Туннель, казалось, уходил в бесконечность, а чернота, ощущавшаяся даже через прибор ночного видения, проглатывала шестерых человек. Меткий следил в зеленоватом цвете за всем, что было впереди, направляя ствол автомата с вытянутым цилиндром глушителя в ту сторону, куда смотрел в данный конкретный момент. Молчание, с которым разведчики шли вдоль бетонных стен, не прерывалось ни единого раза и это по-настоящему сильно действовало на нервы. Под землей, где нет ни естественного, ни искусственного света, время и дистанция воспринимались искаженно из-за отсутствия каких-либо ориентиров, по которым их можно определить. Если не иметь с собой часов и средств навигации или не сверяться по компасу, практически невозможно точно определить, как долго и сколь далеко отряд находился под землей.

- Азимут три-один-ноль, - сообщил Егоров. - Пока направление сохраняется, но так будет недолго.

Двигалась группа вдоль левой бетонной стены, но все без исключения соблюдали некоторое расстояние от нее, ибо под землей часто жили странные существа, чье попадание на кожу или внутрь могло обернуться самой жуткой смертью. Откуда-то доносился звук капающей воды, просачивавшиеся через землю из трещин в давно заброшенном туннеле. Эти звуки были чуть ли не единственными, что можно услышать, идя по этим местам, за исключением шагов и слабого эхо, сопровождавшее разведчиков на всем пути.

- Начинаем уходить в сторону - азимут три-пять-ноль. Туннель начинает поворачивать. - В шлеме голос командира звучал так, будто связь была с космонавтом из Центра управления полетами. Порой однообразие и постоянная напряженность затмевали собой цель и весь смысл того, зачем они вшестером идут здесь, под поверхностью, отделяемые многими метрами грунта от поверхности пускай чуждой территории, но все же куда более привычной этих мрачных стен. Ощутив возможную потерю чувства реальности, сталкер тряхнул головой, как бы сбрасывая с себя это наваждение.

"От такой монотонности недолго и вляпаться во что-нибудь. Соберись"

- Шаги? - шепотом спросил майор на общей частоте, но микрофон усилил голос командира и все отчетливо услышали его вопрос.

- Прошли триста сорок, - ответил Араб.

- Всё больше отходим в сторону, но ответвления так и нет. - Констатировал он и задумался. Неужели станция никак не связана через подземные туннели? Чушь. Этого просто быть не может. Одной дорогой здесь не обойдешься, а в округе эти пути единственные, значит, раз есть проход, то он должен быть где-то рядом.

Барс тщательно осматривал путь, глядя перед собой в поисках любого подозрительного предмета, под который могли маскировать противопехотную мину. Причем, далеко не факт, что сами наемники занимались минированием этого туннеля, более того, такой ход был нелогичен. О взрыве мины из своей базы им никак не удалось бы узнать, зато выдать себя с головой проще простого, поскольку этим они сообщат противнику верное направление поиска. Если кто и заложил здесь "сюрпризы", то, скорее всего ими стали кем-то преследуемые сталкеры, которые в своих отчаянных попытках скрыться от своих врагов прятались в здешних коммуникациях. Часто, многие даже не подозревали о куда большей опасности в подземельях, чем исходившая от их преследователей. Однако никаких признаков подобной угрозы Барс не встречал. С этим помогали встроенные в ботинки каждого грушника специальные датчики, предупреждавшие о наличии взрывных устройств, но полностью полагаться на них являлось бы весьма опрометчивым поступком. Здесь, как и у сталкеров, никакой детектор не сможет заменить свой опыт, тем более опыт Барса.

Где-то вдали послышался странный звук, словно кто-то скребся о стену. Меткий поднял рядом с собой кулак и немедленно все шестеро остановились.

- Почему стали? - спросил Егоров.

- Тише. Прислушайтесь, - процедил Меткий, замерев на месте. Глухо.

"Может, показалось?" - с сомнениями подумал сталкер, но несколько схожих звуков, последовавших подряд, заставили его по-настоящему насторожиться. Царапание продолжилось и теперь все бойцы отчетливо их услышали. Ожидание заставило ускоренно биться сердце, а воображение рисовало самые безумные картины. Выглядывая неизвестный источник, Егоров понял, что нужно не дать взойти любым росткам растерянности, поэтому он быстро отдал приказ:

- Восьмой, проверь локатором, Десятый просмотри проход через тепловизор с максимальным разрешением.

- Есть! - синхронно ответили Князь с Гунном.

Выставив вперед локатор, Князевич просканировал пространство, но вскоре дал отрицательный ответ командиру. К тому же самому результату привело использование тепловизора и в итоге ничего подозрительного обнаружить не удалось.

- Продолжаем движение, - настороженно произнес майор и отряд молча пошел вперед.

Опытный грушник, получив последние данные с направления, понял, что теперь они идут в другую сторону от их цели. Сколько же здесь не ходили поезда? - прикинул он. Авария случилась тридцать лет назад, стало быть, как минимум столько же по этим рельсам не ездили составы, перевозившие свой груз. Но где-то же должен быть другой туннель, ведущий к военной станции с этими наемниками!

Тьма и замкнутое пространство давили на разум всех, кто был в группе, в которую майор собрал бойцов имевших наибольший опыт действий в подземных условиях, за исключением Ворона - лейтенант остался командовать первой группой. Выдержать такое испытание дано далеко не каждому, но все держались очень прилично и даже этот сталкер не исключение. Более того, отметил Егоров, за все время, проведенное вместе, ходок ни разу не дал повода усомниться в нем.

Тем временем Меткий обнаружил, что впереди туннель начинал понемногу расширяться, о чем сталкер не преминул сообщить.

- Похоже, подходим к развилке.

- Отлично, - отозвался Егоров. - Судя по всему, еще метров через сто пятьдесят, может, двести, мы к ней выйдем.

После времени, проведенного в поисках ответвления, обретение четкой уверенности в том, что она действительно есть моментально повысила моральное состояние разведчиков второй группы. От ощущения пройденной части пути бойцы немного сбавили темп, пока Егоров не приказал всем идти с прежней скоростью. Через ноктовизоры стало различимо серьезное расширение, делившееся на два пути. Стрела не была переведена в сторону станции, а значит, перевернутый состав, который пришлось перелазить, скорее всего вез свой груз не к ней. Группа остановилась, осматривая оба туннеля. Удивительно, но ни одной аномалии за все время проведенное здесь, им не встретилось, вызвав в Метком крайнюю настороженность. Он знал, что в Зоне практически не встречаются территории или сооружения, где так мало аномалий.

- Здесь явно что-то не так, - пробормотал сталкер.

- Конкретней? - переспросил командир.

- Не бывает, чтобы все было вот так, спокойно, без аномалий.

- А может, здесь их просто нет? - предположил Князь. - Мы же все-таки под землей.

- Это и настораживает, - произнес Меткий. - Коль где-то мы прошли легко, значит впереди с нас Зона возьмет вдвойне.

- Тихо! - шикнул Егоров и поравнялся со сталкером. - Слышите? Снова этот звук.

Все бойцы услышали своего командира, а следом и подозрительное царапанье, от которого мурашки моментально пробежали по телу в предчувствии чего-то очень нехорошего. Шорох и скребетание переходили в нечто более шумное, будто зловещая какофония узнала о присутствии людей и таким образом на них отреагировала.

- Откуда исходит этот шум? - спросил Араб, пытаясь определить направление, но эхо сбивало его с толку.

- Думаю, с основного туннеля. - отозвался Меткий, расслышав в этом дьявольском шорохе нечто новое.

Кто-то пищал.

Сталкер до предела напряг слух и снова услышал отчетливый писк. Множество писков.

"О нет, только не это..."

- Надо бежать! - сдавленно сказал он.

- Почему? - с тревогой переспросил Егоров, надеясь, что его предположения не сбудутся и сталкер не произнесет это слово, но надежды оказались тщетны.

- Крысы! - ответил Меткий таким шепотом, от которого у всех пересохло в горле. Эти твари были одними из самых опасных в Зоне и дело заключалось не в отдельной особи - встретить их по одиночке большая редкость, - а в их стаях. Многим известно, какую угрозу могут представлять собой эти животные в обычной экосистеме, но по сравнению со своими зоновскими родственниками они казались безобидными зверьками. В Зоне крысы вырастали намного больших размеров, не говоря уже про их прожорливость и злобный характер. Однако главная особенность, которой стоило опасаться при встрече с этими существами, состояла в их коллективном разуме, который координировался одной самой матерой особью - крысиным королем. Такая тварь, прикрываясь своими собратьями, можно сказать, руководила действиями всей стаи, превращая ее в смертоносное оружие. Быстрые, крайне агрессивные и живучие - в канализациях и прочих подземных сооружениях крысы часто становились доминирующими организмами, убивая и вытесняя всех остальные существа.

- Немедленно сворачиваем в боковой туннель! - спешно произнес Егоров. Он надеялся, что им все же удастся избежать встречи с этими существами.

Пришлось прибавить в темпе, так как шум все сильнее распространялся внутри туннеля, походя на странную смесь писка и жуткого скрежета, будто множество когтей царапало грунт. Меткий весь похолодел от перспективы встретится лицом к лицу с крысами, которых он никогда не жаловал, особенно после случая, когда в одном из заброшенных коллекторов он и еще пара бродяг на заре своего сталкерства обнаружили несколько обглоданных трупов со следами зубов этих тварей. Тогда удалось подстрелить одну из них, причем сначала им показалось будто они застрелили другого зверя. Впрочем, ошибиться было просто, ведь крыса без учета хвоста имела в длину около девяноста сантиметров и данный факт повергнул начинающих сталкеров в шок, а когда они услышали за спиной мерзкий шорох, то рванули оттуда, словно ошпаренные. До сих пор первая встреча с представителем этих мутантов у него отложилась в памяти, особенно воспоминания о ее красных, налитых кровью глазах и множестве острых как бритва зубов, которыми она рвала плоть с человека. На сей раз Меткий хотел всячески избежать еще одного такого знакомства и, старясь, чтобы его голос прозвучал как можно уверенней, произнес в микрофон рации:

- Нельзя, чтобы нас учуяли, иначе мы не успеем дойти к нашей цели.

- Но сейчас Гон, разве они не должны бежать наружу или туда, где больше пищи? - усомнился майор.

- Если им от Выброса мозги вывернуло, то они кинутся на кого угодно, кто окажется рядом. Представьте, что вы чертовски голодны и перед вами лежит выбор пробежать несколько километров в поисках богатой добычи или наброситься на более скромную, но зато прямо под носом?

- Понятно. Десятый, шаги?

- Шестьсот двадцать пар, - немедленно доложил Гунн.

- Азимут два-девять-ноль. Идем в правильном направлении, - заключил Егоров.

Боковой туннель, через который шел примыкающий путь, практически ничем не отличался от основного - все тот же тотальный мрак. Самым опасным в этой ситуации являлось отсутствие места, куда можно спрятаться от голодных крыс, ведь если все же не поздоровится с ними встретиться, то на их отстрел никаких патронов не хватит. С другой стороны спешка могла сыграть злую шутку с группой; никто не отменял сюрпризы, которые могли расставить бродяги или те же наемники, поэтому задача Барса значительно усложнилась. Теперь группа ускорилась настолько, чтобы с одной стороны сократить свое пребывание в этом положении до минимума, а с другой не утратить внимательность при осмотре всего того, что находилось под ногами. Это требовало особенных усилий в частности от Барса, на котором закрепилась инженерная разведка. И все же Меткий понимал, что группа не успеет отойти на достаточное расстояние, чтобы стать незаметными для стаи этих злобных существ и в момент, когда он в этом окончательно убедился, шум перерос в топот сотен лап.

- Они выбрались из своих нор! - приглушенно крикнул сталкер.

- Вот дьявол... Восьмой контролируй локатором наш тыл! - приказал командир.

Князевич не теряя ни секунды использовал свой прибор, намереваясь определить, идут или нет за ними крысы. Сам-то он с ними лично ни разу не сталкивался, но даже одних фотографий тех, кто в этом "преуспел", ему было достаточно, чтобы полностью понимать степень всей опасности, угрожавшей отряду. Излучив в пространство импульс радиоволн Ka-диапазона, последние отразились и вернулись назад, а прибор измерил разность частот между двумя этими сигналами и обнаружил движение множества объектов, которых алгоритм оборудования не смог идентифицировать.

- Первый, есть контакт, дистанция сто пятьдесят, сокращается.

- Всем - боевая готовность! - рявкнул Егоров и разведчики выстроились в ряд, ощетинившись стволами своих автоматов, направили их в непроглядную тьму. В эту секунду Меткий подскочил к командиру и четко сказал:

- Оставьте, это нам не поможет. Их слишком много и они очень быстры, неужели у вас ничего нет с собой для отгона зверья? - скороговоркой проговорил Меткий.

- Есть, но они ни черта не годятся для их отпугивания!

- Но у этих тварей чувствительный нюх... стоп! У нас же есть спреи?

- Есть, по одному на каждого.

- Нужно быстро ими обрызгать себя и залечь вдоль стен, может тогда они нас не заметят и уйдут назад.

- Да ты в своем уме?! Хочешь, чтобы мы здесь полегли, как скот на убое?! - гневно отозвался майор. - Возьми свое оружие боец и приготовься открыть огонь!

- Он прав командир, - вмешался Гунн, слыша по рации весь разговор, - это может сработать.

