— Всё копаешься в могилах? — Макс присел на кусок белого мрамора и решил, что не мешало бы покурить. Папирос, которые ему одолжил Жданов, всего ничего осталось, штук пять, но экономить их не было смысла, всё равно закончатся рано или поздно. Попрошайничать придётся как ни крути. Местный табак то ещё испытание для лёгких, но в безрыбье и рак рыба, зависимость всё же сильнее.

Антон, находящийся в глубокой яме, которую вырыл собственноручно, посмотрел на товарища снизу-вверх и недовольно буркнул:

— Я, в отличии от всех вас, хоть каким-то делом занят…

— И как успехи? Нашёл останки тех, кто жил в этом городе?

— Ты сам знаешь, что пока не нашёл. Как найду, так ты об этом, товарищ главный скептик, узнаешь первым!

Место, в котором производились раскопки, сильно напоминало кладбище, для которого на территории города отвели внушительную территорию, круг радиусом не меньше сотни метров. Быть уверенным на сто процентов, что место было именно кладбищем конечно же было нельзя, но плиты, которые валялись везде, сильно походили на могильные, от того и появились такие выводы. Максим, быстро посчитав количество вырытых Антохой ям, сказал:

— Тридцать две, ровно столько могил ты разорил, друг мой. Я уверен, что в своей жизни ты прежде никогда столько не копал. Да я лично даже мысленно на такое не способен. Ни сил, ни терпения не хватит. Антош, давай посмотрим на всё трезво и затем наконец прекратим эту бессмысленность!

Копатель, выбравшись из ямы при помощи лесенки, приложился к литровой бутылке с водой и опустошил её за один присест. Смахнув пот со лба, он спросил:

— Чего ты припёрся, Макс? Нотации читать пришёл? Не надоело?

— Надоело смотреть на друга, занимающегося бессмысленностью с утра до вечера уже почти месяц. Да-да, не надо удивляться, мы в этом городе уже столько торчим, если ты не забыл, я все дни считаю.

— И что с того? Да хоть год, разницы нет, я хоть что-то делаю в отличии от вас всех. Неделя, ровно столько у меня ушло на могилы, и пока я не найду тех, кого тут хоронили, не успокоюсь. Про то, что мы в городе уже месяц, я в курсе, тоже дни считаю. И так же в отличии от вас всё то время, что тут находимся, я потратил на полезные и главное приятные моей душе занятия.

— Ты не найдёшь здесь того, что ищешь, Антох. Нет в этих могилах скелетов. Если бы они были, то давно бы нашлись. Сам так и не понял ничего?

— Считаешь себя самым умным, Макс?

Лёха Просвердин, выйдя из-за кучи сваленных друг на дружку неизвестным исполином плит, встал над краем могилы, посмотрел вниз и пробормотал:

— Антох, нравится тебе это или нет, но мы все, даже Кисель, считаем себя умнее тебя. Даже дурак умеет один плюс один складывать и получать верный ответ. Два и только два получается, не полтора и не три.

— Ты и ты! — Антоха показал пальцем сперва на Макса, а затем на Лёху. — Валите по своим делам, мне тут и без вашей тупой болтовни забот хватает!

Взяв в руки приличный осколок, который некогда был частью вазы, размер которой немногим уступал размеру взрослого человека, Макс сказал:

— Подобные находки обнаруживались в каждой могиле и ты не раз собирал их, чтобы понять, что же они из себя представляли. Напомни нам с Лёхой, не вазы ли ты находил? С крышкой были, верно?

— Вазы, урны, просто сосуды — не важно! — Антоха забрал находку и бросил её в кучу к собратьям. Показав в ту сторону города, где земляне обосновались, он прорычал: — Валите отсюда по-хорошему, пока я на мат не перешёл!

— Какой грозный, однако! — Лёха мимикой и жестами изобразил обиженного ребёнка, а затем заговорил на полном серьёзе: — Антох, ну хватит уже, пожалуйста. Ты сам давно понял, что те, кто жили в этом городе, сперва кремировали своих умерших сородичей, а затем уже хоронили их в различных сосудах.

— Это нелогично! — выпалил Антоха.

Макс кивнул:

— Да, согласен с тобой, нелогично. Но кто говорит о логике? Тут жили не люди, это всем понятно, много фактов указывает именно на такие выводы. Если жили не люди, то и человеческую логику применять к ним нелогично. Всё, что касается тех, кто жил тут, нелогично.

— Эй, щенки, сюда подошли!

Полковник Жданов как всегда не решился войти на территорию кладбища. То ли он боялся чего-то, то ли суеверия не позволяли. Позвал всех как всегда, забрался на одно из зданий и орал оттуда.

Максим и его друзья не видели этого человека уже две недели. Неожиданно куда-то пропав, тот так же неожиданно появился. Что он, что дед Митя были те ещё конспираторы, слова лишнего из них не вытянуть было, не стремились рассказывать о своих планах. Мутили что-то, можно было не сомневаться.

— Что, дебилы, совсем неймётся вам? — Жданов кивнул в сторону кладбища. — Зачем то, что умерло, тревожите? Проклятие выкопать какое-нибудь захотели?

— Это он всё! — Лёха указал на Антоху пальцем. — Я и Макс не при делах, нам эти раскопки никуда не упали!

— Ну да, это всё я раскопал, они не причём, — сознался виновник земляных работ. — Но в отличии от всех вас я хоть чем-то занимаюсь, а не даю пустых обещаний.

— Мальчик, ты сейчас о чём? — спросил Жданов, сделавшись суровым в одно мгновение. Его единственный глаз смотрел пристально, не моргая.

— Да о том, что кто-то собирался нас к делу пристроить, да ещё и научить многому. Не вижу, чтобы обещанное выполнялось.

— Вижу, что вы не всё поняли, ребятишки. Ну ладно, в будущем всё равно дойдёт, сами всё поймёте. Идём за мной дружно, обрадую вас, так уж и быть…

Дед Митя не спроста выбрал местом обитания древний город. Зданий, которые не разрушило время, в нём было навалом и сам собой напрашивался вопрос: а зачем пропадать бесхозному жилью? Обжив приличное по квадратуре строение, находчивый дедок приспособил для комфортного проживания и соседние постройки. Макса и его друзей поселили в одной из них, при этом в самой маленькой и худшей по исполнению. Землянам не оставалась ничего, кроме как приложить собственные усилия, дабы сделать жизнь чуточку комфортнее. Сделали, никуда не делись.

Три деревянных койки, матрасы которых были сделаны из различных тряпок и сухой травы, пустовали. Лишь четвёртая, самая качественная койка, которая имела настоящий и родом с Земли матрас, была занята, и на ней лежал Олег Киселёв. После ранения он так и не оправился, и на ноги должен был встать не скоро, в лучшем случае через месяц, но дед Митя, чинивший его ногу, заверил всех, что ходить парень точно будет. Насчёт бегать ничего не сказал, только о хромоте обмолвился невзначай: «Мол, если и хромоногим станет, то это всяко лучше, чем совсем без ноги…».

Киселю о сказанном не рассказали, потому что он и так себя не важно чувствовал, а после таких «хороших» новостей и вовсе всякое стремление к восстановлению мог потерять. Впрочем стремления у него и без этого вообще не было…

— Воняет… — Жданов поморщился. Склонившись над Олегом, полковник убедился, что он спит и спросил: — Вы что здесь совсем не убираетесь?

Антоха, делавший уборку утром сегодняшнего дня, возмутился:

— Разве не видно, что прибрано и чисто? Мы обувь снимаем, а ты в грязных сапогах прошёл!

— Да нет, чисто, не спорю, вот только вонь смущает. Чего так несёт-то?

— Травой несёт! — Макс начал злиться. — Ты сам знаешь, что другого способа борьбы с вездесущими кусачими гадами нет!

Полковник хмыкнул и сказал:

— Знаю, что кусачих гадов в этой местности много и многие из них ядовиты, а некоторые даже смертельно опасны, но не знал, что именно эта вонь их отпугивает. Вы что, какую-то особую травку в матрасы натолкали?

Лёха, единственный из всех, кто к запаху так и не смог привыкнуть, зарычал:

— Ага, каждый матрас ею набили, как дедок твой посоветовал!

— Дедок не мой, мы с ним просто союзники, одна беда сплотила. Мой совет на будущее: не верьте всему, что он говорит, Митяй любитель издеваться, чужие страдания ему удовольствие приносят. Кайфует от них сучара старый!

Макс поинтересовался:

— Может есть другая травка, не вонючая?

— Есть, много всякой травы есть, которую насекомые боятся. С приятным ароматом минимум три вида знаю, но поблизости они не растут, придётся прогуляться за ними. Митяй вам самую простую посоветовал, которая много лет радует его душу чужими страданиями. Не знаю, как вы это терпите столько времени, я бы на вашем месте давно на радость кровососам отдался, лишь бы не воняло.

— Мы готовы сходить за ней, лишь бы не дышать этой вонью! — выпалил Лёха. Дышать смрадом, исходящим от травы, он устал настолько сильно, что был готов на всё.

