Пару минут мы сидели в тишине, каждая думая о своём, после чего Марина дала мне кое-какие свои вещи и отправила расслабиться в ванную. Громко сказано, конечно, расслабиться я, наверное, долгое время не смогу. Но привести себя в порядок и придать цвет лицу, чтобы не быть похожей на полумёртвую, мне не помешает.

— Если ты не хочешь проблем, а они могут быть… — слышу голос Марины, когда выхожу из ванной комнаты.

— Не говори глупостей, мы поможем, я позвоню Денису, уж с его связями… — перебивает её мужчина.

— Спасибо, мне и правда лучше, — захожу в гостиную, чтобы не стоять и не слушать чужие разговоры.

— Так-то лучше, — улыбается так мягко, что я понимаю, — пришла, куда нужно. — Мы сейчас поедем в клинику, пусть тебя осмотрит врач…

— Нет! Нет! — протестую чуть ли не криком. — Если они пробьют, выяснят, где я…

— Не переживай, осмотр будет неофициальный, — вклинивается в разговор Макар. — Поедем к Денису, останешься у них, пока мы не вернёмся, а дальше придумаем, — уверенно заявляет, и я ничего не говорю, потому что есть ощущение — этот человек слов на ветер не бросает.

Час спустя мы добираемся до клиники, и не какой-то там, а частного учреждения Макара. Мужчина договаривается с одним врачом и меня отправляют на консультацию.

Едва оказываюсь на гинекологическом кресле, как начинаю трястись от страха. Перед глазами всплывает полупустая комната, Воронцовы, мужчина в медицинской маске и страшные инструменты на металлическом столе.

— Небольшое истощение, повышенное давление и нарушение сердечного ритма. Вам, девушка, нужен покой и отдых, — заключает врач, проведя все обследования. — Организм молодой, но… — делает паузу, и у меня сердце начинает колотиться. — Нервничать вам категорически нельзя, в первом триместре самый большой риск выкидыша, и лучше себя беречь, — мне остаётся только кивать в ответ.

Не нервничать будет сложно, когда все мысли о Давиде, сидящем сейчас за решёткой по моей вине.

— Макар, может, нам отложить поездку? — спрашивает Марина, когда мы уже выезжаем с парковки.

За короткий срок пребывания с этими людьми, я успела понять, что Макар состоятельный человек. Своя клиника в столице, и не простая, а с основным уклоном на пластическую хирургию. У него есть охрана, которая едет за нами на другой машине, ещё один из них выполняет и роль водителя машины, в которой мы находимся.

— Нет, что вы, я не хочу нарушать ваши планы, — тут же вставляю я, чувствуя вину за вторжение в их личное пространство.

— Мне самой не по себе, что придётся тебя оставить, — отвечает Марина, прижимая к себе Маришу, которая тихо сидит рядом и смотрит мультики в телефоне.

— Я буду в порядке, отдохну и заодно подумаю над своим будущим, — отвечаю спокойно, мысленно обещая себе не подвергать ребёнка и себя опасности.

Врач напугал меня. Не специально, конечно, он говорил всё по делу, это я насторожилась. Я переступила через наши с Давидом отношения, предала отца своего ребёнка и сбежала в другой город от двух угрожающих мне людей ради крошки под сердцем. Слишком многое прошла, чтобы сейчас подвергать риску и его, и себя.

— Хорошо, — соглашается Марина. — Мы пробудем у родителей три дня вместе с дорогой, а ты останешься у Кати, помнишь ведь её?

— Конечно помню, вы вместе со мной нянчились, — улыбаюсь, так как в памяти тут же всплывают воспоминания о наших совместных буднях.

— Ну вот и хорошо, она несколько дней назад родила, заодно проведёт тебе курс молодой мамочки, — проговаривает Марина. — Сейчас мы заедем в торговый центр, купим тебе витамины и кое-какие вещи…

— Не стоит…

— Это не обсуждается, ты приехала налегке…

— Тёть Марин, мне уже неудобно, — смущённо проговариваю, получая нахмуренный взгляд в ответ.

— Во-первых, какая я тебе тётя? Я всего лишь на одиннадцать лет тебя старше. А во-вторых, не перечь мне, — ставит точку, и я захлопываю рот, решая не спорить с ней, всё равно дело бесполезное.

В торговом центре мы проводим пару часов, они покупают подарки родственникам, а мне кучу одежды, витамины и всё необходимое. Маленькая Марина выбрала себе розовую тетрадку с единорожком и разноцветные ручки. А потом мы едем в какой-то очень крутой посёлок, такие выводы я делаю, отметив пост охраны на входе и роскошные дома.

Особняк Кати словно из какого-то журнала про сильных мира сего. Всё современно, со вкусом и везде чувствуется ценность вещей. Она встречает меня широкими объятиями и любовью. В отличие от Марины, которая за словом в карман полезет и, если надо, может и ударить, Катя всегда была более нежной, скромной и милой. Ничего слушать не стала, сказав, что сначала садимся за стол и только потом всё обсудим. Денис, муж Кати, мечта домохозяек, собственно, Макар такой же. Они оба высокие, атлетически сложенные, с уверенными взглядами, и почему-то, смотришь на них, и иногда холод пробирает.