За считанные доли секунды, майор оценил предложение сталкера и, заключив, что иного здравого предложения найти не удается, приказал всем обрызгать себя и напарников специальным спреем из небольших баллонов. Распылив аэрозоль, обладавший весьма отталкивающим запахом для человека, не говоря уже про животных, Меткий вместе с остальными подбежал к стене и лег возле нее животом вниз. Он понимал, если спрей не поможет, то бронекостюм мог быть лишь временной защитой против зубов крыс, приближавшихся со стороны развилки, после чего хищники разорвут его вместе с тем его хозяином. Топот и злобное кряхтение раздавались все ближе, сообщая о приближающейся стае. На связь вышел Егоров.

- Всем не шевелиться и не произносить ни единого звука. Быть может, у нас действительно имеется шанс, что они примут нас за нечто несъедобное.

Единственное, чего боялись все, так это звук выдыхаемого через противогазы воздуха, поэтому разведчики успокоили свое дыхание, дабы уменьшить сопротивление ему, и совершали медленные глубокие вдохи. Через четверть минуты вибрация от бега сотен существ теперь отчетливо ощущалась, заставляя терять самообладание. Наконец, хрипы и визг прозвучали рядом и неподвижно лежавшие разведчики услышали, как огромная армада крыс пробегала мимо них, стремясь куда-то вперед, но вдруг затаившиеся грушники и сталкер отчетливо услышали, как вся эта масса остановилась. Очевидно, что потеря жертв, которых крысы почуяли задолго до того, как сумели бы их увидеть, сбила с толку и теперь мутанты потеряли взятый след. Дальше запах отсутствовал и бойцы слышали возле себя беспорядочное топтание тел, растерянных от такого неожиданного поворота событий. Меткий, лежавший вместе с Барсом и Князем возле правой стены, повернул голову на левую сторону, поскольку ноктовизоры в противном случае пришлось бы поднимать на шлем и не остаться в кромешной темноте. От одного осознания такой возможности по телу невольно пробегали мурашки. Теперь разведчикам предстала орда гипертрофированных сородичей обыкновенных крыс, шныряющих в поиске отбросов в городских канализациях. Но эти твари выглядели куда более отталкивающе. Размерами от кошки до крупной собаки, на некоторых из них виднелась шерсть, кое-где вырванная вместе с кусками кожи - свидетельство жестоких схваток между собой, а может и с другими видами. Отдельные особи на удивление были полностью лысыми, с отвратительной складчатой кожей и жуткого вида мордами, хищно втягивающими воздух. Странным оказался тот факт, что крайне резкий запах спрея не отпугивал их, а скорее приводил в замешательство и сталкер с ужасом увидел, как несколько тварей подошли в противоположной стороне к одному из спецов, обнюхивая его с ног до головы. Узнать, чем все закончилось Меткий так и не сумел из-за неожиданно возникшей перед его лицом твари столь невообразимой, что ему показалось, будто сердце остановилось. Возле него всего в паре шагов встало настолько отвратительное создание, от вида которого к горлу сталкера подкатил комок. Ростом с взрослого сенбернара, покрытое ужасающими рубцами, похоже, от радиационных ожогов, с крупной морщинистой головой, в которой имелась внушительная пасть, наполненная десятками острых зубов. Теперь сталкер догадался, кто перед ним стоял.

"Крысиный король!"

К нему подбежало несколько крыс, которые в сравнении с лидером этой жуткой стаи смотрелись карликами, но монстр огрызнулся на них таким ужасающем шипением, от которого в жилах заледенела кровь. Он повел мордой и принюхался, и Меткий понял, что поворачивается эта жуткая тварь в его сторону. "Король" медленно подошел к сталкеру, приложившему максимум своих способностей прикидываться чем-то неживым и совершенно ненужным. Чудовище со злобным оскалом поднесло свою уродливую морду к шлему Меткого и теперь расстояние между его прибором ночного видения и носом мутанта оказалось не больше длины ладони. Огромные глаза дона Корлеоне крысиного мира светились, что делало существо еще более устрашающим. "Король" с шумом принюхался, но теперь громко фыркнул и злобно зашипел, открыв внушительную пасть с частоколом острых клыков. В эту секунду Меткому представилось, что если крыса решит напасть, то он успеет использовать свой автомат и отправит ей в морду целую очередь, однако мутант и не думал атаковать. Непонимание у вожака того, куда делась добыча, бывшая так близко, волной растерянности передалась всей стае и сотни крыс хаотично перебегали, не зная как им поступить. Все их инстинкты обострились, подталкивали к действию, но сбитые с толку не понимали как быть. Отвратительного вида главарь этой орды издал странный высокочастотный звук, на грани восприятия человеческим слухом и практически с места ринулся обратно в сторону основного туннеля. Тут же за ним бросились его собратья с новой надеждой найти добычу, к которой приведет их вожак. Голод подгонял крыс, поэтому они бежали стихийно, во всю ширину туннеля, причем многие проложили свой путь прямо по неподвижно лежащим разведчикам. Меткий в полной мере ощутил, как по его спине то и дело пробегали огромные крысы, но он за все это время не издал ни единого писка, ни единого громкого вздоха, пролежав так до тех пор, пока чудовищные существа не оказались далеко позади. Зная, какими коварным может быть зверье в Зоне, все до единого пролежали еще минут десять в гробовом молчании, пока Егоров по рации шепотом не бросил:

- Все целы?

В ответ ему поочередно подтвердили свою сохранность, по крайней мере в физическом плане бойцы оказались невредимыми, чего не скажешь про моральное состояние. Медленно, все еще находясь под впечатлением от недавней встречи, члены второй группы поднялись на ноги.

- Черт, это было по-настоящему жутко, - нервно отметил Барс, отряхиваясь от налипшей грязи.

- Штук десять пробежало по мне, - сглотнул Князь. - Ничего подобного со мной еще не случалось.

- Здесь такое впервые со всеми. Должен признаться, сталкер, идея использовать спрей оказалась действенной, - сказал майор и Меткий кивнул в ответ.

- Думал, эффект будет сильнее, но они были не столь восприимчивыми, как я рассчитывал, - отозвался он, разминая затекшее плечо.

- Нельзя всего предусмотреть, сталкер. Слушайте команду: проверьте оружие и приборы, о любой неисправности докладывать мне. Бдительность не терять; неизвестно, кто еще решит забрести сюда.

Проверка заняла немного времени и благодаря предусмотрительности ни один из приборов не был поврежден крысами, поскольку их все спрятали в рюкзаки. С оружием дела обстояли не хуже и вторая подгруппа уже пятью минутами позже организованно шла по туннелю, тянувшемуся дальше глубоко под толщей земли. Никто из разведчиков не смог бы точно сказать, на какой именно глубине они находились, но сейчас это не имело никакого значения, главное, что все факты указывали на верность предположения о предназначении боковой ветви туннеля. По прикидкам, оставалось пройти не более трехсот метров и в этом районе должен быть вход, по которому груз по идее отвозили в сторону станции. Расстояние казалось совсем небольшим - не более чем на пятнадцать минут хода, с учетом поиска взрывных устройств или недетектируемых аномалий, но все-таки опасения имелись и весьма существенные, заставлявшие сохранять высочайшую концентрацию. Оказалось, не напрасно.

Пройденные еще несколько десятков метров (Гунн насчитал всего семьсот двадцать пар шагов), детекторы разразились тревожной вибрацией, давшей понять, что впереди где-то находилась аномалия, но по неясной причине приборы не могли ее точно локализовать. Егоров знаками показал всем соблюдать полное молчание и отныне обмен информацией должен был вестись исключительно при помощи жестов. Каждый, показал большим пальцем вверх, подтверждая команду. Егоров указал на встроенный в рукав спецкостюма экран детектора, демонстрируя, что ориентироваться по нему нельзя. Действительно, если аппаратура не могла локализовать аномалию, то толку от нее совсем немного и в этих случаях нужно полагаться на классические методы их выявления. Меткий, Егоров и Барс, подобрали с земли по жмени гравия возле самой железной дороги и вместе стали бросать камни в, казалось, пустое пространство. Несколько попыток не принесли результата и данный факт приводил в некоторое недоумение, ведь не могли же все детекторы у шестерых человек одновременно выйти из строя, но при этом давать ложные сигналы? Наконец, один из бросков Барса увенчался успехом, когда мелкий камень влетел в некую область пространства и его буквально разорвало на несколько частей. Он удивился, решив снова бросить в то же место еще один небольшой камень, однако на этот раз тот пролетел дальше и, как ни в чем не бывало, спокойно упал метрах в семи от грушника. Заметив странный эффект, сталкер подал знак остановиться. Следующие пять минут спецы наблюдали, как Меткий с одинаковым интервалом времени бросал в данную точку по одному камню, пока не выявил в аномалии интересную особенность. Она оказалась подвижной и меняла свое положение с явной закономерностью, которую и стал выяснять сталкер, под внимательные взгляды грушников, напряженно следивших за его действиями. Им доводилось видеть нестационарные или мигрирующие аномалии гравитационной природы, хотя двигающиеся в ограниченном пространстве да еще с определенной закономерностью встречались редко. Чтобы определить область действия аномалии разведчики потратили четверть часа, пока не убедились в невозможности ее обхода. Единственным выходом из ситуации мог быть только проход сквозь нее, точнее, в моменты, когда она исчезает в определенных местах. Определив глубину аномальной области в двадцать метров и ширину образованного прохода с помощью десятка камней, брошенных по левой и правой сторонам, у бойцов получилось наметить две границы. Они должны были послужить ориентиром для каждого из шестерых человек при пересечении аномалии. Еще раз убедившись, что алгоритм ее появления один и тот же и не меняется, Меткий указал пальцами определенную им последовательность.

"Три, два, четыре, четыре, два"

Цифры означали секунды действия аномалии на определенном участке, на котором она исчезала и снова появлялась. Затем, бросив пять камней, сталкер указал ими точное расположение безопасных точек, где нужно остановиться, чтобы подождать, когда аномалия исчезнет. Таким образом, получалась схема: три секунды ждешь, потом бежишь к первой точке, там ждешь две секунды, пока аномалия не исчезнет - бежишь ко второй и так далее, пока не выберешься за ее пределы. На подробное объяснение ушло немного времени и когда все без исключения поняли принцип прохода, Меткий показал знаком необходимость ему пойти первым. Однако Егоров жестом дал понять, что не дает на это разрешение, указав на Гунна. Попытка переубедить командира не дала результата, поскольку, как бы цинично это не звучало, но по всем правилам ни командир, ни сталкер не должны первыми идти. Это решение исходило из соображений о слишком большом риске потерять командира и проводника, именно поэтому в первую очередь шли те, кто были не столь важны с точки зрения выполнения операции. Майор и сталкер здесь имели приоритет. Меткий чертыхнулся про себя, но был вынужден подчиниться, однако прежде, чем Гунн сделал первых шаг по направлению к аномалии, сталкер еще раз жестами объяснил ему последовательность прохождения и только после этого старшина Мамедов взял на себя роль первопроходца. Как и сказал Меткий, потребовалось определить, когда аномалия исчезала и, дождавшись нужного момента, Гунн в два шага оказался там, где лежал первый камень. Две секунды - и он у второго.

"Главное не оступиться" - нервно подумал старшина, досчитав до четырех и в несколько прыжков с ноги на ногу оказался в третьей точке. Переждав там нужное время, Гунн пробежал еще несколько метров, прежде чем остановился прямо возле последнего камня. Волнение сказалось в полной мере, когда Гунн неуверенно стал, сместившись немного в сторону и этим чуть было не допустил роковую ошибку. Произошла кратковременная потеря равновесия, когда грушника едва не увлекла в свой эпицентр невидимая сила, но из-за своей непродолжительности в активном состоянии она исчезла до того момента, когда смогла бы расплющить человека. От неожиданности Гунн лишь автоматически сделал шаг в бок и, выждав положенный срок, прыгнул вперед в ту область, где по идее аномалия должна закончиться. Так оно и случилось, хотя грушнику показалось, будто сердце у него разучилось биться - столь напряженным выдалась эта прогулка. Отдышавшись, Гунн показал, что находится в безопасности. Все последующие попытки пройти аномалию оказались удачными и группа с успехом сумела миновать опасную область, пройдя дальше в туннель.

На восьмисотой паре шагов, Барс, шедший впереди всех первым заметил впереди расширение прохода, а точнее его левой части. Он показал знак остановиться. Впереди с боку виднелась довольно широкая платформа, на которую когда-то выгружали содержимое вагонов. Не смотря на наличие кабелей, тянувшихся вдоль стен туннеля, ни одна осветительная лампа не работала и это место не оказалось исключением. С обоих боков к платформе подходили лестницы, по которым разведчики быстро забежали на нее, очутившись возле тянущегося в сторону от туннеля довольно широкого прохода. Егоров остановился, насчитав вместе с Арабом восемьсот тридцать пять пар шагов. Быстро уточнив направление, он выяснил их местонахождение на карте с точностью, не превышающей двадцати метров. Исходя из него, получалось, что до станции оставалось около ста пятидесяти метров, с некоторой погрешностью. Барс тщательно осмотрел проход, по которому, как выяснилось, шли рельсы, сваркой прикрепленные к швеллерам, вмонтированным в бетонный пол. Вероятно, сделал вывод грушник, по ней ездили вагонетки предназначенные для перевоза каких-то предметов. Радиосканирование эфира дало отрицательный результат, правда ждать положительного особо и не приходилось. Ничего похожего на мины-сюрпризы сержант не обнаружил и дал добро идти дальше и первым пошел дальше, исследуя весь дальнейший путь. Сбоку и чуть сзади за ним следовал Меткий, осматривая с не меньшим вниманием стены, пол и потолок сооружения. Как и в туннеле тут тянулись прикрепленные скобами толстые кабели, а кое-где размещались таблички с предупредительными знаками. Из-за отсутствия точных данных относительно того, где должны были засесть наемники, предстояло обследовать все закоулки или боковые помещения, которые могли оказаться проходом к их укрытию. Однако в ходе осмотра, на протяжении метров пятидесяти вдоль длинного коридора, от него лишь изредка отходили комнаты, имевшие сугубо техническое назначение. Любой шорох или звуки шагов, настораживал и создавал поистине сюрреалистическое впечатление. Здесь, где-то глубоко под землей в Зоне группа из шести человек продвигалась все дальше внутрь огромного подземного сооружения, отрезанная от внешнего мира. Никакой связи, ровным счетом ничего. Если они здесь все сгинут, то другая подгруппа через условленное время уйдет из Зоны и операция будет признана провальной, размышлял Меткий. Этого никак нельзя допустить, ведь впереди находится их цель и если они подведут командование, то страна понесет огромный ущерб. Чем бы не занимались частники, их информация позарез нужна руководству и упущенный шанс добыть ее может привести к чему-то крайне серьезному. Для Меткого не суть важно, что конкретно столь ценного содержалось в ней, но он всего лишь сталкер, работающий на военную разведку и главным для него было помочь спецам выполнить свою работу. Ради этого агент сделает все.