Макс не смог не согласиться с товарищем:

— Вонь лютая, не поспоришь. Уже не раз ловил себя на мыслях, что не стиранные неделю носки очень хорошие ароматизаторы.

Антоха, посмеявшись, кивнул:

— Это да, потники приятнее пахнут, вот только среди этого «амбре» их запах мгновенно теряется. Я чего только не пробовал класть под подушку, но нужного толку так и не получил, все запахи в этой комнате, кроме одного, умирают мгновенно.

Подняв руки, будто решив сдаться, Жданов быстро сказал:

— Всё, хватит причитать, я вас понял, при первой возможности вопрос с вонью будет решён. — Склонившись над спящим Олегом, полковник спросил: — Он что, вообще не просыпается?

— Митяя бесит, когда он в сознании, поэтому Олежка всегда под снотворным, — объяснил Макс.

— Сам он тоже не против его принять, бодрствовать он в нынешнем состоянии вообще не любитель, — добавил Антоха.

— Как-то это неправильно, — пробормотал Жданов и спросил: — Он хоть ест? Похудал вон ужасно.

Ответил Лёха:

— Ест, как без этого, побольше нас сжирает. Лежать сутками напролёт ему Митяй не позволяет, два раза в день всякие упражнения делать заставляет, в туалет водит, с костылём тренирует, бьёт иногда. Худоба Олежику на пользу пойдёт, это однозначно.

— Бьёт? — хмурая рожа Жданова стала совсем мрачной. — За что он его бьёт? У Митяя что, совсем крыша поехала?

— Да нет, — Макс улыбнулся. — У Митяя с крышей всё в порядке. Он хоть и несносный дед, но дело своё знает, к нему вопросов по лечению вообще нет, лучше него точно никто бы этого не сделал. Если бы ты знал Олега, то давно бы убил его, тяжёлый он человек. Дед Митя обладает колоссальным терпением, поэтому просто бьёт, но не убивает.

— Всё сложно… — буркнул Жданов и сделавшись задумчивым направился к выходу. Макс, Антон и Лёха молча пошли за ним. Знали уже, что если полковник думает, то мешать ему не нужно…

Помещение, в котором иногда жил Жданов, никогда не запиралось по причине отсутствия замков, но бывать Максу в нём прежде не доводилось. Его товарищи тоже не рисковали открывать массивную дверь, потому что знали, что могут нарваться на глазастого деда Митю, а тот непременно нажалуется полковнику. И неизвестно было, как воспримет плохую новость хозяин жилья. Возможно, что сильно разозлиться, а в гневе он страшен. Проверять никому не хотелось, все просто ходили мимо двери, не рискуя к ней приближаться.

Но приблизиться пришлось, Жданов сам пригласил Макса, Антона и Лёху к себе. Стоило троице войти и удивление появилось на их лицах. Ожидали всякого, но не такого. И где, спрашивается, полковник умудрился раздобыть земную мебель?

— Столбами заделались? — владелец роскошных апартаментов кивнул на кожаный диван. — Не стесняемся, прижимаем попки, разговор нас долгий ожидает.

Макс навскидку оценил площадь жилья и понял, что она не меньше двадцати квадратных метров. Кухонный гарнитур, угловой диван, двуспальная кровать, круглый стол и пять стульев, пара немаленьких шкафов и один комод — всё это было здесь. Цветовая гамма была разнообразной, ведь мебель собиралась, так сказать, с миру по нитке. Скорее всего выбор был не велик, пришлось брать всё, что случай посылал. Но, как ни крути, обстановка была уютной, даже сильная затхлость уют не разрушала.

Лёха, последним прижав пятую точку к дивану, махал левой рукой и без толку открывал рот. Хотел что-то спросить, но слов подобрать не мог.

— Удивлены, да? Вижу, что да, раз слова вымолвить не можете. — Жданов открыл один из шкафов и вытащил из него походную плитку, работающую от газового баллончика. Немного «магии» и вода в маленьком чайничке пообещала вскоре закипеть. Посмотрев на немых гостей, полковник спросил: — Что будем пить? Чай? Кофе? Или коньяк?

— Как? — Лёха вскочил словно ужаленный. — Почему?

Жданов пожал плечами:

— Не знаю, как. И тем более не знаю, почему. И вообще ты о чём сейчас?

Макс, увидев, как изменился в лице товарищ, поспешил его успокоить:

— Лёх, ты не психуй, ладно. Скорее всего мы все всё неправильно поняли.

— Не надо меня успокаивать, Макс! Я вижу, что нас обманули и требую объяснений! Полковник, ты обязан всё рассказать!

— Обязан, говоришь? — Жданов нехорошо ухмыльнулся. — И как ты меня обяжешь? Заставишь, салажонок?

— Всё, хватит! — Максу пришлось встать между товарищем и полковником. — Ругаться нам всем точно не надо, к хорошему это не приведёт! Давайте сядем и нормально поговорим!

— Ну так садитесь, я вроде именно это вас сделать и просил. — Жданов кивнул на статую-Антоху. — Вон, с него пример берите, спокоен как удав.

— Я просто пытаюсь всё понять… — пробурчал Балмаков, мысленно находившийся где-то далеко.

Макс, с трудом усадив Леху, сел сам и спокойным тоном сказал Жданову:

— Мы хотим ясности.

Тот, кивнув, ответил:

— Все её хотят, даже я, но вот незадача, ясность дама скрытная, редко открывается кому-то в полной мере.

— Ответь на наши вопросы, иначе не отстанем, — прошипел Леха, стараясь держать себя в руках.

— Постараюсь ответить, но не обещаю, что вы получите все ответы. Всё зависти от того, что будете спрашивать. — Жданов достал из шкафчика четыре кружки, столько же ложек, сахарницу и парочку мутных банок с неизвестным содержимым. А затем спросил: — Ну что, вы определились, что будете?

— Я кофе, смертельно соскучился по нему, — прошептал Антон, так и не вернувшийся из раздумий.

— Я коньяк! — рыкнул Лёха.

— Кофе с коньяком, если можно, — последним ответил Макс.

Жданов, довольно оскалившись, хлопнул в ладоши и завещал:

— Простите, ребятки, но кофе и коньяк отсутствуют, в наличии только чай. — Взглянув на мутную банку, он пробормотал: — Не помню, какой, и сколько ему лет, но вроде пить его можно, пока никто не умер.

Лёха, сжав кулаки, начал трястись. В его крике было много мата, смысл которого был прост: он очень сожалеет, что был обманут. Макс, снова успокоив товарища, философски сказал:

— От чая не откажемся, потому что знаем, что он будет хорош. Даже самый плохой всяко лучше, чем цедить тягучую бурду, которую дед Митя называет коммунистическим пуэром.

— Пробовал, не раз пробовал и смею согласится с тобой, Максим. Пойло, которое готовит Митяй, у меня вызывает кратковременные приступы косоглазия одновременно с поносом. Но я не могу не признать факта, что бодрит оно отлично, второе и третье дыхание открываются мгновенно. Правда не на долго, а всего лишь на тот временной отрезок, который требуется для поиска туалета. Мой вам совет, парни, не жрите всё подряд и тем более не пейте. Митяй в большинстве случаев просто издевается. Вы так и не поняли этого?

— Теперь поняли! — мрачности Лёхи позавидовала бы самая выдающаяся грозовая туча. — И хотим его убить!

— Что-то ты разгневан не по-детски, Алексей. Митяй нехорошо пошутил над тобой? Что он сделал?

— Утроил ад, в котором мы живём уже месяц. Терпимый ад, привыкли, но одну из его выходок я никогда не забуду и не прощу!

— Рассказывай уже, мне интересно. — Жданов снял с плиты закипевший чайник и приступил к следующей процедуре, к завариванию чая.

Лёха, поморщившись от воспоминаний, нехотя заговорил:

— Неделю назад я помогал Антохе и оступился, когда перелезал через завал плит. Ударился поясницей, синяк приличный заработал, боль жуткая была, по большому в туалет присесть без слёз не получалось, пришлось попросить деда Митю подлечить. Он, сволочь доисторическая, мазь мне дал и сказал, что волшебная она, всё вмиг излечит. Я обильно спину намазал и начал ждать, когда подействует. Не подействовала, вообще ноль эффекта было…

— И ты за это его хочешь убить? — удивился полковник.

— Нет, не за это, за другое. Его мазь, нагревшись от моего тела, как вода потекла вниз и достигла самого девственного места в этом городе. Полковник, вам когда-нибудь брызгали в глаза перцовым баллончиком?

— Нет, повезло избежать подобной радости, но случалось другое и нехорошее, поэтому я примерно знаю каковы эти ощущения.

— Мне брызгали и скажу вам смело, что перцовая смесь в глаза лишь детские забавы. То, что испытал мой зад, можно было назвать армагеддоном, выжил лишь благодаря товарищам, донесли до холодного родника, в котором пришлось просидеть почти сутки.

Жданов, с трудом сдерживая смех, спросил:

— Тебе что, дракон в задницу огоньком дыхнул?

