.

— Мама, мне всё равно, что скажут родственники, — совершенно спокойно проговариваю. — Да и какие? Тётя Таня, которая всю жизнь упрекала тебя, что ты никудышная хозяйка? Или баба Вера, твердящая, что лучше бы папа на её дочери женился? — добавляю и вижу, как мама меняется в лице. — Прости, — поджимаю губы.

Знаю, что ей неприятно, а я ещё и сказала это при Давиде, мне от него скрывать нечего, но ей наверняка не по себе.

— Может, с внуком познакомишься? — быстро произношу, заметив, что Данька уже наелся.

— Конечно, — расплывается в улыбке и встаёт из-за стола.

— Пожалуйста, — вручаю сына ей и занимаю место рядом с Давидом. — Голодная как волк, — бормочу под нос, потянувшись к блинам.

— Лёша, ты посмотри на него, — восклицает мама со слезами на глазах.

— Мы запросто устроим свадьбу, если ты хочешь, — бросает Давид и целует в висок.

— Не хочу, — мотаю головой.

— Все девочки мечтают о пышном платье, — смотрит на меня с прищуром.

— Все, да не все, — пожимаю плечами, отправляя в рот второй блин, макнув его в сметану, Данька все силы из меня высосал. — Но, — поднимаю палец вверх и смотрю на мужа. — Я бы устроила фотосессию, чтобы было, что детям показать.

— Да запросто, для тебя всё, что хочешь, — улыбается и стирает губами след от сметаны с моих. — И перестань меня соблазнять, — хрипло шепчет.

— Мучайся, — коварно улыбаюсь и перевожу взгляд на воркующих над моим сыном родителей. — Кажется, пронесло? — спрашиваю Давида.

— Больше переживала, — отмахивается. — Как я и думал, у тебя мировые родители, — отвечает и, встав, наливает себе ещё кофе.

— Алёна, а ты с Ариной говорила? Она стала очень редко звонить, — задаёт мама вопрос, от которого я каменею.

Ищу помощи, повернувшись к Давиду. Вот что мне сказать? Что их вторая дочь собралась замуж за какую-то важную шишку, и, судя по всему, далеко не добровольно? Ох, и повезло моим родителям с дочерями, врагу не пожелаешь.

— Мы на этой неделе ездили в Москву, встретились с ней, — отвечает за меня Давид, и я мысленно его благодарю. — Работает много, устаёт, вечером падает без сил, — добавляет, а я чуть воздухом не давлюсь.

— Дожили Лёша, наши девочки вынуждены работать столько, что времени нет даже нам позвонить, — с грустью обращается мама к папе.

— Не нагнетай, я почти здоров и выйду на работу…

— На какую ещё работу, папа? — влезаю я. — У тебя две операции, тебе ничего тяжелее бутылки воды поднимать нельзя.

— Ой, да чего только эти врачи ни скажут, лишь бы побольше денег с тебя содрать, — отмахивается от меня, чем очень злит. — Мы родители, и это мы должны вас обеспечивать, а не наоборот, — судя по его тону, ему стыдно.

— Пап, ну что за глупости ты говоришь, хорошо, что вам хватило на лечение, а мы как-нибудь сами…

— Так поэтому и хватило, что ты каждый месяц переводила космические суммы, нужно всё тебе вернуть, — перебивает и припечатывает этим заявлением.

Захлопываю рот, не находя, что сказать, потому что точно знаю — никаких денег не отправляла. Я вообще жила на средства Марины и её мужа. Ответ приходит мгновенно, в голове щёлкает, и я поворачиваюсь к Давиду. Тот начинает свистеть и осматривать потолок и стены.

— Давид! — обращаюсь к нему и получаю вопросительный взгляд.

Ладно, потом, не при родителях.

— Я не хочу больше ничего слышать ни о каких деньгах, главное, что с твоим здоровьем всё в порядке, на этом разговор окончен, — строго бросаю, чуть ли кулаком по столу не бью.

— Ты смотри на неё, — усмехается мама.

— Вылитая ты в молодости, — соглашается папа, но не со мной, по глазам вижу, что мои слова ему до одного места, у него своя правда.

— Как насчёт прогуляться? Город посмотреть, — хлопает в ладони Давид, привлекая внимание Дани.

— А кстати, вы зачем приехали? На обследование какое-нибудь? — интересуюсь я у родителей.

— Надоело видеть дочь только по видео-звонку, — с упрёком отвечает мама.

— Ясно, — бормочу и горло прочищаю. — Ладно, поехали погуляем, — встаю на ноги и начинаю убирать тарелки.

— Я сам, иди сумку Дани готовь, — тормозит меня Давид, и я ему улыбаюсь.

Папа остаётся с моим мужем, и взглядом даю понять Давиду, чтобы он следил за языком. А мы с мамой и малышом поднимаемся наверх, коротко показываю ей квартиру и комнату, где они могут оставить вещи. После чего переодеваем Даньку и сами готовимся.

— Красивая квартира, — говорит родительница, осматривая нашу с Давидом спальню. — А чем он занимается? — переводит взгляд на меня, и в сотый раз я проглатываю все буквы.

«Продаёт ворованные машины, мама. А ещё ночной клуб у него есть, мы там и познакомились, он зажал меня в туалете и… вообще, то заведение единственный его законный доход.»

— Клуб у него и автосервис, — отвечаю полуправду.

— Нам деньги от него приходили? — продолжает допрос мама.

— От нас, мы семья, и у нас всё общее…

— Да, конечно, — кивает, и мой ответ ей явно не понравился.

— Пошли, я готова, — быстро бросаю, желая поскорее спуститься, пока мне не задали ещё вопросов.

Санкт-Петербург очень красивый город, посмотреть есть на что и днём, и ночью. Но, так как мои родители не первый раз здесь, наша прогулка была короткой, и вскоре мы зашли в торговый центр по инициативе Давида, который предложил мне купить какие-нибудь подарки родителям. Я точно знала, что они откажутся, поэтому под предлогом, что нам нужно кое-что приобрести, мы переступили порог огромного здания.

Мама не успокоилась и чуть ли не каждые полчаса бросала что-то типа «уму непостижимо, внуку уже четыре месяца», «хороша мать, не поняла, что у её ребёнка проблемы», «год, целый год скрывать наличие мужа и малыша».

Уже папа не выдержал и попросил её успокоиться, изменить уже ничего нельзя, надо принять и жить дальше. Но мамы хватило только до ресторана, в который мы пришли обедать. Начала с просмотра меню и, увидев цены, бормотала, что за такие деньги можно половину деревни накормить. Давид только улыбался под нос и сам сделал заказ за всех, так как мама заявила, что не голодна. Детский сад, ей богу, но я могу её понять, сама ещё не привыкла к тому, как Давид деньги тратит, не смотря на цены.

— Алёна говорила, что у тебя какой-то приют? — спрашивает папа, когда мы уже ждём десерт и кофе.

— Да, можем поехать, и я всё покажу, — отвечает Давид. — Кстати, не хотите остаться здесь и поработать в приюте? — от его вопроса подавились все, в том числе и я.