29 октября 2016 года. Научно-исследовательский комплекс изучения. Чернобыльской аномальной Зоны

На седьмое "утро" рация была полностью собрана и проведенные тесты, показали, что связаться по ней можно. Для подготовки сообщения, которое предстояло послать через спутник за тысячу километров, Самонин поднялся на минус третий уровень, где спрятал две кодовые книги. Предусмотрительно взятый с собой респиратор, оказался крайне полезным, особенно в моменты, когда пришлось переступать через трупы людей. Их вид был крайне отталкивающим и за те несколько суток, в течение которых они разлагались, запах от них должен исходить соответствующий. Характерный фиолетовый оттенок теперь присутствовал на лицах погибших и Самонин старался побыстрей пробегать мимо них. Дойдя до технического помещения, где он скрывался после саботажа, Алексей немедленно забрался на стеллажи и снял вентиляционную решетку. К своему облегчению, завернутые в тряпку книги оказались целы и невредимы, и, вернувшись назад в лабораторию, инженер продумал сообщение в Центр, а по окончании посоветовался с биологом, который внес несколько своих правок, после чего оно было зашифровано с помощью книг.

Силы к Руденко постепенно возвращались и практически все действия он мог совершать сам, без посторонней помощи. В следствие, того, что не было необходимости присматривать за биологом, у Алексея появилось больше времени для обследования кабельных туннелей. Одев свой костюм РБХ-защиты, инженер спустился на самый нижний уровень - сердце всего комплекса. Именно отсюда распределялась энергия для огромного бункера, без которой никакое существование - и тем более исследования - не могли обойтись. Толстые кабели уходили на каждый из уровней от комплексного распределительного устройства, состоящего из ячеек в виде соединенных шкафов в нескольких рядов с изображенными знаками опасности высокого напряжения. Миновав целое скопление высоковольтной электротехники, Алексей вышел к той части помещения, откуда через отверстие в стене входили защищенные кабели в длинный туннель, тянувшийся на десятки метров вперед. Пройти в нем мог только один человек и Алексей не без опаски вошел внутрь, где внутренне пространство слабо освещалось лампами, прикрепленными к потолку на расстоянии приблизительно пятнадцати шагов друг от друга. Свет от них падал на пыльный пол, по которому шел Алексей, поднимая в воздух облачка пыли. Пространство заполнялось странным гулом, шедшим откуда-то впереди, а сильное эхо сильно действовало на нервы, словно за инженером кто-то ступал по пятам. Ощущение казалось столь реальным, что Самонин невольно оглянулся, но к своему облегчению убедился в безосновательности своих опасений.

"Надо было взять с собой оружие" - мелькнула запоздалая мысль.

Идти пришлось недолго и впереди Алексей увидел проход в вертикальную шахту. Кабели вели именно из нее, поэтому инженер заключил, что скорее всего она должна оканчиваться чем-то вроде установки непосредственно возле стационарной аномалии, описанной Руденко. О природе аномалии Самонину не было ничего известно, а спросить про нее биолога он забыл, будучи полностью поглощенным работой над радиостанцией, однако искренне надеялся обойтись без близкого знакомства с ней. Вблизи у лестницы, встроенной прямо в стену шахты, уходившей почти к самой поверхности, его объял страх. А вдруг там, наверху, нет выхода, кроме установки для электроснабжения комлекса? Что если не удастся выбраться и связаться с Центром? Неужели ему суждено быть замурованным здесь навсегда?.. Страх проник внутрь, он отравлял сознание, подрывал силу воли. Самонин протянул руку, чтобы схватиться за нижнюю скобу лестницы, но в один момент засомневался и отдернул ее назад. Стоит ли подниматься, вопрошал он себя, для констатации факта своей полной безысходности? Может лучше дождаться группы спасения, уповая на их человечность? Они же должны проверить, не остался ли кто живой внутри, правда? Ведь именно так поступают нормальные люди, когда вбегают в пылающий дом проверить, не нужна ли кому помощь? Алексей зажмурился, но когда решился посмотреть вокруг, на него чудовищной тяжестью упала суровая реальность. Он взглянул вверх и что силы крикнул:

- Никто не придет на помощь, никто не станет тебе помогать! Вбей это себе в голову! - и схватил рукой железную скобу.

***

После напряженного перехода среди холодных стен, подгруппа Егорова подошла к довольно внушительному помещению, где и заканчивались рельсы. Как изначально предполагалось, здесь действительно стоял электровоз с прикрепленными к нему вагонетками, в которых находились какие-то железки и другой строительный груз, видимо, не перевезенный из-за аварии на электростанции. Наверху и вбок в стены отходили вентиляционные пути квадратного сечения, а также разные кабели, часть из которых тянулась от электрощита с полустертой надписью об опасности высокого напряжения. Бойцы быстро рассредоточились, проверяя каждый угол, однако из этой транспортной шахты имелся лишь один выход, ведущий в остальные части подземного монстра, а кроме того, имелась шахта грузового лифта. Последнюю Егоров лично осмотрел, однако ничего, кроме тросов не увидел, да и сама кабина лифта находилась метрах в десяти над ним, поэтому майор не стал здесь задерживаться. Складывалось впечатление, будто ничем иным как убежищем, часто строившихся возле военных станций, это торжество конструкторской мысли не могло быть. Именно сюда должны были спешно спускаться военные, дежурившие на объекте, после того, как доложили верховному командованию о приближении вражеских ракет. Воображение рисовало кадры, где множество человек бежали вниз, понимая, что через считанные минуты весь мир сгорит в атомном огне.

Барс показал знаком "чисто". Остальные ответили тем же. Проход вел в еще один коридор, от которого отходило несколько помещений с дверьми. Открытая гермодверь в коридор, вероятно, оставлена тут в таком состоянии создателями этого детища инженерной науки. Егоров показал, чтобы Араб и Гунн проверили помещения по левой стороне, а Барс и Меткий вместе с ним занялись осмотром всех комнат на правой. Коридор контролировал Князь, который в случае угрозы должен был установленным сигналом предупредить остальных. Дизельгенераторная и продовольственный склад оказались пустыми - выяснилось, туда просто не успели завести оборудование и припасы на случай длительного пребывания персонала. На удивление зональные организмы им практически не встречались. Лишь однажды Меткий остановил рукой Барса, перед тем как тот чуть было не подошел к подозрительного вида наростам, которыми оброс добрый кусок стены одного из помещений. Образование напоминало плесень, но сталкер узнал в нем грибоподобный организм, один из здешних его видов. Приближаться к нему категорически воспрещалось в виду наличия у него ядовитых спор, чье действие до сих пор не изучено, за исключением их смертоносности. Пришлось покинуть опасную зону и поочередно обследовать все комнаты бункера, хотя никаких признаков присутствия человека грушники не обнаружили. Майор быстро отметил у себя на электронной карте некоторые приметы, а затем скомандовал продолжать движение и бойцы устремились в коридор, напоминавший кабельный канал, через который бункер соединялся непосредственно с самой станцией. Коридор был довольно узким и свободно по нему мог идти только один человек, поэтому первым вновь пошел Барс и, как выяснилось, не зря. Возле самого выхода из канала сержант нашел нечто бросившееся ему в глаза. Он вытянул назад руку с открытой ладонью, тем самым сообщив остальным остановиться. Даже через ноктовизор не сразу, но обнаружилась опытным взглядом Барса проволочная растяжка. Внимательно осмотрев все по бокам и дальше - мало ли, а вдруг сюрприз не один? - сержант увидел источник опасности. В ней грушник мгновенно определил противопехотную осколочную мину заграждения или сокращенно ПОМЗ-2М, приделанную чем-то вроде металлического крепления к стене. Это был знак того, что группа может идти в правильном направлении, однако Барс демонстративно переступил растяжку, показывая остальным, что ее будет сложно разминировать, имея ввиду очень высокий риск взрыва. Все остальные последовали его примеру и осторожно миновали опасный участок. Хитрость тех, кто ее установил стала ясна: они использовали для минирования советские типы взрывных устройств, которые можно купить на черном рынке, а значит, затруднить противнику анализ того, кем они являются их владельцы. Однако в этом случае такая уловка не сработала, поскольку их происхождение удалось установить другим путем. Естественно, авторство ловушки могло принадлежать сталкерам, но каждый чувствовал, что на самом деле они на верном пути. Маловероятно, чтобы какие-нибудь бродяги, находясь столь далеко от баз, забрались в такие дебри подземелий в попытках скрыться от преследования.

Перейдя кабельный коридор, группа вышла в некую объединительную комнату, на полу которой валялись обломки мусора и толстый слой пыли, но главное, из нее вел проход на высокую маршевую железную лестницу с поворотами и ржавыми перилами. Егоров подошел к Барсу и сам внимательно осмотрел ее, после чего показал известный жест, означавший соблюдение тишины. Затем командир дал приказ идти по одному, опасаясь за надежность конструкции и первым пошел Барс, предельно осторожно переступая ногами в мертвой тишине. Многолетние тренировки научили сержанта ступать среди городских построек предельно тихо, так, чтобы даже находившийся совсем рядом противник не подозревал о его наличии. Выглянув в коридор, сержант заметил, что он отходит лишь в одну сторону. Детектор молчал и грушник дал знак рукой остальным: "Все чисто, можно подниматься". Двумя минутами позже, разведчики, миновав лестницу, вышли в довольно большую комнату прямоугольной формы. Эта бетонная коробка полностью пустовала, скорее всего, из-за деятельности черметчиков между Первой и Второй катастрофами, однако пустое пространство создавало довольно сильное эхо и пришлось изрядно постараться для избегания шума. Меткий ничуть не уступал своим коллегам из спецразведки в умении бесшумно ступать по бетонному полу, но данный факт воспринимался само собой разумеющимся, поэтому он следовал сразу за сержантом, стараясь не упустить что-либо подозрительное. Где-то впереди шмыгнула пара заблудших крыс, чей писк подействовал на нервы всем, но прежде чем бойцы хоть как-то отреагировали на него, мелкие твари убежали в неизвестном направлении через боковой вентиляционный люк. Как ни странно, но во многих местах стены изрядно потрескались и никакого объяснения этому не находилось. Выйдя из пустой комнаты, бойцы перешли еще несколько помещений, где стояли разобранные и сломанные скелеты шкафов с разграбленной электроникой и прочей аппаратурой, когда-то напичканной военными учеными для обслуживания всей станции. Егоров прикинул, что где-то поблизости мог находиться командный пункт и вычислительный центр, хотя прежде требовалось обследовать множество коридоров и помещений, чтобы добраться к нему. Он чувствовал - цель должна быть близко.

Группа завернула в очередной поворот и Барс обнаружил здесь еще три растяжки, которые в этот раз пришлось обезвредить, ввиду большой опасности попытки их просто игнорировать. Последовательно, с предельной осторожностью грушник разминировал одну за одной ловушки оставленные недавними обитателями для непрошенных гостей. Отложив в сторону мины так, чтобы они не помешали, Барс прочистил дальнейший путь и группа выдвинулась дальше, благо радиационный фон не превышал установленное допустимое значение и счетчики молчали. Пройдя несколько переходов, группа вышла в коридор, под потолком которого шли вентиляционные трубы и отходили кабинеты, где кроме гор всякого хлама бумажек и строительного мусора ничего не осталось. Откуда-то впереди отчетливо донесся чей-то кашель и Барс поднес руку к шлему, показывая, что он слышит звуки. Остальные подтвердили. Обойдя широкую спину Барса, Егоров бесшумно подошел к двери, которой оканчивался заброшенный коридор. Вместе с ним встал Гунн и прислушался к звукам из-за двери, благодаря конструкции шлемов, несильно снижавших способность слышать даже шорох. Однако здесь же раздавались шаги, то отдаляясь то приближаясь. Кроме того из щелей виднелось слабое свечение, говорившее о об источнике света за дверью. Майор прикинул, что, по всей видимости, это мог быть часовой, охранявший подступ к убежищу своего отряда. Тогда он показал Меткому уйти в тыл группы и теперь его задача состояла в прикрытии спин остальных спецназовцев. Настал час вступить в игру исключительно профессионалам своего дела. Как и задумывалось отряд разбился на нечетные команды: Егоров и Гунн, а также Барс, Араб и Князь. Из бокового кармана рюкзака, командир достал миникамеру на шланге-проводе и подсоединил его к своему КПК, экран которого предусмотрительно установил в режим низкой яркости, чтобы на нем можно было видеть изображение, а света от прибора исходило как можно меньше. Между дверью и порогом имелось небольшое расстояние, но его хватило для возможности аккуратно просунуть под него камеру на изогнутом проводе. На КПК появилась довольно четкая картинка. Как и ожидал Егоров в уходящем вперед коридоре туда-сюда ходил серьезно экипированный человек с респиратором на лице, а видеть все эти подробности помогал установленный чуть вдалеке электрический светильник. С помощью камеры командир осмотрел расположение коридора, тянувшегося в правую сторону. В гробовом молчании Егоров наблюдал за тем, как боец ходил, то удаляясь, то вновь подходя к двери. Из манеры движения наемника - монотонной и даже где-то на автомате - майор заключил, что он охраняет достаточно долго, быть может, не первый час. Значит, решил Егоров, ему не удастся сохранять полную концентрацию столько времени. Более того, сейчас объекту невдомек, что в полуметре от него находится целя группа вооруженных солдат. Понаблюдав пару минут за часовым - его вид практически полностью соответствовал тем, кого запечатлел сталкер на своей видеосъемке - командир установил одну характерную особенность. Дойдя до конца коридора, обнаруженный наймит разворачивается и стоит несколько секунд на одном месте после чего, идет назад метров десять, а затем все снова повторяется. Держа в руке КПК, Егоров левой рукой обхватил свое правое запястье, означавшее "ВРАГ". Дальше произошел обмен жестами:

Гунн: сколько?