— Да, было похоже…

Жданов хотел дать волю эмоциям, по глазам было видно, что не против он поржать, причём от души, потому что явно был в курсе злодеяний деда Мити. Но сдержался, не стал издеваться над Лёхой, а наоборот успокоил:

— Мне тоже доставалось от этого изувера, когда я только познакомился с ним. Вспоминая прошлое могу сказать не утаивая, что Митя многому научил меня и очень часто вдолбленные им в мою голову знания помогали мне выжить там, где другие погибали. Вам, уверен, новые знания тоже пригодятся.

Макс, поймав на себе взгляд полковника, покачал головой и сказал:

— Он нас не учит почти, только издевается. Вначале немного теории дал, про травки всякие и местных зверушек рассказывал, а затем как отрезало, порой по несколько дней даже слова не произносит. Вот уже три дня мы его вообще не видели, как ушел куда-то, так и не появился.

Антон Балмаков наконец-то вернувшись в реальность из раздумий пробормотал:

— Дед приходит, Олега без помощи он ни разу не оставлял, а вот нас избегает почему-то…

— Ладно, парни, хватит кости старика намывать. — Жданов кивнул на стол. — Садитесь, чай пить будем…

Если бы во время беззаботной жизни, которой жил Макс, ему сказали, что он будет радоваться кружке чая больше, чем новой бюджетной иномарке купленной в кредит, то в лучшем случае он назвал бы автора этой глупости дурачком и покрутил пальцем у виска. Избалованный благами цивилизации человек не испытывал почти никаких лишений, но всё кардинально изменилось, когда блага пропали насовсем.

— Это кайф! — Антоха первым опустошил кружку и принялся вновь наполнять её. Чай у Жданова был так себе, на Земле он такой бы выбросил, но здесь всё было совсем иначе.

— Пейте, не стесняйтесь, — махнул рукой затейник чаепития. — Если всё выпьете, то не беда, ещё заварю.

— А почему ты живёшь так круто, а дед Митя чуть ли не бомжует? — спросил Лёха. Войдя в жилище полковника, он был чрезвычайно зол, но после кружечки чая подобрел и вопросы, которые так и не выпалил в гневе, теперь задавал иначе, в более мягкой форме. — И почему бомжевать приходится нам?

Жданов удивился вопросу и это подтвердили его брови, взметнувшиеся высоко на лоб. Непонимающе глядя на Лёху, он спросил:

— Что тебе не понравилось в образе жизни Митяя, мальчик?

— То, что он и мы живём как бомжи, а вы, полковник, получается живёте как король и при этом всё это добро, окружающее нас сейчас, просто стоит без дела, а могло бы приносить всем нам радость. Я буду рад спать на этом диване или кровати раз в три дня, ожидая своей очереди, потому что…

— Что за чушь ты несёшь, салага? — полковник почесал подбородок. — Ты вообще слышишь себя?

— Я слышу себя и уверен, что прав! — твёрдо сказал Лёха. — И ещё мне и моим друзьям не нравится, что вы, полковник, и дед Митя называете нас обидными словами. Мы, если не заметили, давно не салаги!

— А кто вы, ребятня? Салаги, щенята, глупые мальчишки, это всё про вас. Или не согласны?

Макс и Антоха промолчали, потому что они были противниками этого разговора и не раз пытались убедить Лёху не задавать эти вопросу Жданову, но тот всегда был упрямцем, на что настроился, то и делал. Ничего не изменилось, как показало время.

— Ну что молчишь, Лёшка? — спросил ухмыляющийся полковник. — Язык проглотил?

— Мы не салаги! Неопытные, да, но это дело наживное, догоним и вас, полковник, когда-нибудь, и даже деда Митю! А если повезёт, то и превзойдём!

Жданов встал и отошел к дивану. Сев, пожал плечами и негромко сказал:

— Если вы, ребятня, когда-то нас превзойдёте, то ничего кроме гордости я и Митяй не испытаем. Когда ученики превосходят учителей, то это значит, что учителя были хорошими. Но, малышня, пока вы нас не превзошли, то извольте терпеть и зваться салажнёй. Понятно объяснил?

Лёха, спрятав взгляд, буркнул:

— Я офицер КГБ, а меня салагой зовут… обидно, знаете ли…

— Не важно, кто ты был в прежней жизни, Алексей, — успокаивающе сказал Жданов. — Важно теперь другое. То, кем ты станешь здесь, ведь твоя жизнь по сути началась с чистого листа. Можно выбрать лишь один из двух путей и потом следовать ему. Первый путь, правильный с точки зрения морали человека хорошего, больного добротой. Второй путь — это встать на дорогу зла. С нами вам, ребята, если выберете второй путь, не по пути. Дать вам время на принятие решения или сразу ответ дадите?

Макс осторожно поинтересовался:

— Полковник, а вы можете нам всё более подробно объяснить?

— Объясню, раз просишь, Максимушка, но сперва отвечу на вопрос Алексея. Он спросил почему вы и Митяй живёте так плохо, и я отвечаю: потому что вы все сами выбрали себе такую жизнь в данный момент. Моя комната, как видите, роскошью не блещет, но уют в ней есть и создан он лично мной. Много времени потребовалось, чтобы собрать всю эту мебель и остальную мелочёвку, но я терпеливый, собрал. У меня, открою вам секрет, много различного жилья в этих краях. Какое-то хорошее, а какое-то даже на землянку не тянет…

Входная дверь открылась от удара и в комнату вошёл дед Митя. Уперев руки в боки, он зарычал:

— Почему брешись ребятам, пёс шелудивый? Когда это жильё Федьки твоим стать успело?

Жданов, успевший вскочить с дивана, виновато забормотал:

— Как Федьки не стало, так оно ко мне отошло, ты ведь сам не захотел его себе брать…

— Я трупа Федьки не видел. Скажи, видел ли его ты?

Полковник покачал головой. Дед Митя, тряся кулаком, рявкнул:

— То-то же, собака сутулая! Федька везучий, быстрее все мы сдохнем, чем он. Придет ещё, чувствую!

Жданов, махнув на деда рукой, вернулся на диван. Закинув руки за голову, он принял горизонтальное положение и прошипел:

— Весь разговор с салажнёй мне испортил, дурак старый…

— Сам-то когда из салаг успел вырасти, Ждан? Что-то не припомню я такого. Раз начал дело, так заканчивай, говори малышне всё, что хотел сказать. И чайку мне налей, да побыстрее!

Полковник, усадив деда за стол, начал наливать чай. Пока он это делал, Макс внимательно следил за ним и видел, как менялось его лицо, делаясь всё мрачнее и мрачнее.

Вручив Митяю кружку, Жданов вернулся на диван. Сев, уставился в пол единственным глазом и обхватил голову руками. Долгих три минуты все пили чай и ждали, что он заговорит, но не услышали ни единого слова.

— Нечего сказать? — спросил дед. — Или просто смелости не хватает?

— Не могу я, Дмитрий Иванович, им всё сказать. Давай сам, тебе привычнее.

— Ну да, всё самое трудное всегда на мои плечи взваливаете. Куда вы без меня? Никуда, пропадёте!

Дед допил чай, поставил кружку на стол и коротко обрисовал всю суть ситуации, в которой Макс и его товарищи оказались.

Оказались, но даже не догадывались, что всё настолько плохо…

* * *

— Рота подъём! — голос у деда Мити был мощный, мёртвого способный разбудить, но он почему-то посчитал, что этого будет недостаточно и сделал три выстрела из пистолета в потолок.

Макс, испуганный грохотом, сверзился с лежанки на пол и на четвереньках рванул вперёд. Не особо понимая, что происходит, он влетел головой во что-то мягкое, и это мягкое, захрипев, завалилось на него, придавив немалой массой.

Мягким оказался Лёха, которому не повезло познать мощный удар головой в живот. А затем ему не повезло ещё раз, потому что получил по макушке коленом от Антохи.

И только спустя секунд двадцать трое друзей смогли понять, что им ничего не угрожает. А спустя ещё минуту все они стояли перед дедом одетыми и виновато смотрели в пол.

Почти круглосуточно спящий Олег даже не пошевелился, его не то, что пистолетом, залпом береговой артиллерии было не разбудить. В тот момент Макс и друзья ещё не знали, что вскоре будут сильно завидовать покалеченному товарищу.

— Не понравилось мне, как вы на стрельбу реагируете! — прошипел Митяй и почему-то уставился на Макса. От пристального, пронизывающего похлеще рентгена и холодного будто февральский ветер Уренгоя взгляда захотелось убежать.

— А где дырки? — спросил Антоха, уставившись в потолок.

— Ты о причине отсутствия отверстий от пуль в перекрытии говоришь? — взгляд деда перестал давить на Макса, и он мысленно поблагодарил за это товарища.

— О них, о чем же ещё мне говорить. Три раза бахнуло, помню отлично, хоть и спал как убитый. Холостыми, что ли, стрелял?

— Ты сам ответил на свой вопрос, Антон. И пожалуйста не пытайся казаться глупым, у тебя это не получается. И товарища спасать тоже не нужно. Если он виноват, то пусть стойко принимает последствия, ведь убежать от них не выйдет. Максим, если ты ещё не понял, то говорю, что я не так просто на тебя смотрел, ты у нас вроде командир тут, но вместо того, чтобы командовать, ты сделал что-то совсем неподобающее для командира. Я, назначив тебя старшим, ошибся? Что скажешь? Может мне передать лавры командира Антону? Или, если тот откажется, сделать командиром Алексея?