К слову, Дениса я знаю, он родился и жил в нашем захолустье. Они с Катей ещё тогда встречались, но потом он уехал вместе с родителями, а Катьку оставил беременной, и её родители, не дай бог кому таких, заставили её выйти замуж за урода, который поднимал на неё руку. В общем, у всех свои проблемы, только разные. Главное, что всё у всех хорошо, и пройденный путь в конце привёл к обретению счастья. Надеюсь, у меня тоже всё будет хорошо.

— Можно мы пойдём в мою комнату? — спрашивает сын Кати и Дениса.

— Если всё доели, — отвечает ему Денис и смотрит на пустые тарелки детей.

— Доели, — кивает Егорка, выйдя из-за стола. — Пошли, — берёт Маришку на руки и, спустив со стула, хватает её за руку и ведёт наверх.

— Кажется, мы породнимся, — усмехается Денис.

— Попридержи коней, — цедит сквозь зубы Макар.

— Они милые, — вставляю я с улыбкой.

— Да, это так, — улыбается Катя, качая люльку, в которой спит крошечная девочка. — Так что у вас случилось? — спрашивает серьёзным тоном.

— Эм… я беременна, — отвечает Марина, заставляя всех выпучить глаза на неё, в том числе меня.

— О господи!

— Правда?

Бросаем мы с Катей одновременно.

— Узнали три часа назад, — кивает Марина, и Катя тут же кидается на неё с объятиями, а я лишь скромно её поздравляю.

Прикусываю щеку изнутри, сдерживая слёзы из-за того, что я толком не смогла порадоваться своей беременности. У меня не было возможности сидеть с любимым за столом и преподнести ему эту новость как-то красиво. Мы не успели пожениться, не поговорили, не объяснились.

— Ещё одна девочка? — усмехается Денис. — Ювелир, — смотрит на Макара.

— Завидуй молча, — фыркает тот в ответ.

— Чему? — хмыкает. — Ладно, это всё хорошо, поздравляю вас, но, вроде, был другой вопрос, — меняет тему и переводит взгляд на меня.

— Да, — кивает Марина и тоже поворачивается, а мне так неловко, что дёрнула четырёх людей, что щёки начинают гореть.

Пока Марина коротко рассказывает, зачем я тревожу всех, мне так стыдно, что глаз от тарелки не поднимаю. Что-то не подумала, что у них могут быть проблемы из-за меня. С такими, как Воронцов и Грозный-старший, не шутят, хотя, младший Грозный при желании тоже может многое натворить.

— Ты говорила, что не хочешь, чтобы кто-то знал о твоей беременности? — возвращает из мыслей Макар.

— Да, я боюсь, что ребёнка отберут, — киваю, и в слух эта фраза звучит ещё страшнее.

Тимур Айдарович, если узнает, точно так сделает, он ведь пытается наладить отношения с сыном, а забота о внуке и избавление от предательницы будет очень большим плюсом к его карме.

— Ты что-нибудь знаешь про этого Грозного? — смотрит Макар на Дениса.

— Знаю, — сухо отвечает, и посмотрев на него, вижу по выражению лица: то, что знает, далеко не хорошее.

— Есть у меня идея, но не знаю, хорошая ли, — привлекает к себе внимание всех присутствующих Макар.

— Излагай, — лениво бросает Денис.

— Раз уж так получилось, что сроки беременностей у вас с Мариной совпадают, — проговаривает, но я пока не могу понять, к чему он. — Я могу устроить так, что твою беременность будет вести хороший врач, естественно, неофициально, а когда родишь, запишем ребёнка на Марину.

— Типа двойняшки? — задаёт вопрос Марина.

— Именно, — кивает её муж.

— Я не знаю, как это, родить и отдать, — влезает Катя осуждающим тоном и бросает взгляд на спящую дочь.

— Не надо никого и никуда отдавать, — мотает головой Макар. — Алёна будет рядом с малышом, но официально это будет наш с Мариной ребёнок, — поясняет. — Как по мне, это хороший вариант скрыть его от отца. Ну или другие варианты…

— Смена документов, — вставляет Денис. — Но это значит, что ты исчезаешь. Родителей не навещаешь, в университет не возвращаешься и вообще уезжаешь к чёрту на кулички, — проговаривает и смотрит на меня так серьёзно, что я даже поежилась. — Я думаю, мой вариант лучше, если ты боишься Грозного и не хочешь больше с ним пересекаться. Только скрываться придётся всю жизнь.

— А можно поменять документы, но остаться в Москве? — спрашиваю, с досадой осознавая, что сама не знаю, что делать. — Мне скрываться нужно в любом случае, я правильно понимаю?

— Ну, да, — пожимает плечами Денис.

— Но, выходит, если запишем моего ребёнка на вас, — смотрю на Макара. — Если со мной что-то случится, мой малыш будет в безопасности, а если я уеду с ребёнком, и меня всё равно найдут, он окажется в лучшем случае в руках Давида, в худшем — у его отца, который неизвестно что сделает с внуком от провинциалки, — размышляю и расставляю всё по полкам вслух, потому что я не могу знать, на что способен Тимур Айдарович.