Егоров: один. Винтовка.

Гунн: понял.

Егоров: на счет три, ликвидировать.

Гунн: понял.

Встав, майор держал КПК и прикинул высоту наемника. Оказалось, он приблизительно такого же роста как и сам Егоров, поэтому командир пальцем указал точку на двери, куда нужно стрелять. Старшина Мамедов кивнул - "понял" - и отошел на пару шагов назад, установив автомат в одиночный режим. Движение на экране КПК привлекло внимание командира и он, жестом показал соблюдать предельную тишину, хотя, казалось, что их не смог бы услышать даже человек с исключительным слухом. Однако, боец за дверью неожиданно остановился, будто привлеченный чем-то, но постояв так недолго, вновь принялся выписывать привычный маршрут. Видя, как наемник подходит к двери, Егоров снова показал точку на двери.

Гунн: готов.

Егоров: три, два, один - огонь! Старшина плавно нажал курок и прозвучал еле слышимый "пуф". В двери образовалась аккуратная дырка, а за ней раздался звук падающего тела. Спрятав камеру, Егоров махнул напарнику рукой - "вперед!". Действовать нужно было решительно, но сохраняя свое преимущество внезапности и скрытности. Вдвоем, переключив автомат в режим огня очередью, они открыли дверь и бесшумно вошли внутрь коридора. Подняв ноктовизоры, бойцы увидели мертвого наемника с прострелянной головой. При сложенных прикладах, позволявших эффективней использовать автоматы в замкнутых пространствах, два спецназовца пошли дальше. Следом вышла команда Барса.

***

Ричард Коллинз, бывший сержант разведывательного подразделения морской пехоты США, чувствовал себя отвратительно. Впрочем, такое состояние у него сохранялось уже третью неделю, сразу после того случая, когда он забрел в область повышенного радиационного загрязнения. С тех пор все его существование превратилось в сущий ад и лишь его природная стойкость и воля не дали ему совершить то, что представлялось избавлением от страданий. Час назад в очередной раз его вырвало и жуткий спазм в животе был таким сильным, что он сам удивился собственной стойкости, потому как впервые не потерял сознание от боли. Недавно у него стали выпадать волосы, а цвет лица приобрел нездоровый бледный оттенок, подобно мертвецу. Правда сам Коллинз давно смирился со своей участью и даже если он и выберется отсюда, то жить ему останется недолго да и то, если попадет в хороши руки. Может в военно-морском госпитале в Норфолке, думал он. Вроде бы там есть толковые специалисты. Но как его туда доставят и что он скажет? Бродил по окрестностям Фукусимы? Коллинз усмехнулся и тут же его лицо исказила гримаса боли, а он согнулся в эмбриональной позе от сильного спазма в животе. Не светит ему Норфолк, признался Коллинз себе. В лучшем случае засунут в какую-нибудь военную базу под присмотр местного врача, которому доходчиво объяснят про избегание всяческих вопросов, в духе: "Где с вами могло такое произойти?". Ему просто поручат делать свою работу да помалкивать. А в один прекрасный день - Коллинзу непременно хотелось, чтобы это был солнечный день - когда к нему зайдут в изолированную от всех палату, то обнаружат его мертвым на больничной кушетке. Ему, как и любому человеку, не хотелось умирать, тем более вот так, словно собака, над которой провели некий чудовищный и неудачный эксперимент. Он твердо для себя решил, что не воспользуется своим пистолетом. Хоть ему пришлось в своей жизни повидать много смертей, эти кадры не превратили его в бесчувственное существо, напротив, он еще больше понял ценность жизни и ни за что не стал бы по своей воле с ней расставаться.

Тело Коллинза все ломало и боль стала неотъемлемой составляющей его существования. Порой ему казалось будто она была всегда с первого дня рождения и он чувствовал, как начинает привыкать к ней. В те счастливые минуты, когда страдания становились не такими сильными, бывший сержант однажды шутливо заметил своему напарнику Майклу, что боль оказалась куда верней, чем его бывшая жена. Во всяком случае, теперь она была его неразлучной спутницей. Сейчас он просто лежал на сложенной из подручных средств "кровати", напичкав себя целой кучей антирадиационных препаратов. Кроме боли его спутницей была и тишина, ведь к зараженному по очевидным причинам практически никто не заходил, за исключением тех раз, когда ему приносили еду или лекарства. Сейчас через закрытую дверь доносились только размеренные шаги часового или обрывки чьих-то разговоров, но в этот раз звук, который он услышан, не походил на остальные. Где-то неподалеку что-то тяжело упало и Коллинз насторожился. Проведя здесь немало времени, вся обстановка стала ему знакомой, как для дирижера, досконально знавшего собственный оркестр. Поэтому любой нетипичный звук был для него как фальшивя нота для музыканта. В одно мгновение у морпеха обострилось притупленное чувство опасности, он вновь в полной мере осознал где находился. Встать оказалось не просто, но приложив немалые усилия, Коллинз все же поднялся на ноги и с трудом сумел добрести до двери, чтобы прислушаться. Справа были слышны чьи-то тихие шаги, причем наймит совершенно точно определил в них принадлежность минимум двух человек. Но в этой части коридора был только один часовой, тогда почему там сейчас двое, да еще двигающихся так тихо? Первичное желание открыть дверь уступило осторожности, особенно когда шаги стали приближаться к его двери. Как бы не старались те, кто находился снаружи идти тихо, быть полностью бесшумными у них не получалось. И тут Коллинз в одно мгновение все понял: это спланированное нападение. Скорее инстинктивно, нежели полностью осознанно, наемник схватил дверную ручку и потянул ее на себя. Кто-то извне пару раз легко дернул дверь, но, видимо, решив, что он заперта бросил эту затею и пошел дальше. Теперь Коллинз нисколько не сомневался в своих выводах - на их базу произошло нападение неизвестного противника. Он, все еще продолжая держаться за дверную ручку, поднял с пола кусок толстой арматуры, найденной среди всякого строительного мусора и осторожно, без звона, вставил ее в ручку двери так, чтобы извне ее нельзя было открыть. Однако он давно не становился на ноги и непредвиденная трата энергии для его измученного организма ответила такой болью, что стерпеть ее стоя оказалось выше его сил. Поэтому, как только он отпустил ручку, наемник почувствовал потерю сил и резкий приступ, от которого Коллинз согнулся и медленно спустился на пол.

***

Пройдя уходящий вперед коридор, майор попытался открыть первую дверь справа. Изнутри ничего не было слышно, но когда он потянул за дверную ручку к своему удивлению заметил, что она не открывалась. Выламывать ее естественно никто не собирался и командир показал знак продолжать движение. Впереди все отчетливее слышалась явно нерусская речь, однако Егоров прекрасно знал на каком языке говорят те, кто укрывается здесь. Английский, но с явно нетипичным акцентом для жителей Великобритании или Австралии, выдавал в них американцев, как и считалось изначально. Егоров прислушался, но на сей раз ничего не разобрал. Ближе всего к следующей двери оказался Гунн. Он тут же присел на одно колено и "заглянул" за угол небольшим зеркалом с антибликовым покрытием. Отражаясь в нем, кабинет казался небольших размеров - приблизительно три на три метра, где разговаривало двое человек. Один из них сидел лицом ко входу, второй же был виден со спины. Оружие отсутствовало, но скорее всего, предположил Гунн, оно лежало на столе, возле которого восседали частники. Жестами Мамедов объяснил майору обстановку и тот ответил утвердительным жестом, но немедленно показал знак внимания. Разговор возобновился.

- ...рейд завершился успешно, показатели четкие, с низким коэффициентом рассеивания, - констатировал голос первого наймита, обращенного к проходу лицом.

- Чтоб они под землю провалились, со своими замерами! - резко ответил сидевший спиной второй наймит. - У Коллинза после того раза лучевая болезнь развилась и не факт, что он протянет долго. Хотя ему хорошо было известно, на что подписывался, - мрачно добавил он и тяжело вздохнул. - Ладно, скоро на выход. Тем более от последнего Выброса в здание появились трещины. Думаю, здесь становится слишком опасно. - Его напарник ничего не ответил. Тогда второй наклонился вперед и добавил: - Я уже просто не могу здесь дольше быть, это место... чёрт, оно сводит меня с ума, Майк, - признался наемник.

- Не только тебя одного.

Сидевший лицом к двери "серый гусь" встал. Поскольку расположение противника теперь было известно, Егоров положил руку на плечо Мамедова, означавшее "действуй". Гунн резко ворвался в открытый дверной проем и сделал несколько выстрелов в грудь высокого, подстриженного под "бокс" мужика, который даже не успел как следует удивиться и упал назад. Второй, сидя спиной к двери на ящике, заменявшем ему стул, получил свою порцию свинца следом и рухнул с прострелянной головой лицом вперед. Звон падающих гильз мог быть слышен, поэтому спецы не стали терять ни секунды времени. В кабинете больше никого не оказалось и Гунн показа знак "все чисто". Егоров немедля скомандовал идти дальше в направлении поворота. По ходу движения раздались чьи-то шаги, спешно идущего по направлению к грушникам. Егоров пальцем указал в строну, откуда исходил звук и Гунн дал знак, что понял. Из-за поворота вышел коллега трех мертвых наемников и теперь настала очередь отправить его вслед за ними.

- Майк, где вы там застря... - завершить фразу противник в камуфляжном бронекостюме не успел и рухнул с двумя дырками в голове, а на стене появились брызги крови вперемешку с кусочками черепа и мозгов.

"Проклятый звон гильз!" - мелькнуло в голове у майора. От него никуда нельзя избавиться и действовать требовалось еще быстрее. Осмотр открытого кабинета за углом, откуда вышел последний частник, дал отрицательный результат и спецы продолжили прочесывать коридор со своей стороны.

***

Барс вместе с Арабом пошли в уходившую вправо от входа часть коридора, где только что стоял часовой, чей труп оттащили к Меткому. Князь, как и следовало, пошел вместе с ними и вел дополнительный контроль пройденного участка, на случай, если сталкера втихую уберут и зайдут в тыл. Боковые кабинеты, оказались пустыми и кроме развешанных плакатов о важности революции уметь себя защитить да нескольких полустертых схем помещений ничего не было, но за прикрытой дверью явно послышалась возня. Грушники, осмотрев зеркалом поворот налево, убедились в его безопасности, затем подбежали к двери с разных сторон и замерли. Гранаты для штурма с самого начала решили использовать только в крайнем случае, ввиду большого риска повредить носители информации, которые могли оказаться внутри помещения. Барс показал пальцами счет и когда он достиг трех, Араб первый вбежал внутрь, а через полсекунды за ним вошел сержант. Они мгновенно разобрали свои сектора и постоянные тренировки помогли им обнаружить цель прежде, чем та сумела выкрикнуть хотя бы слово и Барс, отличавшийся поистине невероятной точностью стрельбы, выпустил короткую очередь по человеку, занятого чисткой свого оружия на самодельном столе. Человек дернулся, но практически сразу же рухнул, как подкошенный на бетонный пол, однако в этот раз оружие в его руках по-настоящему громко ударилось о пол. Осмотр кабинета нечего не дал, кроме обнаружения некого подобия кровати, составленной из подручных материалов, где лежала пара иноземных автоматов, магазинов к ним и нескольких индивидуальных пайков. После этого у грушников осталось совсем немного времени, прежде чем до остальных наймитов окончательно могло дойти о нападении на их базу, но фактор неожиданности все еще сохранялся.

***

Гунн, имевший лучший сектор для обзора, первый вышел в достаточно широкий коридор, чтобы в нем могло идти два человека. Поочередная проверка остальных комнат дала отрицательный результат в поиске других наемников. Впереди имелся выход на лестничный узел, а сам коридор снова заворачивал вправо. Следовательно, сделал вывод майор, по всему этажу большим квадратом тянулся коридор, по внешней стороне которого шли кабинеты, режимно-секретный отдел и прочее. Воспользовавшись зеркалом, Егоров с его помощью просмотрел пространство, присев на одно колено. В нем он увидел приближающихся напарников и подал знак "свои". Когда командир убедился, что не попадет под случайный дружеский огонь, то вместе с Гунном вышел и грушники встретились возле внушительной двустворчатой двери с табличкой, вывешенной более тридцати лет назад, на которой виднелась красноречивая надпись - "Командный пункт". Жестами бойцы обменялись оперативной информацией.