— Не надо! — в голос воскликнули Лёха и Антоха. — Макса назначили, пусть он и командует!

Вариантов у Макса было два. Можно было просто промолчать, но тогда неизвестно, что будет, и всё это время придётся бороться со взглядом Митяя. А можно было попытаться ответить и говорить лучше правду, при этом не пытаясь оправдаться, потому что оправданий дед не любил.

— Виноват! — твёрдо выдал Макс и продолжил: — Испугался я, честно признаюсь. Буду делать всё, чтобы в будущем подобного не повторилось, начну работать над собой. Исправляться буду! И товарищей исправлять!

— Ответ устраивает, честность люблю. — Дед заметно подобрел. Направившись к выходу, он буркнул через плечо: — Исправляться начнём прямо сейчас, все идём за мной…

Первым добравшись до лысой вершины горы, Макс упал на траву и выдохнул. Примерно семь с лишним километров, которые ему пришлось преодолеть, нельзя было назвать лёгкими, на всей протяжённости маршрута имелось множество сложностей, начиная от болот и заканчивая оврагами, по которым текли коварные, непролазные от упавших деревьев, ручьи и речушки. Только в самом конце, на вершине, стало попроще, но и там хорошего было мало, потому что совсем скоро предстоял обратный путь, и завершить его нужно было в строго отведённое дедом время.

Лёха, добежавший вторым, падать в траву как товарищ не стал. Тяжело дыша, он принялся расхаживать кругами. Дождавшись, когда подоспеет Антоха, с трудом проговорил:

— Мы больше половины времени потратили, надо выдвигаться обратно, иначе не успеем. Терпим, парни, не стоит деда злить, придумает ведь что-нибудь похуже этого. И это, есть маленький плюс, назад с горы…

Макс колоссальным усилием воли заставил себя сесть и тут же пожалел об этом, потому что увидел кое-что такое, от чего силы мгновенно восстановились. Показалось даже, что их стало больше, чем там, в начале маршрута, где был отдохнувшим и полным желания тренироваться. Уже на ходу, убегая, он крикнул ничего не понимающим товарищам, стоящим к быстро приближающейся опасности спиной:

— Сзади!

Почему использовал именно это слово он впоследствии не смог ответить. Проорал первое, что пришло на ум, и всё. К счастью, друзья всё поняли, ведь опасность была ужасна настолько, что от одного её вида хотелось бежать без оглядки.

Первым обгон совершил Антоха, примерно через секунд двадцать после старта Макса он проскакал мимо на столь высокой скорости, которой мог бы позавидовать гепард. Все препятствия, попадающиеся на пути, он будто не замечал, перемахивал огромными прыжками, при этом совсем не теряя скорости и умудряясь делать это так же грациозно, как вышеупомянутая кошка.

Ещё секунд через пять мимо пронёсся Лёха. Никакой грации, только сила, этакий медведь, которому было на всё плевать. В лес он ворвался не прокладывая маршрута, и даже не попытался обойти чахлый сухой куст стороной, просто снёс его столь легко, будто поезд выехавшую на переезд легковушку, лишь ошмётки веток в стороны брызнули. Треск при этом получился знатный, лицу и всему остальному можно было лишь посочувствовать.

Перед тем, как нырнуть в непролазные дебри, Макс рискнул обернуться и понял, что могучий хищник был уже совсем близко. Какие-то двадцать метров и шестиногая хрень, отдалённо похожая на смесь лося и тапира, будет лакомиться сочной человеченкой. В том, что в здоровенной башке с хоботом есть зубы не нужно было сомневаться. Лишь бы не догнал, это была единственная мысль.

Дикая беготня продолжалась, в кратчайшее время троица обзавелась сотней ссадин и ушибов, но хищник всё не отставал. Макс давно потерял из виду друзей и сомневался, что остался на прежнем маршруте. Все ориентиры, которые он старался запомнить по пути туда, были неизбежно забыты. Главное, чего он сейчас хотел, это не промахнуться, потому что если хоть немного отклонился в сторону, то к древнему городу точно не выйдет, а значит и надеяться будет не на что. Бежать и гнать нехорошие мысли прочь, вот что нужно было делать. И первое находилось в особом приоритете!

Не ошибся, узнал ручей с могучим исполином, упавшим поперёк него, и понял, что бежать осталось ничтожные метров семьсот. Лёгкие горели огнём, а ног вообще будто не существовало. В голове был только туман, но желание жить всё равно всё пересиливало, сдаться под самый конец он точно не был готов. Антоха и Лёха, если прибегут раньше Макса, просто обязаны были сказать Митяю и Жданову, что притащили за собой опасный хвост.

Просвет между деревьев, последние пятьдесят метров и свобода, но монстр всё так же был позади, отстал совсем немного, он трещал сучьями словно прорывающийся сквозь склад досок бульдозер. В отличии от Макса зверь почти не маневрировал, просто игнорируя девяносто процентов препятствий. С его размерами это было не сложно, ведь весил он точно не меньше тонны.

Выскочив на относительно ровную площадку, Макс увидел Жданова и Митяя, стоящих с винтовками наизготовку и облегчённо выдохнул. Пробежав совсем немного, он перестал быть в зоне поражения и позволил себе упасть. Рад, что не сдохнет, безмерно рад, ужином сегодня точно не станет. А на все негативные последствия забега он плевать хотел, пройдут они. Главное, что остался жив.

Синхронно сделанные выстрелы Максим почти не услышал, потерял чувство реальности от сильного головокружения. Задумываться о том, что зверя выстрелы могут не убить, он не стал, потому что думающая часть организма была недоступна…

* * *

— Ну что, соплежуи, понравился марш-бросок? — дед Митяй копался во внутренностях убитого зверя, пытаясь найти что-то одному ему известное и при этом умудрялся сохранять абсолютное спокойствие.

Антоха, прибежавший первым, выложился сильнее всех и признаков разумности пока не подавал. Просто лежал на земле, изредка постанывая, и сильно кашляя.

Лёха мог бы выглядеть лучше, если бы не тошнота. Его желудок просто взбесился и на то, что давно пуст, плевать хотел, раз за разом выдавая рвотные рефлексы.

Макс, прибежавший последним, пришёл в себя раньше всех, и даже успел восстановить за несколько минут взбесившееся дыхание. Борясь со слабостью, которая была сильна настолько, что можно было уснуть от одной мысли о сне, он понял, что отвечать на вопрос деда придётся именно ему. И собрав остатки сил, смог пошевелить языком:

— Не понравился…

— А что так? — удивился Митяй. — Рады должны быть, в норму уложились, и даже запас по времени остался, могли минут на десять позже прибежать и всё равно бы за рамки не вышли. Обрадую вас. Скажу, что первый экзамен вы сдали.

— Если бы у нас было оружие, то мы бы так и сделали…

— Ты что, Максимушка, сдурел? Какое оружие? — Митяй вытащил из нутра зверя что-то похожее на свёклу и убрал в рюкзак. Вновь погрузив руки в распоротый живот, посмотрел на Макса и спросил: — Ну что молчишь, язык проглотил?

Пришлось ответить:

— Нет, не проглотил, хреново мне, устал сильно…

Жданов, куда-то исчезнувший после убийства шестиногой твари, вернулся с массивным топором на длинной рукояти. Подмигнув Максу, обратился к Митяю:

— Всё-таки соглашусь с тобой, старый, идея твоя сработала хорошо. Как представлю, что тащить волоком такую тушу много километров, так тошно становилось, но благодаря тебе она к нам сама прибежала и даже не сожрала никого. Чукча, он умный, не то что русский, медведя раньше времени стрелять не станет. Ты умнее чукчи. Русским, а точнее белорусским, оружия не выдал. Эти пукалки, что они вечно с собой таскают, не в счёт, хотя и при помощи них можно было барура легко успокоить, если знать куда стрелять.

Макс, осознав, что его и товарищей просто использовали, пришёл в бешенство. Будь в нём хоть немного сил, то высказал бы всё, что думал, но сил не осталось, их даже на поспать их не было. Но сказанное Митяем немного успокоило:

— Барур никогда не нападает сразу, любит мучать добычу, порой по полдня гоняется, а иной раз сутками может это делать. Я бы не стал подвергать парней опасности, если бы не был уверен, что всё получится. Жаль, что перестарался, слабоваты белорусы оказались. Ждан, ты бы напоил их, в норму привёл, а не то нам всё самим делать придётся. Кусарны им завари, и для пущего эффекта пару листиков скарбан-травы туда закинь. Минут через десять будут как новые наши ребятки. Но смотри не переборщи, к ночи чтобы все мёртвым сном спали, ведь отдых важен!

— Таскать мясо на своём горбу? — возмутился Жданов и тут же ответил сам себе: — Нет, физическая работа точно не для меня. Пойду, покопаюсь в твоих чудо средствах, поставлю доходяг на ноги…

Максу и товарищам не удалось избежать работы. Умело разделанную Митяем тушу барура пришлось перенести в одно из зданий древнего города, в котором имелся удивительный подвал. В отличии от других подвалов, и даже пещер, которых в городе было просто уйма, и которые не раз подвергались Антохиному вандализму, этот имел постоянную низкую температуру. Этакий холодильник, в котором выше нуля никогда не бывало. Удивительны были технологии древних жителей этого города, а ещё удивительнее было, что они всё ещё находились в рабочем состоянии.