Он может заботиться о внуке или сбагрить его в детский дом, от сына ведь он когда-то избавился.

— Ну да, — повторяет Денис.

— Тогда я согласна на предложение Макара, — уверенно заявляю, решив, что главнее всего обезопасить ребёнка, а бегать всю жизнь как минимум глупо. — Сменить документы… не вижу в этом смысла, если Давид, точнее, когда он начнёт меня искать, другое имя меня не спасёт, — добавляю и смотрю в пустоту, уплывая отсюда.

Зачем это делать, если я надеюсь на мирный разговор и выяснение отношений? Вообще, подожду некоторое время и поеду обратно, попробую пройти к Давиду на свидание и объяснить всё. Но пока ничего не ясно, мне нужно беречь своего малыша.

— Значит, решёно, — кивает Макар. — Нам пора, нужно вещи собрать, — встает на ноги и помогает жене подняться. — Ты здесь в безопасности, — обращается ко мне.

— Я знаю, спасибо, — смущённо отвечаю и так же поднимаюсь из-за стола.

Марина подходит ко мне, обнимает и говорит на ухо, что я сильная и всё у меня будет хорошо, кивнув, вымученно улыбаюсь ей в ответ.

— Посмотришь за Дариной? Мы проводим, — спрашивает меня Катя.

— Конечно, — говорю и подхожу к люльке на колёсах. — Привет, красавица, — шепчу и аккуратно беру крошечную ручку в свою.

Какая она маленькая и кажется такой хрупкой, что страшно её трогать, но очень милая. Интересно, кто у меня под сердцем, мальчик или девочка?!

— Главное, чтобы ты был здоровым, мама уже очень сильно тебя любит, — шепчу одними губами, поглаживая свой ещё плоский живот.

Через какое-то время, когда всё было решено, и вроде я была в относительной безопасности, я поняла, что страшнее всего не Грозные и Воронцовы, а слова врача: «Вам лучше лечь в больницу».

Как-то ночью мне снилось, что Воронцов спелся с Тимуром Айдаровичем, и они вместе пришли за мной. Сначала они избавили меня от ребёнка самым варварским способом — разрезав живот, словно животному, — а потом закопали в лесу вместе с малышом. Мне стало плохо, и я даже не сразу поняла — во сне или наяву. Жуткая боль внизу живота и кровотечение заставили подорваться, доковылять до спальни Марины и попросить помощи.

— Сильный стресс и недостаток прогестерона, есть большой риск выкидыша, лучше быть под нашим наблюдением, — заявил врач.

Сама понимала, что в этом моя вина, из-за того, что я так боюсь, накручиваю себя в сто раз сильнее, это вредит моему малышу. Мысленно приказала успокоиться, оставить всё позади и думать только о ребёнке.

Токсикоз был ужасным периодом, я не то что есть не могла, меня от одного только запаха выворачивало. За три месяца превратилась в тростинку, лежала под капельницами, молила всех богов беречь моего ребёнка и проклинала всех виновных, доводивших меня до такого состояния.

Речи о свидании с Давидом не шло, мне категорически запретили длинные дороги и тем более самолёт, если я хочу родить здорового ребёнка. Месяцу к пятому мне стало намного лучше, я начала хорошо питаться, токсикоз испарился, и угрозы выкидыша не было, но обследования я проходила чаще, чем любая беременная девушка.

Потом, когда живот стал таким, что я ходила как пингвин по льду, мне уже было страшно ехать так далеко, и решила, что будет, как будет. Страх, что за мной придут, уже был не так велик, да и сил у меня прибавилось. Малыш в моём животе был моим миром, и я точно знала, что порву любого, кто потянет грязные руки к нему.

Мальчик. У нас с Давидом родится сын. Богатырь, судя по огромному животу. Толкается, как футболист, иногда спать невозможно, всю ночь пинает, и я с ним разговариваю. Говорю, как сильно люблю, и что папа его тоже любит, просто ещё не знает об этом. Рассказываю, как мы вернёмся домой и что будем счастливы.

Роды были тяжёлыми, схватки длились восемнадцать часов, и если бы не держащая меня за руку сестра, к слову, единственная из семьи, кто знала о том, что в моей жизни происходит, не знаю, как справилась бы в одиночку.

Она всё же поступила в институт в Москве, как ей и хотелось, и я не могла противиться этому хотя бы потому, что сама на тот момент жила в столице и не знала, как моя жизнь сложится дальше.

Сын у нас родился крупный, так что очень долго после родов я ходила с трудом и не делала резких движений, чтобы швы не разошлись. Но всё это мелочи, вся боль и муки забылись, стоило моему сыночку оказаться на моей груди. Я долго плакала, никак успокоиться не могла, не верила и благодарила небеса и себя, что я это сделала. Выдержала всё и тогда приняла именно такое решение. Нет никого важнее на этом свете, и при всей моей безумной любви к Давиду, он теперь на втором месте. А если он меня не поймёт, значит ему не место в нашей с Даней жизни.