Егоров: минус три. Чисто.

Барс: минус один. Чисто.

Егоров [указывая на дверь командного пункта]: там - противник.

Барс: понял.

С часовым выходило пятеро убитых, значит в живых остались не менее четырех человек, с учетом тех, кто вернулся из рейда. Князь отправился к лестнице, чтобы там проверить обстановку и контролировать пролеты. Остальные спецы прислушались к обрывкам разговора наймитов внутри командного пункта. По голосам Егоров насчитал троих, однако их могло быть и больше. На раздумывание осталось совсем немного времени, ведь в любой момент оттуда мог кто-нибудь выйти и сорвать операцию, поскольку спеназовцы еще не знали, где точно находились документы. Егоров прикинул, что коль в одном месте сосредоточено наибольшее количество наемников, значит, высока вероятность важности этого помещения. Не имело смысла прятать все ценное где-то в другом месте, ведь при чрезвычайной ситуации их нужно срочно вынести из станции, а для этого документация должна находиться под рукой и под надежным охранением. Следовательно, заключил он, нужно максимально быстро провести ликвидацию всех, кто находится внутри. Послышались звуки шагов приближающегося к двери человека. Егоров мгновенно отреагировал, показав Князю, чтобы тот зашел внутрь лестничного пролета, а сам вместе с остальными забежал в дверь, за которой находилась столовая. Такую случайность нельзя спрогнозировать и майор, держа наготове оружие, внимательно слушал все происходящее снаружи. Из скрипнувшей двери вышел один человек, после чего последовал хлопок и все спецы замерли в ожидании того, куда он пойдет, но вопреки предположениям наемник сделал лишь несколько шагов. По неизвестной причине противник остановился словно чем-то привлеченный. По звукам командир понял, что наймит на несколько секунд замялся, однако возобновил движение в сторону, откуда майор с Гунном завернули минутой ранее. Егоров чуть подождал и, осторожно выглянув, заметил, как Князь, спрятавшийся в лестничном проеме, подал знак:

Князь: вижу цель.

Егоров: действуй.

Рядовой Князевич поднял свой автомат и, посмотрев через коллиматорный прицел в затылок идущего впереди противника, нажал курок. Пуля со сверхзвуковой скоростью прострелила голову наемнику и он распластался на полу.

Князь: чисто.

Егоров: проверь, затем возвращайся на свою позицию.

Князь: понял.

На все ушло секунд пятнадцать и когда стало ясно отсутствие угрозы от шестого наемника, остальные грушники подошли к двери командного пункта. Егоров с Гунном принялись искать щель, через которою они собирались просунуть микрокамеру на проводе, но неприятность заключалось в отсутствии у этих дверей даже небольшого зазора, исключавшей применение микрокамеры. Тогда из рюкзака Гунн достал переносной доплеровский радар и посланный им непрерывный зондирующий сигнал в сторону двери на частоте тридцать шесть гигагерц, просканировал помещение в нем. Для такого сигнала дверь не препятствие, поэтому старшина внимательно смотрел на интерфейс небольшого выносного пульта, по которому удалось определить группу людей. Это мало чем помогло, хотя стало понятней в какой части помещения они находились. По характеру сигнала несколько человек стояли рядом друг с другом в правой стороне, однако неизвестно, имелись ли те, кто не двигался или просто сидел. Локатор этого не мог определить, а кроме того, угол обзора был недостаточным. Оставалось штурмовать, причем, без всяких промедлений. Сложив аппаратуру в рюкзак, майор жестами определил порядок входа. Решение использовать способ "крест на крест" пришло само собой и когда Егоров удостоверился в правильном понимании всеми задуманного плана, командир показал пальцами "три". Гунн и остальные подтвердили, тогда майор начал счет.

Егоров: "раз, два, три!" - отсчитал майор и старшина с размаху ударил ногой в дверь, которая открылась внутрь. В ту же секунду командир вбежал с оружием наготове, уже заранее видя свои цели, стоявшие возле внушительного пульта управления. Сделав первые два шага он открыл огонь в одного из наемников, ближе всего стоявших к нему, пробив в нем несколько новых отверстий. Стоявший сзади также в защитном костюме боец, выкрикнул иностранное ругательство и потянулся было к лежавшему рядом на пульте автомату, и чуть не достиг успеха, но будучи практически на одной линии со своим уже мертвым напарником, схватил свою порцию смертоносного металла. Гунн залетел следом за командиром в противоположную сторону, высматривая наймитов в левой части огромного помещения. И этим совершил свою роковую ошибку.

***

При использовании способа штурма "крест на крест" имелся один недостаток. Не смотря на то, что еще до входа удается просмотреть весь свой сектор, все же градусов пятнадцать у стены оставались вне поля зрения. Не догадываясь об этой особенности, один из наемников стоял с оружием в руках возле опрокинутого аккумуляторного шкафа, куда взгромоздил свой рюкзак. Когда ворвался противник, открыв огонь по его напарникам, он удивился и несколько растерялся, однако прийти в себя ему помогла серьезная подготовка, полученная им еще в Форт-Беннинге и множестве вооруженных конфликтов, участником которых он был. Вскинув автомат, наемник хотел было открыть огонь по первому солдату, когда через долю секунды на линии огня оказался второй, направивший свой ствол немного в сторону. На раздумывая, частник нажал на курок в момент, когда второй солдат в спецкостюме повернулся в нему. Короткая очередь из четыреста шестнадцатого Heckler-Koch HK G36 в закрытом помещении прозвучала почти оглушительно и пули достигли своей цели.

***

Все произошло очень быстро и Егоров услышал дикий треск выстрелов из штурмовой винтовки. Прежде чем он успел отреагировать на него, позади грузно упал Гунн. Наемник, открывший по нему огонь, сделал бросок в сторону в намерении укрыться за рядами шкафов с электроникой. Соблюдать тишину уже не имело смысла и майор, используя в качестве укрытия один из пультов, где стояли несколько черных бронированных ноутбуков вместе с другой аппаратурой, крикнул вбежавшим за старшиной Барсу с Арабом:

- Обходите эту падлу! - Командир взглянул на Гунна и у него сжалось все внутри. Старшина Георгий Мамедов был мертв, а из-под шлема красной лужицей вытекала кровь. Егоров почувствовал, как его охватывает ярость и он с силой стиснул зубы. Проявив не дюжинную волю, он подавил в себе эмоции, потому как знал, что из-за них ошибки допускаются чаще всего. Сзади командир увидел еще несколько пультов, представлявших собой комплекс из мониторов допотопных ЭВМ и кучи разных индикаторов, совмещенных в единое устройство. Выглянув из-за угла, майор осмотрел противоположную часть командного пункта, где располагались ряды блоков вычислительных машин с раскраденной электронной начинкой внутри. Однако старые платы и куча проводов на них осталась, из-за чего блоки не просматривались насквозь, поэтому наймит и затаился где-то за ними. В командном пункте объединенным с этим вычислительным центром больше не было выхода, что означало только одно: наемник в ловушке. Зная это, Егоров по внутренней связи шепотом сообщил:

- Цель прямо за шкафами.

- Принято, - отозвались оба бойца, на глазах которых убили их товарища, ставшего им братом. Все единодушно и не сговариваясь, решили, что подонок заплатит за это сполна.

***

Солдат удачи понимал обреченность своего положения. При нем имелась только винтовка с двумя магазинами и без единой гранаты. Будь по-другому, возможно ему бы удалось ошарашить их, успев добежать до ближайшего выхода, но не в этот раз. Он не знал, насколько хорошо солдаты ориентировались, однако был уверен, что хуже него самого. В голове у наймита роилась целая стая мыслей.

"Что это за солдаты? Как они здесь оказались? Зачем они здесь? Просто убить? Чушь. Им нужна информация, результаты их исследований. Значит, это спецназ. И эта речь... один из них крикнул вроде по-русски"

В голове все перемешалось, однако подготовка дала свое и его мозг экстренно искал выход из ситуации. Наемник понимал, что в плен его не возьмут, а даже если и так, то жить ему останется ровно столько, сколько останется в нем полезных сведений для них. Сорвав респиратор, наемник достал рацию и поднес ее ко рту. Он мог бы нажать кнопку и, произнести кодовые слова и тогда вся эта станция взлетела бы на воздух, но для этого нужен был еще один человек. Смерть не единожды заглядывала ему в глаза, однако столь отчетливо никогда не ощущалась им как в этот раз. Гонорары за работу не понадобятся - трупам они ни к чему. Черт, подумал наймит, да у него даже родственников не осталось, чтобы эти деньги перевели на их счет. Нет, так недолжно было случиться!

Жизнь оказалась дороже.

Оставались считанные секунды и скоро они доберутся до него и шансов в открытом бою нет, значит... значит нужно тянуть время. Частник положил в карман разгрузки рацию и, сделав глубокий вдох, напряг память, чтобы вспомнить все, что знал по-русски, а затем выразительно крикнул:

- Don't shoot me! Don't shoot! Не стрелять в меня, я нет оружие! - он положил на пол винтовку и оттолкнул от себя так, чтобы солдаты видели ее и оценили данный жест. Во всяком случае, наемник на это надеялся.

- Нет оружия, нет оружия! - повторив просьбу не стрелять, американец поднял свои руки над блоками электроники, тем самым показывая отсутствие в нем угрозы.

***

Выстрелы многократным эхом отразились от стен и потолков, дойдя и до Меткого. Они свидетельствовали про возможный выход ситуации из-под контроля. Сталкер понимал, что ему нельзя идти проверять результат зачистки пока ему не сообщат об успешном проведении операции. Тогда нужно будет обследовать каждый сантиметр базы, но выстрелы означали одно - что-то пошло не так. В таком случае, как ему поступить? А вдруг там засада и все бойцы просто погибли или тяжело ранены? Это маловероятно, но все же? Состояние неопределенности приводило в замешательство из-за отсутствия точного понимания обстановки и порождало неуверенность в правильности собственных действий. С каждым мгновением ожидания желание пойти вслед за спецназовцами только усиливалось. Единственное препятствие, не дававшее поддаться ему, состояло в понимании пагубности воздействия на операцию при таком вмешательстве, которое скорее могло привести к провалу, нежели оно принесет хоть какую-то помощь. Но и просто стоять в стороне сталкер не мог, ведь план захвата явно пошел не так, как нужно, рассуждал он. Такие операции проходят тихо, а если раздается шум, значит обстановка изменилась, причем, скорее всего, не в лучшую сторону. Тогда Меткий принял решение ждать еще хотя бы пару минут и если ему ничего не сообщат, то он будет вынужден вмешаться.

***

- Выходи так, чтобы руки были на виду! - крикнул наймиту Барс по-английски. Сержант видел, как ему на встречу вышел долговязый боец в костюме камуфляжной раскраски под осень. - Медленно и без резких движений ко мне! - грушник держал свою цель под контролем, а Араб тем временем его подстраховывал.

- Встать на колени, лицом к стене, руки за голову! - наемник словно бы неохотно, но подчинился и теперь находился в таком положении, что не смог в случае чего напасть. Его обыск кроме рации, нескольких магазинов и ножа ничего больше не дал. Отключив рацию, Барс ее вместе с остальным имуществом отбросил метра на два в сторону, но частник запомнил это направление. Командир грушников, заметив, что пленный больше не представляет угрозы, подошел к телу Гунна и осмотрел его. Пуля попала в шею и вырвала кусок сзади, еще одна пробила скулу и разворотила противогаз с лицом старшины. В груди застрял ком и майор с трудом подавил в себе злость. Теперь в сознании настала холодная отчужденность, четкое понимание дальнейших действий. Командир закинул за спину автомат и ровным голосом отдал приказ.

- Четвертый, собирай всю аппаратуру. - Араб немедленно принялся укладывать в специальный мешок ноутбуки, флешки и записи, сделанные предыдущими хозяевами базы. Сам же майор достал нож и подошел к пленному с правой стороны, начав ему задавать заранее продуманные вопросы на его языке. Слева от наймита встал Барс, тем самым контролировал его и одновременно страховал командира.

- Слушай меня внимательно, - без всяких эмоций обратился майор. - Я задам тебе вопросы и ты ответишь на них, в противном случае ты будешь страдать. Все ясно?

- Ясно, - коротко бросил пленник.

- Твое имя?

- Джеф Паркер.

- Сколько вас в отряде? - наемник замялся. Было видно, что думает как ему ответить. - Всего двенадцать.

Егоров, ожидая обмана, несколькими движениями снял с левой ноги Паркера ботинок и одним ударом перерезал ему ахиллово сухожилие чуть выше пятки. Наемник заорал так, что не будь на грушниках шлема, у них бы заложило в ушах. Частник корчился и кричал, а его голос переходил от воя до низкого стона. Секунд десять Егоров наблюдал за тем, как пленник извивался на полу, подобно червю на крючке. Этот прием с перерезанием сухожилия был эффективен еще и тем, что теперь противник не смог бы никуда убежать при всем желании. Выждав, Егоров рывком подтащил к стене Паркера и не обращая внимания на его вопли, продолжил допрос.

- Еще раз соврешь мне и я то же самое сделаю и со второй ногой, понял? Имей ввиду, я повторять не буду.