Жажда исследовать всё новое проснулась в землянах, когда Жданов только показал им подвал, и они дружно пытались найти хоть что-то, что могло объяснить столь выходящий из привычного понимания феномен, но после тщательного обследования стен, потолка и пола стало ясно, что никакими технологиями там близко и не пахло, по крайнее мере так всё было представлено.

Полковник на множественные вопросы Антохи отвечал скупо. Сказал, что не известно ему, по каким волшебным причинам работает подземный холодильник. Для него было важно главное — он работает, а на остальное Жданов плевать хотел. Но главное, что он пообещал, что пришибет всех, если холодильник вдруг сломается из-за чьего-то непомерно большого любопытства.

Антоха, как только Жданов ушёл, порывался взять кирку и продолбить одну из стен, за которой, по его мнению, должен был спрятан генератор холода, но Макс и Лёха смогли его отговорить. Последний даже использовал во время уговоров наиглупейшую гипотезу. Заявил, что впервые за всё время они столкнулись с магией, которой владели давно сгинувшие жители города и которая продолжает упорно работать даже спустя много веков.

Согласных с гипотезой не нашлось, но и смешков не последовало, потому что сказанное, несмотря на глупость, было возможно. Мир, в котором земляне очутились, являлся сплошной загадкой, он даже на один процент не был изучен, а значит в нём было всякое возможно и магия не являлась исключением.

Спустив последний кусок мяса в люк подвала, Макс стёр со лба пот и с облегчением выбрался на улицу. Привалившись спиной к стене, он мысленно сказал спасибо лёгкому ветерку и принялся дожидаться товарищей. Когда и они выползли, решил рассказать:

— Вы оба с реальностью не дружили, вымотал вас этот забег по кустам, почти без сознания были, поэтому кое-что не знаете. Митяй, сволочь старая, не просто так нас на гору отправил. Он знал, что там эта тварь обитает и поэтому использовал всех нас как приманку, но в итоге приманкой был именно я. Нас, пацаны, сегодня могла сожрать злобная шестиногая хрень, если вы ещё не поняли этого. Но к счастью плюсы в произошедшем тоже есть, и главный таков — мы всё ещё живы. Второй плюс — теперь у нас есть примерно пол тонны, а может и чуть больше, замороженной говядины. Жданов сказал, что мясо барура именно на неё по вкусу похоже. Хотя он мог и наврать легко, с него станется.

— То, что Митяй использовал нас, я и без твоего рассказа догадался, — пробурчал Антоха. — А вот насчёт говядины что-то сомневаюсь, вряд ли этот шестиног будет вкусным, потому что он хищник, и к тому же в основном падальщик.

— С чего ты так решил? — удивился Лёха и пересказал недавно услышанное от Митяя: — Дед говорил, что барур животное всеядное, и в большей степени травоядное. Мясом он тоже не брезгует, но ест его лишь в том случае, если убьёт того, кто вторгся на его территорию, это у него вроде обычая. Мы вторглись и поэтому он хотел нас сожрать. Ты не согласен, Антоха?

— Теперь согласен, просто до этого не задумывался об этом. Вкус барура оценим после того, как он будет приготовлен. Я кстати голоден так сильно, что готов его даже сырым грызть.

Лёха покачал головой:

— Сырым я его жрать точно не стану, не настолько одичал. По поводу сказанного тобой о падальщиках скажу так: мишка земной тоже падали любитель, и это не делает его мясо невкусным, довелось один разок попробовать. Если у барура оно такое же, то я буду рад, говядина по вкусовым качествам рядом с медвежатиной отдыхает. Но это только мое мнение, так что не надо на меня так глядеть, мужики.

— Зубки точно не как у хищника, на медвежьи вообще никак не походили, — сказал Макс, вспомнив как дед разделывал голову с целью извлечения мозга, глаз и каких-то желёз. — Чем-то на человеческие были похожи, можно ими кусать и жевать. По поводу пищеварительной системы ничего не скажу, в кишках не копался. А вот по поводу паразитов, которых можно заполучить, если…

— Всё это фигня! — воскликнул Антоха и хлопнул себя по бедру. — Вот холодильник реальная тема! В моей голове место с отрицательной температурой никак не желает укладываться, хоть убейте. Всем законам физики, а они в этом мире от Земных не отличаются, холодильник нагло противоречит. Парни, может всё-таки рискнём одну из стеночек вскрыть? Я уже не сомневаюсь, что там обнаружится вечная мерзлота!

— Я тебе рискну! — зарычал Жданов, появившись как всегда неожиданно. Посмотрев на отдыхающих, он начал рассуждать вслух: — Вижу, что головы ваши всякой ерундой заняты, а это плохо, солдат не думать должен, он должен работать. Есть у меня для вас кое-что интересное, оно вам точно понравится, это что-то работой зовётся. Так что дружно встали и потопали за мной…

* * *

— Всё, больше не могу, теперь твоя очередь, Макс. — Антоха отдал товарищу топор и уселся на кучу веток рядом с отдыхающим Лёхой, который делал вид, что спит.

Жданов, когда говорил про кое-что интересное, нагло соврал, потому что интересного в работёнке не было ничего от слова совсем. Рубить дрова их заставили, и при этом топором, потому что никакой пилы у не было, а если и была, то её им просто не дали.

Максим, смирившийся с действительностью, начал без энтузиазма стучать по сухому стволу, диаметр которого превышал человеческий рост и автоматически делал работу невыносимо сложной. Более тонких деревьев в лесу было навалом, но полковнику требовалось именно это, ведь на его углях, по словам Митяя, мясо самое вкусное получалось. И нужна была не абы какая часть, а только комлевая.

— Мы, получается, солдаты… — буркнул Лёха, а затем тихо и медленно проговорил: — Но вместо того, чтобы воевать или хотя бы тренироваться, мы занимаемся как всегда хрен знает чем…

Макс решил промолчать, чтобы не тратить силы. Антон, сделав глоток воды, сказал:

— На прежнем месте работы всё было аналогично. Лёха, смирись…

— Нет, не готов смириться. Эта армия, в которой Митяй генерал, Жданов полковник, а мы рядовые. И эта армия меня начинает напрягать с каждым днём всё сильнее и сильнее. Они ведь сами рассказали нам про этих уродов, которые творят тут что хотят и из-за которых мы не можем попасть на большую землю. Не верю я, что можно удержать целый полуостров, выход по любому должен быть, просто Жданову и Митяю мы удобны, поэтому они нас не отпускают. Вы не согласны?

Макс, решив отдохнуть несколько секунд, сказал:

— Полуостров большой, не спорю, и удержать его невозможно, если бы не одно «но». Он отгорожен от материка сплошной горной цепью, которую можно пересечь лишь в нескольких местах и все эти места тщательно охраняются людьми Грасса. Жданов и Митяй похожи хоть на кого, но на обманщиков они точно не похожи, держать нас при себе ради всей этой ерунды они точно бы не стали. Жили же как-то без нас, и могут дальше жить. Мы им не пользу приносим, нет. Мы по сути им только проблем добавляем.

Топор снова застучал по неподатливой древесине. Лёха, не оценив рвение товарища, буркнул:

— Дурак ты, Макс. Зомбированный дурак. Пропаганда это всё и не более. Нам соврали очень красиво и мы поверили…

— Я тоже дурак? — спросил Антоха.

— Если считаешь так же, то да, дурак, потому что верить во всё это враньё могут лишь дураки. Сплошная горная цепь, которая отрезала целый полуостров от материка… Это же сущий бред!

— По-твоему такое невозможно? — спросил Макс, не прекращая махать топором.

— В теории возможно, но есть много «но», — ответил Лёха и начал рассуждать: — Допустим, что мы реально на полуострове, и он реально отрезан от материка горной цепью. Попасть на материк, как утверждают наши «спасители», можно лишь через ущелья, и все они контролируются людьми некоего Грасса, главного злодея этой местности. Всё это я допускаю, всё это возможно, но при этом так же и альтернативный путь наверняка имеется, ведь горы не бесконечны, где-то в двух краях полуострова они упираются в моря, где-то там они кончаются! Пройдём между горами и водой, по пляжу пройдём! А затем к тем самым рекам подойдём, к одной или к другой, не важно, и переплывём их.

— Могли бы пройти, если бы там был пляж, — сказал Антоха. — Но его там нет, я спрашивал у Жданова.

— И что он сказал? — почесав бровь полюбопытствовал Лёха. — Попробую угадать! Он сказал, что не пройти там!

— Нет, не сказал. Говорит, что попытаться можно, но для этого нужно иметь в наличии альпинистское снаряжение, титановые яйца и пару десятков запасных жизней. Там, где горы упираются в воду, самая задница, скалы такие, что смотреть на них страшно, поэтому проще в других местах рискнуть, шансов будет больше.