Шокированный наймит с перекошенным от боли лицом лишь утвердительно затряс головой.

- Н-нас четырнадцать, - с трудом преодолевая боль, ответил Паркер. - Десять внутри и четверо часовых. Но один... он получил большую дозу и теперь лежит в одном из кабинетов.

- В каком?

- Не помню. Честно! Где-то на этом этаже, это точно.

Командир повернулся к Барсу:

- Проверь этаж, похоже мы кого-то упустили. А если нет, то наш друг заплатит за свою ложь. - Егоров посмотрел на пленного с прищуром, который ничего хорошего не сулил.

- Есть, - ответил сержант и немедленно вышел. Майор продолжил.

- На какую фирму вы работаете?

- Military Professional Resources Incorporated, - тяжело отозвался Паркер.

- Кто заказчик?

- Нам не говорили. Мне нет смысла врать! - вскрикнул наемник, подумав про свою вторую ногу. - Нам лишь предложили контракт на проведение операции в Зоне.

Это не противоречило тому, что было известно Егорову и он уточнил:

- Кто предлагал подписать контракт?

- Я его ни разу не видел. Наш шеф лишь передал, что есть работа, но конкретно ничего не сообщил, только назвал условия и оплату в случае нашего согласия. Мы даже не знали до последнего момента, чем конкретно нам предстоит заняться.

- Вы не могли вслепую дать свое согласие! - нож в руках Егорова зловеще блеснул перед глазами Паркера.

- Говорю же, информация была скудна, но деньги обещали очень серьезные, а у меня лично с этим как раз имелись проблемы. Когда создали команду, то я знал троих из тех, с кем мне предстояло выполнять миссию. Раньше мы вместе выполняли задания в разных точках мира, но с остальными я контакта не имел, поэтому догадаться о месте, куда мы полетим удалось далеко не сразу.

- Как звали того, кто непосредственно говорил с тобой?

- Эдвард Форсайт, дивизионный генерал в отставке, - наймит застонал, скривившись от боли. В голове грушника всплыли отрывки из досье на сего господина.

"Из "Зеленых беретов". Организация операций в Колумбии, Доминиканской Республике и в странах Ближнего Востока. Подготовка грузинских войск в две тысячи восьмом. Матерый волк"

- Задача? - продолжил майор, параллельно раздумывая, как перепроверить сказанное наймитом.

- Сбор информации. Должны буром делать углубления и вести контроль уровня пси-излучения. Но я в этом ничего не смыслю и делал только то, что мне говорили. Послушайте, я не хотел стрелять в вашего напарника...

Удар ногой в район поясницы прервал тираду частника, ответившего болезненным стоном. Его оправдания были не нужны и только отвлекали от добывания информации.

- Я задаю вопросы, ты отвечаешь, - холодным тоном произнес Егоров. Паркер кивнул. В этой ситуации он понял, что выбраться теперь отсюда не получится, тогда надо как-то связаться с часовыми и отдать им кодовое сообщение. Надежда была только на Коллинза.

- Первый, посмотри сюда! - послышался сзади голос Араба, указывающего на протянутые по стене провода. - Здесь что-то не так.

- Возьми его на контроль, - скомандовал Егоров и рядовой Араб подошел к пленному, не сводя с него автомат.

- Что у тебя? - спросил Егоров, глядя на несколько тянувшихся проводов вдоль стены.

- Здесь их много и они к чему-то подсоединены, - отозвался рядовой. - Как мы их сразу не заметили?

И действительно провода тянулись к нескольким устройствам, расположенным в разных частях зала командного пункта. Подойдя к одному из них, Егоров обнаружил, что они представляли соединенные между собой заряды пластиковой взрывчатки типа си-четыре с закрепленными блоками с поражающими элементами. Таких устройств, замаскированных так, чтобы их сразу не удалось бы обнаружить, грушники насчитали семь штук.

- Да в каждой из них килограмма по три взрывчатки! - присвистнул командир и тут же выбежал из помещения. Наихудшие предположения подтвердились после осмотра коридора. На потолке он увидел протянутые провода из командного пункта, другие же соединялись с аналогичными устройствами, приделанными к потолку или к вентиляционным путям. Обезвредить их все не представлялось возможным и в этом была основная хитрость. Наемники сделали страховку на случай, если внутри произойдет нападение. Майор был уверен, что тогда можно извне подорвать все эти устройства. Значит, подрыв осуществляют часовые. Еще за пол минуты осмотра он насчитал дюжину таких закладок и вихрем вернулся назад.

- Они превратили это здание в одну гигантскую бомбу! - сообщил командир и быстро добавил: - Собирай аппаратуру и поторопись; в любой момент они могут подорвать это место!

"Хитрые сволочи" - подумал командир.

Араб с удвоенной скоростью принялся выполнять команду, заодно осмотрев трупы остальных двоих наемников. Егоров подбежал к американцу и покрутил у него перед носом ножом, с уже слегка подсохшей кровью.

- Какой сигнал вы должны были подавать часовым, чтобы они не взорвали здесь все! - и угрожающим шепотом добавил: - Говори, иначе последние минуты твоей жизни превратятся в бесконечную боль.

Частник сглотнул и вымученно ответил:

- Мы должны ежечасно связываться с часовыми и называть им кодовую фразу, сообщающую, что все в порядке. Каждый день фраза меняется.

- Какая фраза сегодня? - с нажимом спросил Егоров, понимая, что у нет возможности проверить его правдивость. Расчет шел на испуг и общее состояние наемника.

- Черный ферзь.

- Зачем к зарядам идут провода? - с подозрением спросил майор. До верхних этажей должен проходить радиосигнал.

- Это для страховки. Здесь связь работает плохо из-за бетона и железа. Да и сама Зона бывает... мешает.

"Возможно"

- Сколько времени осталось до следующего сеанса связи?

- Сеанс должен пройти в одиннадцать сорок пять по местному времени.

Посмотрев на часы, отображенные на встроенном в рукав костюма дисплея, оказалось, что сейчас семь минут двенадцатого.

- Если часовых уничтожат, то как вы воспользуетесь системой самоуничтожения?

- Те, кто находятся на постах снаружи, и те, кто в базе могут активировать только половину зарядов, но даже ее хватит, чтобы здесь все разрушить.

- Откуда производится подрыв из базы? - Паркер кивнул головой в сторону первого пульта.

- Там, с правой стороны. Если ввести последовательность цифр, то приемник подаст сигнал на детонаторы и тогда...

Продолжая держать на мушке наемника, Егоров подошел к пульту и осмотрев его, обнаружил небольшой передатчик с дисплеем для ввода пароля. Майор вытащил его и бросил на пол, после чего одним ударом разнес на части.

***

От канонады выстрелов и криков Коллинз очнулся и теперь осторожно поднимался на ноги. Как только ему удалось твердо встать, он прислонился ухом к двери, однако ничего не услышал. Очередной приступ кашля у бывшего морского пехотинца был не столь сильным как предыдущие, поэтому американец почувствовал себя, как ему показалось, немного лучше, хотя прийти в себя окончательно так и не смог. Однако частник нашел в себе способность сопротивляться и твердо решил, что если кто-либо остался жив в этой проклятой базе, то он обязан им помочь. Рации при себе у него не было - да и зачем она человеку, который большую часть времени проводит в полулихорадочном сне и сотрясается от дикого кашля? Особенно тяжкими выдались последние трое суток. Коллинз даже не знал условной фразы на этот день, которую можно было бы сообщить часовым, имей он рацию. При определенных условиях, находящиеся внутри базы посылали такое сообщение часовым и те дистанционно взрывали все многочисленные взрывные устройства, которыми напичкана их база. Имей он возможность, то непременно отослал бы такую фразу, ведь себя Коллинз считал мертвецом, а такому человеку нечего терять, верно? Впрочем судьба остальных его уже мало волновала, тем более, скорее всего никого из остальных внутри базы уже не было в живых. Теперь у него осталась только одна цель - найти рацию и подорвать здесь все к чертовой матери.

Успокоив, как мог, свое тяжелое дыхание, "мертвец" вытащил арматуру и медленно приоткрыл дверь. В коридоре тянущийся дальше в право никого не было, но держа наготове свою "берету", Коллинз вышел из своей "палаты", осторожно двигаясь к стене. У поворота он остановился, приходя в себя от неожиданного головокружения. Такое у него случалось и раньше, однако сейчас подобный эффект был спровоцирован неожиданной нагрузкой, которую экс-морпех не испытывал уже достаточно давно. Кроме того, его прошиб пот с сильным ознобом и все же ему удалось перебороть нахлынувший приступ. Медленно, Коллинз выглянул из-за угла, но тут же отпрянул назад. Вдалеке, возле входа к лестнице, находился вооруженный солдат и совершенно очевидно он не принадлежал к числу тех, с кем наемник пробыл здесь более месяца. Однозначно это был враг.

"Как мне поступить?" - спросил себя он. - С такого расстояния прикончить его мне вряд ли удастся. Может осмотреть доступные кабинеты и найти чертову рацию? Нет, я ведь не знаю фразы, а без нее часовые не станут здесь взрывать все - в приказе об этом четко говорилось. А если... точно - оружие! Вполне возможно там есть оружие и связь"

Коллинз обернулся и осмотрел коридор. Справа от своего кабинета имелась дверь и, насколько он помнил, помещение за нею также использовалось. Подбежав к ней, Коллинз открыл ее и увидел два трупа.

"Роб, Майк... Проклятье"

Взяв со стола винтовку Mk17, он проверил ее боезаряд. К ней имелось два полных магазина, один из которых Коллинз засунул в разгрузочный жилет. С тела Роба он снял радиостанцию в надеже связаться с часовым.

- Браво Лима один, это Бульдог, можете подтвердить ФОКСТРОТ ЗУЛУ, прием? - шепотом произнес Коллинз, нажав тангенту.

Тишина. Затем последовал легкий треск помех и знакомый голос.

- Бульдог, это Браво Лима один, подтверждаю ВИСКИ ЧАРЛИ, прием, - часовой завершил идентификацию.

- Браво Лима один, это Бульдог, произошло нападение на базу, запрашиваю инициацию подрыва, как понял, прием?

- Здесь Браво Лима один, нужна кодовая фраза и еще один человек для подтверждения, прием.

- Браво Лима один, это Бульдог, мне не известна фраза и никого второго рядом нет, все мертвы, прием!

Настала длительная пауза и только после нее часовой ответил:

- Бульдог, мы не можем произвести подрыв, если нет условной фразы и второго человека, кто сможет подтвердить команду, прием.

- Слушай ты! - гневно шикнул Коллинз, нарушая правила радиообмена. - Здесь все, кроме меня либо мертвы, либо я к ним не смогу пробраться, так что просто взорви ее к чертовой матери!

- Говорит Браво Лима один, ответ отрицательный, мы не можем...

Со злости наемник выключил рацию. Если есть кто-то живой внутри, то нужно его найти, решил он. При сценарии, в котором всех часовых снимут, имелась возможность изнутри подорвать базу из командного пункта, а там, скорее всего, сейчас полно противников. И не факт, что они не обнаружили передатчик.

Надев на голову гарнитуру, Коллинз поместил саму рацию в один из карманов разгрузки. Чтобы действовать дальше пришлось отдышаться, ибо теперь каждое движение для него стоило огромных усилий.

***

Барс, выйдя в правую сторону от входа в командный пункт, проверил три помещения, включая столовую, кухню и один кабинет, но не обнаружил десятого. Следовало соблюдать осторожность, ведь теперь о присутствии чужаков не найденному противнику должно быть известно. Если, конечно, тот все еще жив и находится в сознании, думал Барс. У него похоже развивается лучевая болезнь и все же нельзя недооценивать врага в каком бы он состоянии не находился. И тут сержант вспомнил, что одна из дверей не открылась. Но как такое может быть, спросил он себя, если станция не достроена и в ней еще не работали люди, значит замки должны были устанавливать в самую последнюю очередь? Выходит, за ней кто-то был, но скорее всего заподозрил неладное и закрылся изнутри! Мысль едва сформировалась в голове сибиряка, как из поворота появился силуэт человека и они почти одновременно открыли стрельбу, стараясь уйти с линии огня. У противника не было глушителя и выстрелы громоподобно прозвучали в стенах в ответ на тихие "плевки" из автомата Барса. Сержант Павлов рывком метнулся в сторону открытой двери одного из кабинетов.

***

Цепочка мыслей у Паркера выстроилась в логический ряд за те секунды, в течение которых прозвучали выстрелы. Он был уверен, что стрелял Коллинз, значит, ему требуется лишь сообщить часовым нужную фразу. Нога адски болела, но Паркер сгруппировался и подобрал свою здоровую ногу под себя, а затем совершил прыжок к рации. Схватив ее, он быстро и четко произнес:

- Здесь Гольф Дельта, Браво Лима один, код - Тикондерога Экс Рей, повторяю... - В это мгновение из головы Джефа Паркера, уроженца Рочестера, был с огромной силой вырван кусок затылочной кости и почти половины его мозгов, растекшихся теперь на бетоне. Разбивая передатчик, Егоров буквально на секунду потерял из виду пленного, которой оказалось достаточно, чтобы тот сумел сообщить часовым команду на подрыв, до того, как майор точным выстрелом снес ему кусок головы.

***

Состояние Коллинза ухудшилось настолько, что он сам удивился как не упал от боли, пронзившей его тело. Тот, кто в него стрелял таки попал ему в плечо и теперь его правая рука плетью повисла вдоль торса. Наемник, схватив винтовку левой рукой, отходил вглубь коридора и лишь каким-то невероятным образом при этом не потерял сознание. Из наушников рации, работавшей "на прием", по общей частоте раздался голос, принадлежавший без сомнения Паркеру.

"...код - Тикондерога Экс Рей, повторяю..." - бах! Выстрел оборвал речь напарника. Кодовая фраза вспыхнула в сознании Коллинза и теперь он знал, что ему делать. Нажав тангенту наемник: прошептал:

- Это Бульдог, Браво Лима один, я подтверждаю команду на подрыв, код Тикондерога Экс Рей! Повторяю, я подтверждаю команду на подрыв, код Тикондерога Экс Рей, прием!

***

Огонь из забугорной винтовки был произведен буквально за дверью и Меткий это отчетливо расслышал. Взяв дверь на мушку, он чуть ближе подошел к ней. Тягостная пауза длилась недолго и с другой стороны прозвучал чей-то голос, говоривший по-английски. Хотя сталкер в свое время хорошо овладел этим языком, но разобрать смог не все, хотя и того, что удалось, оказалось достаточно для принятия решения вмешаться.

"...Лима один, команду на подрыв... кандерога... Экс Рэй, повторяю..."

"Ах ты ублюдок!"

Через дырку в двери, оставшуюся от выстрела Гунна, сталкер благодаря слабому свету из коридора сумел рассмотреть фигуру незнакомца. Вне всякого сомнения, это был кто-то не из спецназа и дальше Меткий действовал на автомате. Мощный удар ногой в дверь и очередь в чужака, оборвавшая его жизнь. Никакого вскрика не было, а сам Меткий не подозревал, что оказал наймиту огромную услугу, избавив его от мучений.

***

- ВСЕМ: НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ БАЗУ! В ЛЮБУЮ СЕКУНДУ ЕЕ МОГУТ ВЗОРВАТЬ! СТАЛКЕР НЕ ЖДИ НАС, УХОДИ, ЭТО ПРИКАЗ!!!

Егоров вместе с Арабом неслись со всех ног, держа в руках специальный мешок, набитый целой кучей оборудования, в которой хранилась вся информация о работе наемников в Зоне. Они подумали о теле Гунна, но унести его с собой не было никакой возможности, потому грушники лишь на миг взглянули на старшину и мысленно простились с ним. Гунн погиб, мужественно выполняя свой долг. Выбежав из командного пункта, майор и Араб несли мешок с аппаратурой, весившей килограммов под сорок, но сейчас на это никто не обращал внимание. Впереди показалась спина Барса, который услышав приказ, со всех ног мчался к выходу. Следом за ними кинулся Князь, не отставая от своих камрадов. Пробегая коридоры, последние казались длиннее, чем когда они проходили по нему в самом начале, хотя это было только следствием огромной нагрузки и колоссального напряжения от того, что кто-то снаружи может оборвать их жизнь одной командой.

***

Находясь на своей позиции, Уэббер в своем маскхалате буквально слился с кустом, где он организовал позицию, откуда велся контроль подходов к базе. На нем и Мерфи сегодня лежала ответственность за приведение команды на подрыв в действие. После первого сообщения Коллинза им пришлось беззвучно и незаметно отползти на запасные позиции, расположенные от базы дальше чем те, на которых они находились до того момента. Ему было хорошо известно, как требуется действовать в этом случае, но наймит никак не мог поверить, что самое наихудшее все же произошло. Однако сообщение Паркера и подтверждение Коллинза, убедили их: теперь все или почти все на базе погибли, значит нужно успеть уничтожить ее до того, когда противник сможет улизнуть. Снайпер нажал тангенту рации.

- Молния! Чарли Эхо два, это Браво Лима один, как принял команду, прием? - быстрым шепотом произнес Уэббер.

- Браво Лима один, это Чарли Эхо два, подтверждаю, команду принял, прием, - ответил Мерфи.

- Чарли Эхо два, это Браво Лима один, жду передачи второй половины пароля на активацию подрыва, как понял, прием?

- Браво Лима один, это Чарли Эхо два, передаю вторую половину пароля: Фокстрот, Ромео, Виски, Зулу, Зулу, Виктор, Браво, Гольф, Гольф, Дельта, Оскар, Зулу, Ромео, прием.

- Чарли Эхо два, это Браво Лима один, половину пароля принял, приступаю к плану по коду Тикондерога Экс Рей, дальше действуем по схеме Сьерра-один, как понял, прием?

- Браво Лима один, это Чарли Эхо два, принял, конец связи.

Команда действовать согласно схеме обозначенной как Сьерра-один была сообщена двум остальным часовым. Часть пароля в английской транскрипции выглядела набором букв FRWZZVBGGDOZR, которую Уэббер вместе со своей частью последовательно ввел в передатчик.

***

Приказ командира спецов Меткий принял незамедлительно, подобно тому, как он останавливался, когда впереди шедший проводник в Зоне приказывал встать столбом на одном месте и не двигаться, если тот "чуял" впереди аномалию. Толком рассмотреть убитого им наемника Меткий не успел, так как из рации голос главного с полным спектром эмоций соответствующих содержанию его приказа ясно дал понять, что пора делать ноги. Он кинулся обратно в соединительный коридор с максимально возможной для себя скоростью, пока не добрался к лестнице, связывавшей станцию вместе с бункером. Ее пролеты Меткий преодолевал буквально в два-три прыжка, цепляясь за ржавые перила и в бешеном темпе буквально ломился вниз, на ходу одевая ноктовизор. В момент, когда сталкер выбежал в объединительную комнату, откуда-то сверху раздалась чудовищная серия взрывов, сотрясшая стены и потолки, а Меткий далеко впереди увидел, как обвалился потолок, преградив весь путь вперед. Более того, в жуткой суматохе Меткий понял, что пропустил какой-то важный поворот и оказался в большом помещении с множеством аккумуляторов и дизельгенераторов. От взрывов потолки все больше содрогались и осыпались пылю, а подвесные не работающие светильники качались подобно маятникам из стороны в сторону. Осознав, что попал в ловушку, Меткий хотел было пойти другим путем, но впереди под действием мощных взрывов произошел обвал, который огромной грудой обломков бетона и перекрытий преградили ему дорогу. На секунду растерявшись, Меткий все же вбежал обратно в дизельную, где потолки поддерживались несколькими подпорными колоннами, из чего следовала меньшая вероятность обвала. В этом предположении он не учел отсутствие ремонта сооружения со времен его постройки и только в последний момент заметил, как сверху обвалился кусок бетона. Сталкер сделал прыжок в сторону, однако часть из обломков все же достала его, а вслед откуда-то сверху на него посыпалась пыль и сегменты перекрытий, поддерживавших потолок. Перед отключением сознания от такого удара, у Меткого в голове промелькнул вопрос о том, получилось ли у остальных выбраться или они так же как и он будут погребены в этом гигантском склепе?..

***

"Чтоб меня!" - от увиденного у Ворона медленно отвисла челюсть. Высматривая в прицел станцию и позиции часовых, как перед его взором только что стоявшее здание в мгновение ока превратилось в хаос огня и дыма, просто стертое с лица земли множеством взрывов.

"Нет, только не это... не верю. Командир, Гунн, Барс, Князь, Араб - все мертвы?! Я не верю в это!!"

Лейтенант действительно не мог принять гибель своих товарищей как и трое остальных бойцов, следивших за станцией на своих позициях. Настало чувство потрясения, когда человек понимает, что произошло нечто ужасное, но до конца это еще не осознает. Разум отказывается воспринимать действительность, ведь, черт побери, еще несколько часов назад ты ходил плечом к плечу вместе со своими соратниками и вот теперь их всех не стало? Да такого не может быть! Но постепенно голос разума прояснился и восприятие становилось более четким, не подверженным воздействию первых шоковых минут. Связаться со второй подгруппой не представлялось возможным, значит, осталось действовать согласно заранее выбранному плану. Послав два длинных и один короткий сигнал, Ворон обозначил отход в точку сбора, а от каждого из оставшихся бойцов пришел ответ в виде трех коротких щелчков, подтверждавших приказ.

"Пора выбираться отсюда"

Сектор контроля НАТО

После того, как четверо оставшихся в живых наемников скрытно убрались со своих позиций, им удалось относительно без существенных задержек добраться к схрону, который был создан группой глубинной разведки за пять месяцев до их прибытия в Зону. В ней хранилась переносная спутниковая радиостанция, на развертывание параболической антенны которой затратили одну минуту и еще менее пяти на настройку. После этого с ее помощью на военный спутник связи группировки AEHF, запущенный двумя годами ранее с базы ВВС США на мысе Канаверал, был отослан сигнал сверхвысокой частоты шифрованного сообщения. После маршрутизации и обработки, его ретранслировали на мобильную станцию спутниковой связи "Троян Спирит-2", доставленную в зону ответственности НАТО в ста семидесяти километрах от западной границы ЧАЗ самолетом военно-транспортной авиации С-141 "Стар Лифтер". Сидевшие в нем два офицера РУМО - разведывательного управления министерства обороны США (операторы-связисты не имели точного представления откуда они) неустанно координировали деятельность спецотряда "Нептун", хотя могли только догадываться о том, кто конкретно выполнял задание руководства. Срочное сообщение от отряда оказалось неожиданным и говорило о чем-то в высшей степени экстраординарном, поскольку выход на связь произошел раньше установленного срока. Как только передача завершилась, первый офицер округленными глазами посмотрел на своего коллегу и заметил, что тот выглядит не менее удивленно.

- Это чертовски плохо, - сглотнул офицер и тут же снова связался, но уже по другому каналу: - "Пантеон", докладывает "Фэлкон", - сказал оператор, имея ввиду свой код. - На связь вышел "Нептун" и сообщил, что улей разворошен. Теперь приступают к действию по плану Сьерра-один ... Вас понял, конец связи.

Он отъехал на своем вращающемся стуле чуть назад и обратился к своему напарнику:

- Командование передает о начале фазы эвакуации, - и оба подумали про то, как вообще там можно столько пробыть да еще и выполнить какую-то миссию. Весь поток информации, пройденный через их станцию полностью шифровался, поскольку имел крайне важное значение. На мониторе высветилась точка, откуда должна осуществляться передача и оператор прикинул расстояние до пункта эвакуации. Оно оказалось вполне разумным, но недавно был Выброс, а значит расчетное время прибытия вертолета изменится.

- "Нептун", это "Фэлкон", как слышите, прием?

- "Фэлкон", говорит "Нептун", слышу вас хорошо, прием.

Сигнал был искажен помехами, но на четкость связи это влияло не слишком сильно и расслышать голос на другом конце не представляло особого труда.

- "Нептун", это "Фэлкон", выходите в точку "Омега", время прежнее, возможна задержка "кареты". Как поняли, прием?

- Говорит "Нептун", вас понял, выход в точку "Омега", время прежнее, конец связи.

И уже про себя офицер вслух мрачно добавил:

- Похоже ситуация вышла из-под контроля.

- По крайней мере, это уже не наша забота, - заметил второй и оба согласно кивнули. На этом их работа в операции закончилась.

Москва, 1 ноября 2016 года

- Николай Федорович, разрешите доложить? - спросил капитан.

- Докладывайте, - устало ответил генерал.

- Группа "Клинок", точнее ее подгруппа, возглавляемая Вороном, в установленное время вышла на связь. По их данным пятеро членов группы и Пророк, участвовавшие в рейде по захвату документов частиков, не вернулись. Как сообщается, сама база была уничтожена серией мощных взрывов, после которой на ее месте осталась только глубокая воронка. Подгруппа Ворона дает визуальное подтверждение, при этом, отмечает, что вторая подгруппа выходила на связь уже после спонтанного Выброса из туннеля, из чего следует, что если все, кто в нее входил и погибли, то энергохаос не мог стать тому причиной.

Генерал почувствовал будто его прошибло током. Он встал из-за стола и медленно прошел через весь кабинет с целым ворохом мыслей в голове. Капитан молча наблюдал за ним, выждав паузу. В таком состоянии человеку нужно время, чтобы прийти в себя. Соловьев ощутил, как на него накатывается вся тяжесть сообщения.

"Погибли?.. Но как такое могло случиться?"

Он вспомнил все свои выводы, все слова и приказы и теперь испытал глубочайшую вину, ведь идея использовать имевшихся в Зоне людей принадлежала ему, а стало быть, и ответственность нести должен он. Но это его не страшило - Соловьев никогда не избегал ответственности и относился к себе объективно и с самокритикой, - но гибель спецназовцев и одного из лучших агентов он не сможет себе простить. Постояв молча некоторое время, генерал постепенно избавился от первичной растерянности и стал мыслить уже сугубо аналитически, отбрасывая в сторону все, кроме фактов.

- Система самоуничтожения? - Николай Федорович обернулся.

- Не исключено, - ответил капитан. - По вей видимости, на случай атаки у них предусматривался подобный вариант. Вероятно, Егорову удалось добраться до базы, но внутри что-то пошло не так.

- Сталкер? - без всякой надежды спросил Селезнев.

- Аналогично. Ничего.

- Сколько времени прошло с момента взрыва?

- Десять минут.

- Значит у нас нет доказательств их гибели?

- Нет, но после такого...

- Нам не известно точно, сумел ли майор выбраться или нет, верно?

- Верно, - согласился капитан.

- Тогда на данный момент мы не можем утверждать что-либо конкретное, кроме факта взрыва базы, - заключил Соловьев. - Где сейчас подгруппа Ворона?

- В настоящее время движется в направлении основной базы. Как и задумывалось, оставшихся часовых было решено не выявлять в виду нецелесообразности, а также повышенной аномальной угрозы после Выброса. В таких условиях имеющимися силами найти и ликвидировать наемников просто невозможно.