— Да-да, слышал это, — проворчал Лёха. — По краям никак, стены скал вертикальные по километру высотой и больше друг на друге стоят. Через ущелья хрен, их люди Грасса охраняют. Водой борода, нет посудины годной, да и близко у скал не пройдёшь, разобьет о них, а далеко тем более нельзя, ведь плавать нельзя в этом мире по морям и океанам, точнее заплывать далеко от суши. Просто через горы тоже хрен вам, высоко там, много снега, всегда холодно, большое расстояние, поэтому долго идти и весь этот путь нечего жрать. Вы сами себя слышите? Вы реально верите в то, что столько различных факторов смогли столпиться одной кучей?

Макс, сумев отколоть приличный кусок дерева, решил, что пора передохнуть как следует. Протянув топор Лёхе рукоятью вперёд, он сказал:

— Меньше болтай и больше делай.

— Не, друган, пока пас, ещё отдохну. И скажу вам так: пока я те горы не увижу своими глазами мнение моё останется таким же. И касательно всего остального оно тоже не измениться!

— Я могу доказать, что Жданов и Митяй не врут, — неожиданно заявил Антоха и тем самым сильно заинтересовал товарищей. Увидев, что они молча ждут продолжения, рассказал: — Слышал сегодня как Жданов рассказывал Митяю про какой-то лагерь, который всего в восьми километрах от древнего города находится. Я если правильно понял, то лагерь только строится и народу в нём немного, около десятка рабов и всего пятеро охранников. Предлагаю наведаться туда сегодняшней ночью и во всём лично убедиться.

Макс, покрутив пальцем у виска, хмуро высказался:

— Оружия у нас нет, точного местоположения лагеря мы не знаем, а ориентируемся на местности как слепые щенята на дне реки. И поэтому я смело говорю вам, что это дерьмовая затея!

— Насчёт оружия не согласен, — Антоха зачем-то продемонстрировал свой пистолет «ТТ». — С местоположением да, засада, но мы можем невзначай попытаться выведать у Жданова, где находится этот лагерь. С ориентированием на местности, думаю, уж как-нибудь разберёмся, не совсем безнадёжные.

— Твоя инициатива, тебя пусть и имеет, — буркнул Макс. — С удовольствием понаблюдаю насколько к Жданову применимо слово «невзначай»!

— Вызвался — сделаю! — Антоха кивнул на дерево. — А теперь за работу! Быстрее сделаем, быстрее освободимся…

— Ага, мечтай! — тут же скептически выдал Лёха. — Это сделаем, так они тут же что-нибудь новое придумают…

Дед Митя точно задумал убить всех язвой желудка, уже второй час он жарил огромные вырезки мяса барура при ничтожно низкой температуре и постоянно твердил, что сильный жар делает шашлык безвкусным и что осталось потерпеть до готовности совсем немного.

Жданов был самым опытным и свалил куда-то ещё на стадии разжигания костра и появился только сейчас, с виду сытый и нисколько не расстроенный длительностью готовки. Макс, Лёха и Антоха на него ничуть не походили, уже тонну слюней от одного аромата выпустили и мысленно не раз прокляли деда, но вслух недовольство выразить так и не рискнули, стойко терпели и постоянно представляли, как вгрызутся зубами в жирные и сочные, невыносимо вкусные, такие сытные куски шашлыка.

Одарив расположившегося у костра Жданова тяжёлым взглядом, Митяй спросил:

— Как сходил?

Ответа не последовало.

— В молчанку решил поиграть или тебя там поймали и язык отрезали? — съязвил дед.

— Язык пока на месте, — нехотя-лениво ответил полковник.

— Раз на месте, то докладывай.

— Нечего особо докладывать, всё без изменений. Всё там же они, всё строят, сараи колотят, материал таскают, в стопки складывают. Похоже всерьёз решили за старый рудник взяться, скоро много рабов и охраны привезут, как муравьёв их там будет. Золото там есть, Федька об этом говорил, ты это знаешь, и Грасс тоже знает. От такого лакомого кусочка он точно не откажется. Они в итоге все рудники по новой разработают, если им не мешать это делать.

Митяй покрутил железные прутики, выполнявшие роль шампуров, вновь посмотрел на Жданова и прошипел:

— Если мы не ударим сейчас, то в скором времени лишимся и этого места. Надо перебить охрану, освободить рабов, всё сжечь и оставить Грассу привет. Он не знает, что мы сейчас слабы. Догадывается, но наверняка не знает. Зато он знает, что ошиваемся мы именно в этом районе. Это, Ждан, проверка, и Грасс специально устроил её, он пытается понять насколько наши дела плохи. Если мы не ударим сейчас, то в скором времени не просто лишимся этого места, как я уже говорил, а вообще с жизнями попрощаемся. Мы для Грасса бельмо, давнее бельмо, и у него есть все шансы избавиться от надоевшей болячки. Отправит несколько крупных отрядов со следопытами, выйдут на наш след и всё, пиши пропало.

Жданов, кивнув на Макса, покачал головой и заявил:

— Хоть что мне говори, хоть сколько пугай, можешь даже убить, но с ними я никуда не пойду, не готовы они. Будь жив Бакуна, не вопрос, вдвоём мы бы там всё разнесли, но с этими пытаться даже не стоит, положим зелень попросту и вдвоём останемся. Я наверное один пойду, так мне спокойнее. Если компанию составишь, то против не буду, а по поводу Грасса скажу так: давно уже не бельмо мы для него, он даже знать не знает про нас и конечно никаких проверок не устраивает. Не обманывай себя, старый, а лучше скажи, идёшь ты со мной или нет?

— Нет, — отрезал дед. — Сам знаешь, что я слово дал.

Макс рискнул вмешаться в разговор:

— Если я правильно понял…

— Ничего ты не понял! — рыкнул Жданов.

Митяй, осуждающе покачав головой, сказал:

— Будь сдержаннее, Ждан. Эти парни такие же, как мы, ничем не лучше и не хуже. Все в одной лодке плаваем, если не забыл.

В воздухе повисло напряжение. Жданова всегда злили такие разговоры, это было отлично заметно по перекошенной челюсти. Антоха решил подключиться к разговору и сделал это довольно мягко:

— Мы ни на что не претендуем, потому что понимаем, что полковник прав. Кичились, упирались, считали себя крутыми, но в итоге осознали собственную зелёность. Что вы, дед Митя, что Жданов, оба вы правы, нам ещё учиться и учиться. В бой рано, ляжем мы там, быстро и бесполезно ляжем. Сегодняшний случай с баруром хорошо доказал это, могли ведь попытаться убить его, втроём из трёх стволов это было реально, но мы в страхе просто забыли, что у нас есть оружие. За себя говорю, потому что реально забыл. Остальные может быть и помнили, но не были уверены, что его огневой мощи хватит на такую большую зверюгу. То, что Макс рискнул спросить, это обычное любопытство. Разве можно людей ругать за это?

— Я вас понял. — Жданов изменился, теперь он был абсолютно спокойным человеком. Указав себе за спину, полковник рассказал: — Там, примерно в девяти километрах отсюда, находится старый рудник, которому лет точно не одна сотня. Его не люди разрабатывали, это хорошо известно. Это рудник тех, кто жил в этом городе. Добывали там много всего интересного, но в основном свинец. Я сам в этом не разбираюсь, Федька разбирался, и он говорил, что вместе со свинцом можно было добыть и золото.

— Образца руды у вас нет случайно? — спросил Антоха, глаза которого от услышанного мигом заполнились азартом.

— На кой мне она? — вопросом ответил Жданов и спросил у Митяя: — Старый, у тебя случаем не завалялся кусочек? Покажи ему, может он тоже знает чего, не зря ведь с лопатой так дружит.

Дед покачал головой и буркнул:

— У Федьки была, но ты всю выкинул, сейчас и не найдёшь ничего, дождей ведь не мало с того времени пролилось.

Антоха махнул рукой:

— Не страшно, я и без образца не сомневаюсь, что в руднике добывался галенит. Федька, при всём уважении к нему, ошибся насчёт золота…

— Федька никогда не ошибался! — словно хищник зарычал Жданов и оскалился. — Думай, что несёшь, щенок!

Палено, брошенное Митяем, прилетело полковнику аккуратно в лоб. Схватив второе и приготовившись отправить его следом, дед громко сказал:

— Если ты продолжишь себя так вести, Ждан, то я продолжу кидаться. Бросаю сильно и метко, ты знаешь это. Дурень, прекращай на пацанов кидаться без причины, Антон ничего плохого про Федьку не сказал, он лишь про ошибку высказался. Мы все люди, все ошибаемся, особенно ты, ошибок у тебя сотни было. Всё понял или по понималке для профилактики всё-таки настучать еще разок?

Массируя набухающую на лбу шишку, Жданов почти незаметно кивнул. Митяй, вернув полено на место, попросил Антона рассказать в чём ошибался неизвестный Максу Федька. Рассказ получился коротким:

— Галенит минерал из класса сульфидов, источник свинца, в нём его больше всего, но при этом содержится кое-что более ценное, и это серебро. Ещё могут содержаться кадмий, селен, цинк и медь, но в меньшем количестве, хотя и серебра там не сказать, что много, а точнее ничтожно мало. Я не очень силён в рудах, лишь поверхностные знания имею, но насчёт того, что золота в галените нет уверен.

— Мир то другой! — воскликнул Лёха. — В земном галените серебро было, а в местном золото. Не задумался об этом, Антох?

— Задумался и говорю смело, что местный галенит от земного ничем не должен отличаться, ведь происхождение у них наверняка одинаковое. Моего ничтожного количества знаний достаточно, чтобы утверждать об этом. Золота в том руднике нет и не будет, добыть в большом количестве в нём можно лишь свинец, и в меньшем серебро. Ну и кадмий, так думаю. Ваш Грасс, он случаем с большим миром не торгует? Других рудников у него нет?

— Есть, — недовольно буркнул Жданов. Увидев, как на него смотрит Митяй, он прогнал всё недовольство в одно мгновение и торопливо поведал: — Основная деятельность Грасса на полуострове это добыча полезных ископаемых, которые затем отправляются на материк. Рудники и шахты, их тут огромное множество, и везде используется труд рабов. Полуостров сам себе ловушка, если ты оказался тут, то выбраться почти без шансов, потому что люди Грасса охраняют все входы и выходы. Я про те места, где можно пройти или проехать на материк без высокой угрозы гибели. Ранее мы рассказывали вам, что сражаемся с бандой Грасса уже много лет, но не озвучили размер этой банды. Людей у него не сотня, и даже не две, а более пяти тысяч. Как видите всё плохо, войну мы проигрываем, и увы по всем фронтам.

Леха, вскочив словно ошпаренный, начал орать, при этом активно жестикулируя, и жесты используя далеко не безобидные:

— Проигрываем войну? Да вы, два маразматика старых, её не просто проигрываете, а давно проиграли! Пара идиотов, возомнивших себя полководцами, вы реально считаете, что что-то можете? Без нас, с нами, или даже с парой сотен отборных головорезов все ваши затеи обречены! Идиоты! Старые идиоты!

Мата использовано не было, а это значило, что вышел из себя Лёха не на все сто процентов. Оскорбил, без сомнения, но не в той мере, на которую обычно был способен, если сильно психанёт. Жданов на сказанное никак не отреагировал, будто не услышал. Митяй, хмыкнув, взял один из шампуров и протянул его «оратору». Убедившись, что брать в руки предложенное тот не спешит, потребовал:

— Возьми шампур и сожри его.

— Не голоден! — картинно развернувшись, Лёха исчез в темноте.

— Пусть идёт, — буркнул Жданов и схватил шампур с шашлыком. Вгрызаясь в мясо зубами, он прорычал: — Божественно! Я даже рад, что нас меньше стало, так каждому больше достанется…

* * *

Лёха, жадно уплетая шашлык, пробурчал:

— Спасибо, что позаботились. Про то, что мало и подогреть забыли промолчу…

— Вот же обезьяна неблагодарная! — возмутился Антоха, занимавшийся освещением жилища. Одну за другой он разжигал свечки, сделанные из смолы местного хвойного дерева, мотка джутовой верёвки и консервной банки. Свечи, честно сказать, были так себе, сильно коптили, освещения давали мало и воняли жуть как, но это всё равно было лучше, чем сидеть в полной темноте.

— Что-нибудь интересное после моего ухода было? — спросил Лёха, успевший умять шашлык и теперь пытавшийся отыскать чем бы вытереть руки от жира. Облизывать пальцы он был не любитель, это все знали, но зато погрызть ногти этот человек просто обожал.

Макс, занимавшийся инвентаризацией имеющегося барахла, кратко рассказал:

— Жданов и Митяй разговорились не на шутку, мы кое-что ранее неизвестное узнали. Главное, конечно же, это размер полуострова, сильно ошибались в догадках, он крупнее, раз в пять примерно. Форма похожа на треугольник, где самая длинная сторона материковая, около трёх сотен километров. Две другие стороны, которые вода подпирает, поменьше, полторы сотни и около двух. Всё примерно, даже форма, ведь точной картографией тут никто не занимался. Ну или нам она просто недоступна, как вариант.

— Нехило! — присвистнул Лёха и покосился на спящего Олега: — Не разбудить бы его, а то опять орать начнёт.

Макс продолжил:

— Касательно ущелий инфа появилась, их всего три, но только одно используется для проезда на транспорте, там почти магистраль, а по остальным только пешком, и там все непросто. Каждое ущелье хорошо охраняется, в основном почти целая рота тусуется, небольшую крепость возвели. Её и в десять раз превосходящими силами не возьмёшь. На другие два по взводу выделено, но пытаться прошмыгнуть и там даже думать не стоит, потому что сидят те ребята на высоте, имеют много пулемётных точек, и защищены будь здоров. Контроль на обе стороны, не уйти, не прийти. Этот Грасс по сути император на полуострове. Что хочет, то и творит. Но, что самое весёлое, так это то, что сам он почти всегда на материке тусуется и сюда редко приезжает.

Лёха, жестом остановив Макса, сказал:

— Потом расскажешь про это. По предстоящему делу есть что новое?

— Немного. Знаем примерное местоположение рудника и количество бойцов. Нового, чего бы ты не знал, узнать не удалось.

— Хреново! Но что решаем? Идём на дело?

Макс, пожав плечами, ответил:

— Приказывать вам несмотря на то, что Митяй меня страшим поставил, я не буду. Говорю за себя. Я пойду.

— Наше мнение тебе известно, — улыбнулся Антоха.

Лёха хитро оскалился:

— Значит всё, о чём говорили в лесу, в силе. Ждём ещё примерно час и выдвигаемся…

Идти в темноте по джунглям было испытанием не для слабонервных. Сидя в помещении и обдумывая предстоящее дело Макс понимал, что будет непросто, но что всё окажется настолько сложно он и представить не мог. И это в освещённую звездами и луной без облачка на небе ночь!

— Если нас не сожрут местные звери, то мы умрём от кровопотери! — Лёха начал выказывать недовольство с самого начала и делать это спустя километр с небольшим не прекратил. — Антоха, Макс, может ну его? Давайте обратно, я уже всю одежду изорвал и ссадин на роже на две жизни вперёд заработал! И вообще уверен, что мы заблудились!

— Да не ной ты! — рыкнул Антоха. — Запарил уже, из-за тебя ни хрена не слышно!

Макс, возглавлявший отряд, и единственный, у кого был фонарь, остановился. Развернувшись, он направил свет на товарищей и прошипел:

— Вы молчать вообще не способны? Лёха, ты что, дитё малое?

— Он всё понял, — буркнул Антоха и начал подталкивать Макса. — Давай, Сусанин, не стой на месте, веди!

Без неприятностей не обошлось. Неудача постигла того, кто больше всех возмущался, Лёха пропорол ногу острым сучком поваленного дерева. Мог просто перешагнуть, но зачем-то решил проверить ветку на прочность и проверки та не выдержала, с треском сломавшись. Острый шип, оставшийся на стволе, без труда сделал дело, икроножную мышцу рассекло на длину ладони и минимум на сантиметр в глубину. Пришлось сделать остановку.

После того, как повязка была наложена, отряд продолжил путь, но уже с меньшей скоростью, хотя и до этого она была ничтожной.

Спустя четыре часа нервы не выдержали у Антохи. Остановив Макса, он прошептал:

— По моим подсчётам прошли уже не меньше десяти километров, но к руднику так и не вышли. Может Жданов не то направление указал, а может мы просто сбились с пути.

— Да-да! — тут же подключился Лёха, никак не регулируя громкость голоса. — Заблудились! У меня вся повязка кровью пропиталась, уже на ногу не могу наступать, огнем горит зараза! Разворачиваться надо, тем более скоро рассвет, обратно точно дорогу найдём!

— Мы не ошиблись, — уверенно сказал Макс. — Осталось совсем немного пройти и будем на месте. Терпите, скоро сами всё увидите…

На самом деле уверенности у Максима не было, а вот сомнений хоть отбавляй. Когда джунгли резко закончились и перед взором предстала гора, то он тут же расслабился и поблагодарил удачу за то, что не подвела. Не промахнулись, не заблудились, не нарвались на большие неприятности, вышли почти в нужном месте.

Теперь дело за малым, нужно найти рудник, провести разведку, а затем сделать зачистку. На словах всё гладко, но будет ли так же в реальности? Поживем и увидим…

Догадаться, почему гору назвали Трезубцем, было не трудно, всё из-за трёх острых, тонких, похожих на иглы вершин, украшавших её. Пологая внизу, с ровными склонами, почти не имевшими растительности, и каменистая вверху, она всем своим видом говорила, что подобное природа создать просто не могла.

Складывалось ощущение, что это и не гора вовсе, а огромная насыпь, в которую, после того как она была создана, какой-то великан зачем-то воткнул три острых каменных глыбы. Искусственность горы, помимо внешнего вида, подтверждало всё, что её окружало. Не было на многие километры вокруг ничего подобного, а были только джунгли, которыми покрылись многочисленные холмы, долины и горы.

А ещё сильно в глаза бросался разрыв, ведь на определённом расстоянии от подножия горы, примерно в километре, вся растительность резко, с выраженным контрастом, прекращала существование. Чахлый, в большинстве своём засохший кустарник, был не в счёт. Может быть во всём виновен свинец? Может из-за него здесь ничего не хотело расти? Увы, но разобраться в этом возможности не было.

— Всё-таки дошли… — на выдохе сказал Антоха. — Луна, как по заказу, будто прожектор светит…

— Нет слов… — прошептал Лёха, изменив своей привычке говорить подчёркнуто громко. Более детально рассмотрев открывшийся пейзаж, он ещё тише добавил: — Жуткое, однако, место, я вам скажу, парни… Может мы это, всё-таки не туда пришли?

— Не ошиблись, это то самое место, гора Трезубец. — Макс указал на вершину. — Второй такой думаю на всём полуострове вряд ли сыщется. Разрезы у подножья видите? Самый дальний край, приглядитесь, там будто экскаватор-гигант траншей нарыл. Думаю, что это и есть рудник, туда нам надо.

Лёха, быстро прикинув расстояние, взвыл:

— Сука, да я сдохну, это же сколько ещё топать!

Антоха, что-то измеряющий пальцами, выдал примерные размеры Трезубца:

— Диаметр не большой, всего километров десять-двенадцать. Может даже меньше, пока на вершину не заберусь, точнее не скажу. Высота пологой насыпи не более пяти сотен метров. Трезубец где-то ещё половину, если по самому дальнему зубу судить, он ведь самый большой, зрение меня точно не обманывает. Нам осталось идти всего ничего, полтора-два километра. Поторопиться бы надо, а то вот-вот рассветать начнёт, уже начало по сути…

В разведку Макс пошёл один, потому что так было надёжнее. Два человека это вдвое больше шума. Всё нужное увидеть ему и своих глаз достаточно.

Тщательно исследовав строящийся лагерь за пол часа, он постарался запомнить всё до мельчайших деталей и вернулся к ненаходящим себе места товарищам. Тянуть резину не стал, рассказал обо всём сразу же по возвращению:

— Все, кроме часового, спят. Да и он похоже тоже не особо бодрствует. Ходит качаясь, редко посматривает по сторонам, постоянно курит что-то вонючее и сильно дымящееся, ну и грызёт какие-то орехи. Подойти получилось довольно близко, строительные материалы помогают, ими там всё завалено. Брёвен и досок так много, будто на заводе деревообрабатывающем побывал. Мог снять этого увальня, да нечем, пистолет даже с глушителем, будь он у меня, не вариант, потому что шуму от него как ни крути прилично. Либо арбалет, которого у нас нет, либо нож, но для этого надо подобраться в упор, а я так круто не умею. Мы не в кино же!

— С остальной охраной что? — поинтересовался Лёха, массирующий свою пострадавшую ногу значительно выше раны. — Жданов говорил, что их пятеро. Разглядел? Рабов видел?

— Если бы ты не перебивал, то именно это бы и услышал, — буркнул Макс и продолжил рассказывать: — Гигантские траншеи оканчиваются шахтами, уходящими вглубь горы. Всего траншей восемь, центральная самая широкая, не меньше сорока метров, и самая длинная, почти полторы сотни метров. Поверхность у всех ровная, будто асфальт там, или бетон, красота ходить и бегать. Как вы уже поняли центральная траншея это место стройки, там складируют всё привезённое, там же строят здания. Судя по размаху, стройка намечается грандиозная, раз даже дорогу сделали бульдозером. Уходит дорога вдоль горы, в противоположную от нас сторону, и затем поворачивает в лес. Куда ведёт не знаю, не было возможности узнать, но по следам я понял, что ходят по ней большие грузовики, они-то и доставляют всё сюда. Из готовых строений пока лишь две хлипкие сарайки, одна мелкая, но сделанная грамотно, в ней скорее всего и обитают остальные охранники, которые наверняка всё ещё спят. Вторая сарайка совсем плоха с виду, но сделана надёжно, так просто не разберёшь, и дверь её закрыта на замок. Думаю, что рабы там, больше им негде быть. Строящихся зданий не увидел, и сделал вывод, что строителей пока что не привезли, а рабов держат для того, чтобы разгружать привозимый стройматериал и распределять его по стройплощадке. Зачем нужна охрана вы сами знаете.

Антоха, почесав макушку, спросил:

— Из стройматериалов ты только дерево увидел? Металла нет? Инструмента не нашёл?

Макс, крутнув пальцем у виска, ответил вопросом:

— Я что, за этим туда ходил? Прорабом мне туда устроиться предлагаешь?

Лёха хохотнул:

— Ну ты и тупан, Балмак! И ты тупан, Макс, кто ж тебя прорабом возьмёт? Ты ригель не отличишь от… В общем не важно, я сам тот ещё строитель, не силён в стройке.

— Сам такой! — шикнул Антоха. — А про инструмент не просто так спросил, для дела он мне нужен. Часового рожу не разглядел? Негр или белый?

— Хорошо разглядел, мулат он. По поводу инструмента добавлю, что если он там есть, то после того, как сделаем дело, ты его найдёшь. — Макс улыбнулся и спросил: — Ну что, господа диверсанты, есть у вас идеи как снять часового?

— А что тут думать? — удивился Лёха. — Используем старый добрый метод, который надёжен как лом…

Если кто-то проявляет инициативу, то обычно ему за неё и приходится отдуваться. Лёха этой участи не избежал. Решил устроить для часового отвлекающий манёвр и сам им стал.

Для этого ему пришлось сменить и без того потрёпанный вид на совсем ужасный. Такому человеку, без преувеличения, даже бомжи самой бедной страны на Земле должны были сочувствовать.

Макс, сумев прокрасться на стройплощадку-склад во второй раз незамеченным для часового, не смог найти места, где засел Антоха. Знал, что тот совсем рядом, возможно в десятке метров, но ни увидеть, ни услышать товарища не мог. Незамеченным тот быть умел всегда, лучше всех прятался, просто фантастически это делал.

Лёха, ползущий по дороге, заслужил ещё большую оценку, ему можно десять из пяти было поставить, играл как Бог. Возможно сказывалась рана на ноге, ведь так имитировать умирающего мог лишь умирающий. Несведущий при одном взгляде на него мог бы подумать, что тот умудрился побывать в пасти акулы, после этого подраться с прайдом львов, затем оказаться на пути стада напуганных бизонов, и только после всего этого попасть в промышленную мясорубку. Удивительно, что он вообще был способен ползти. А ещё удивительнее было то, что этот убедительный маскарад был сделан всего лишь при помощи красной глины, воды и ножа. И в рассветных сумерках от настоящего был просто неотличим.

Периодически повторяя хриплым голосом фразу «Help me», Леха полз, «умирая» всё сильнее и сильнее. В какой-то момент он оказался в нескольких метрах от затаившегося в засаде Макса, и замедлился совсем до невозможного, потому что ползти дальше по плану не имело смысла, ведь часовой, по всем расчётам, уже должен был появиться, но на его появление и намёка не было. Либо ушёл куда-то, либо…

Замешательство Макса и Лёхи длилось почти минуты, а затем резко прекратилось, потому что появился… нет, не часовой, а появился Антоха.

Бесшумно перемахнув низкую пачку криво обтёсанных деревянных плах, он продемонстрировал свой нож, которым можно было колоть свиней в сердце с противоположного бока, и тихо прошептал:

— Отбой маскарада, я побрил мулата.

Покинувший укрытие, Макс так же шёпотом поинтересовался:

— Рискнул подкрасться?

— Нет, риска было ноль, потому что клиент спал на стопке досок словно на тахте императрицы и даже похрапывал. Брить чужие шеи я не любитель, делаю это с отвращением и очень неаккуратно. Вам лучше не смотреть, перестарался малость, всего мутит теперь от этого…

Не смотреть не получилось, потому что кратчайший путь к нужному месту проходил мимо «спальни» часового. Уснув на спине и при этом подложив под голову какой-то ворох тряпья, тот вряд ли ожидал, что в скором времени умрёт от рубящего удара по горлу. Антохин полунож-полумачете голову отсечь не смог, завяз в позвоночнике, но и того, что прорубил, было достаточно, чтобы часовой уже никогда не смог поднять тревогу.

Всего врагов было пятеро, если верить предварительной разведке в лице Жданова и теперь стало на одного меньше. Самое сложное вроде бы как осталось позади.

Храп, доносившийся из сарая, говорил о том, что внутри бодрствующих нет. Открыв дверь, Макс в этом убедился, все четверо спали. Трое на полу, на старых, наверняка облюбованных для ПМЖ клопами и кем похуже, грязных матрасах. Один на кровати, укрытый чистеньким одеялом.

Три ножа ударили одновременно и три жизни начали утекать из агонизирующих тел. Четвёртый, спящий на кровати, от жуткого хрипа проснулся почти сразу, но сделать ничего не успел.

Макс метнулся к нему сразу же после того, как перерезал горло одному их спящих на полу. Убивать не стал, но выключил надёжно, попросту огрев по голове заранее прихваченной дубиной. Перебить врага — это хорошо, но захватить «языка» ещё лучше!