Селезнев поморщился. Он и без разъяснений прекрасно знал, что могли сделать оставшиеся бойцы, а чего - нет.

- Еще что-то?

- Так точно, товарищ генерал-майор. С базы Иваново-Северный сообщают о готовности второго прототипа "Небесного взора" к вылету через сутки. Как только будут составлены первые маршруты, можно будет преступать к эвакуации.

- Хорошо. В очередной сеанс связи команде Ворона передать приказ следующего содержания. Как только они доберутся до базы, то в течение следующих тридцати шести часов им нужно укрыться в ней. Когда мы сможем сообщить точное время и место эвакуации, группа начнет выдвижение. До того момента покидать базу категорически запрещаю, за исключением случая возможной расконспирации, атаки на базу или непредсказуемой аномальной активности. Вопросы?

- Никак нет, все будет исполнено, - ответил капитан и Селезнев, кивнув, добавил: - Держите меня в курсе.

После того как офицер вышел Николай Федорович еще некоторое время смотрел на захлопнутую им дверь.

"Егоров, Пророк погибли?" - крутилось у него в голове. Генерал с трудом мог это принять.

"Меткий..." - в памяти возникло лицо сталкера, завербованного им много лет назад и которого Соловьев не видел уже очень давно. Имел ли он право использовать его в помощь Егорову? Ведь это совершенно не входило в круг задач сталкера. С другой стороны, Зона радикально отличалась от других мест на Земле и даже разведка здесь проводится с определенными ограничениями и особенностями. Самое же скверное заключалось в том, что проверить факт гибели никак не удастся. Снаряжать поисковую экспедицию в эти области Зоны, рискуя потерять еще больше людей было бы недопустимо. Единственное, на кого можно рассчитывать, так это на самого майора и его людей. Им уже не раз удавалось обвести смерть вокруг пальца, то же самое касалось и сталкера - ну не мог человек выжить столько лет в Зоне по чистому везению. Но генерал, при всем своем скепсисе к суевериям не мог не признать, что без некоторой доли удачи такого никто не смог бы сделать. Удача - дама с норовом и в любой момент кто угодно мог попасть к ней в немилость, пусть даже до того момента много лет созерцал ее улыбку.

Подойдя к своему столу, Соловьев оперся на него руками и обратил свой взор на висевший на стене портрет Рихарда Зорге, словно желая спросить совета у великого разведчика прошлого. Телефонный звонок по закрытой линии растормошил генерала и он быстро схватил трубку.

- Соловьев слушает. Здравствуй Гриша... Как успехи?.. Неужели?! Немедленно пришли их ко мне. Пускай даже предварительные! Все, жду.

Сказанное в разговоре с Григорием Старцевым - заведующим отела аномальных исследований - было в высшей степени необычным и ожидание, когда ему в специальной папке принесут отчет, казалось невыносимым. Зная, что дешифровка самописца может длиться неделями, техникам дали задание работать круглосуточно в три смены с максимально возможной скоростью. К дешифровке подключили помимо технических экспертов так же и тех пилотов, которым уже доводилось летать на "Небесном взоре" в составе другого экипажа, естественно в условиях строжайшей секретности. В первую очередь им было дано указание обработать данные, касавшиеся всех зарегистрированных аномалий по исходящим от них излучениям. Именно по этой причине чаще всего падали самолеты над Зоной и в первую очередь вину за катастрофу возлагали на ее активность. Такие выводы имели под собой очень весомые основания, но не всегда причиной гибели экипажа и машины становилась именно аномальная активность. В любом случае расследование причин должно продолжаться непрерывно и чем быстрее удавалось понять подлинную причину падения, тем больше было шансов сохранить жизнь другим пилотам. Все, что касалось Зоны нельзя откладывать на потом и если имелась опасность, то выяснить природу ее источника следовало с предельной скоростью и тщательностью.

Собственно, когда Селезнев прочитал отчет техников, он не рассчитывал на что-то существенное даже после слов Старцева, но все же игнорировать фразу, бросившуюся в глаза, генерал не мог.

"...исходя из сказанного, дать количественную оценку интенсивности потока не представляется возможным, однако разрушение приемника Далматова, входившего в часть общей системы по измерению пси-активности, говорит о величинах многократно превышающих предел Войта-Рагимова..."

Селезнев оторвал взгляд от текста, оценивая сказанное. Из всего, что ему объясняли специалисты он понимал далеко не все (порой жалея, что не выбрал профессию физика), однако шкалу введенную независимо друг от друга русским и немецким учеными помнил хорошо. Ее создали на основе сканирования всех Выбросов огромным числом датчиков, установленных как в самой Зоне, так и вне ее пределов, начиная с того момента, когда впервые военные задействовали службу мониторинга. Верхняя граница - предел сто семи единиц потока пси-поля - были выбраны в ходе измерения параметров пси-излучения после Большого Выброса. Ни до, ни после него превышение предела никогда не наблюдалось. Теперь, соединив воедино имевшиеся факты, ему предстоит на общем совещании изложить свои мысли и выдержать удар критики за провал операции.

"Не уж-то все так и закончится?" - спросил себя Селезнев. - "Если Егоров, Пророк действительно погибли из-за моего решения, а задание провалено, то есть ли у меня моральное право оставаться на своем посту?"

Охота за наемниками продолжалась долго и ведомство потратило много сил, чтобы выйти на их след, а вместе с этим выяснить все подробности миссии "диких гусей" в Зоне. Представлявшую колоссальную ценность информацию теперь ГРУ не получит и кто-то должен будет понести за это ответственность. Да, сказал себе Селезнев, он готов взять ее на себя, но прежде ему хотелось бы еще раз доказать пользу агентуры в Зоне. С этими мыслями Николай Селезнев пошел на совещание, на котором будут присутствовать лишь несколько человек из высшего руководства Главного разведывательного управления.

29 октября 2016 года. Научно-исследовательский комплекс изучения Чернобыльской аномальной Зоны

Подняться по шахте оказалось не так-то просто, особенно учитывая наличие защитного костюма и довольно скользких скоб, ставших влажными от конденсата. На высоте десятиэтажного здания Алексей невольно посмотрел вниз и тут же об этом пожалел; его правый ботинок скользнул вниз, в результате чего инженер чуть не отправился в свободное падение и если бы не его реакция, то покоится ему на бетонном полу в самом низу кабельной шахты. Данное событие замедлило продвижение наверх и последние метры дались куда трудней. Забравшись, Самонин с громадным облегчением повалился на бетон и долго приходил в себя от пережитого, унимая дрожь в теле. Наконец он встал и огляделся. Вперед уходил еще один туннель, как две капли воды похожий на нижнего собрата. Как жаль, подумал инженер, что из-за особенностей поведения электрооборудования вблизи поверхности Зоны, его вынужденно устанавливали в самом низу комплекса. Не будь ее, то не пришлось бы сейчас подниматься по мрачной шахте, где недолго и сорваться. Но оставив посторонние мысли в сторону, Алексей пошел вдоль толстых кабелей, облаченных в броню стальных проводов, обмотанных вокруг внутренних пластиковых кожухов для защиты от коррозии и прочих негативных факторов. В некоторых участках туннеля лампы освещения не работали и на помощь пришел ручной фонарик, предусмотрительно взятый инженером с собой. С его помощью более пристальное изучение туннеля выявило интересную деталь. На самом деле путь, по которому прокладывали кабель изначально предназначался совсем для иных целей. Собственно говоря это был обыкновенный коридор, выходы из которого намертво замуровали железобетонными стенами.

"Туннель должен быть изолирован от поверхности" - предположил Самонин, высвечивая фонарем стены. - "Но везде ли?"

Алексей каким-то шестым чувством догадывался, что ответ на этот вопрос должен быть где-то поблизости и ускорил свой шаг, позабыв о мерах предосторожности. Теперь он поочередно подходил к замурованным дверям по правой стороне коридора, где не тянулись кабели, поскольку там никаких дверей быть не могло. В этих поисках Самонина ожидало фиаско: ничего, отдаленно напоминавшего выход обнаружить не удалось. Кроме того, нескончаемый гул по мере продвижения по коридору постепенно усиливался и теперь довольно отчетливо слышался инженером. Ничем иным, кроме как работой той самой установки, о которой говорил Руденко, это не могло быть. До конца туннеля оставалось метров тридцать и даже при тусклом освещении ламп виднелась массивная дверь. Когда Самонин подошел к ней, то сразу обратил внимание на панель с десятью цифрами, от нуля до девяти, для ввода кода. В отличии от подобных дверей глубоко внизу, здесь отсутствовали электронные контроллеры из-за близости к поверхности, где воздействие аномалий на сложную электронику сказывалось куда существенней и по этой причине тут контроль доступа был сугубо механический. Попытка дернуть за вентиль справа от панели ничего не дала - дверь никак не поддалась. Первичное чувство надежды неуклонно сменялось разочарованием от полностью заблокированного выхода к аномалии, питавшей комплекс. С силой Алексей еще пару раз дернул дверь, но понял тщетность всех своих попыток.

- Должен быть выход, должен, - проговаривал он про себя. Облокотившись на вентиль, Самонин прислонился шлемом защитного костюма к преграде, ощущая легкую вибрацию, передававшуюся от нее. Алексей зажмурился.

"Не может быть... этого просто не может быть. Где-то совсем рядом выход есть, я знаю. Лучше ищи. Давай сначала. К аномалии ведут кабели, правильно? Правильно. Возле аномалии есть устройство, от которого по кабелям идет электроэнергия дальше. Тоже верно. Если оно сломается, то к нему должен быть доступ. Откуда? Через эту дверь? Да, но что если туннель действительно завалит, то как туда попасть? Значит, там есть еще один путь. Стоп, в этом нет смысла. Если обрушение произойдет, тогда следует разбирать завал и чинить лини электропередачи, поэтому..."

Алексей открыл глаза и отпрянул от двери.

- Вход где-то в самом туннеле! - воскликнул он и повторно взялся обследовать стену и уже парой минутами позже инженер наткнулся на интересную деталь. Один небольшой участок слегка отличался по цвету от остальной ее части. Держа одной рукой фонарь, Самонин ладонью второй ощупал стену в этом месте. Даже через перчатку чувствовалось, что поверхность была довольно гладкой, а когда Алексей отошел на несколько шагов назад, определил форму участка. Будучи прямоугольной, при внимательном осмотре и направленном луче света стали заметны довольно выраженные контуры области. Незамедлительно Самонин продолжил изучать стену, пока его пальцы не нащупали небольшую впадину, поначалу ускользнувшую из вида. Он надавил в нее, но никакого результата не последовало и тогда инженер стал нажимать в разных направлениях, пока резкий лязгающий звук не прервал его действия и Самонин, присмотревшись, увидел смещенный вниз затвор или подобный ему механизм. Тогда, приложив немалые усилия, Алексей дернул за него на себя и с огромным удивлением заметил, что край области чуть отошел от стены. Следующая попытка завершила начатое и кусок стены - а точнее встроенная в нее перегородка - поддалась, открыв проход в непроглядную темноту. От знаменательности момента у Алексея перехватило дыхание и он какое-то время не мог поверить в правильность своей догадки. Набрав в грудь воздуха, инженер осветил узкий коридор, шедший за скрытой дверью и вошел в него в предчувствии чего-то важного. Луч света выхватывал бетонный пол с угрюмыми стенами коридора, по которому с трудом могли бы идти рядом два человека. Как могло получиться, что на двери не установили элементарный замок? - спрашивал себя инженер, но тут же вспомнил кадры с мониторов поста центрального наблюдения.

"Значит, вот что я видел на экранах. В туннелях имелись скрытые камеры и каждый шаг рабочих был виден, потому-то никаких замков и не устанавливали"

В голове звучала подлая мысль, выраженная в одном слове - тупик. Этого Самонин боялся больше всего и каждое напоминание о могиле, в которую мог превратиться бункер, сводило с ума. Ты должен дойти до конца, твердил себе Алексей, чтобы там не ожидало. Имелся шанс случайности, когда строители сооружения могли намертво замуровать внешнюю дверь, но это уже не имело значения, ведь бездействие хуже всякого действия - такова аксиома жизни, пускай даже в Зоне. Неожиданно пол перешел в ступени, но Алексей не останавливался и взбежал по ним до самого верха, оканчивавшегося еще одной дверью. Она не могла быть здесь скрытой, зато наглухо задраена строителями. Положив на ступени фонарь так, чтобы он светил на гермодверь, Алексей взялся за вентилеподобную рукоядку и провернул по часовой стрелке. Механизм задраивания поддался и клинья затвора, плотно прижимавшиеся к комингсу, выдвинулись из специальных отверстий, пока не дошли до упора. Самонин надавил, но тяжелая дверь даже не шелохнулась и связист напряг все силы в попытках хоть немного сдвинуть ее. После упорной борьбы старания Алексея одержали верх и дверь медленно, тяжело, но практически беззвучно пошла вперед, пока ширина между ней и проемом не стала достаточно большой даже для человека в костюме РБХ-защиты. Протиснувшись через него, Самонин выбрался наружу и вид пусть мрачного, но все же неба Зоны стал для него подобно глотку воздуха для тонущего, которому посчастливилось быть замеченным спасателями. Подумать только, что такая привычная для каждого человека вещь могла вызвать такую бурю эмоций.

"Небо! Я вижу небо!" - едва не вскрикнул Алексей, но вовремя вспомнил об опасности, ведь голос мог привлечь ненужное внимание. Тучи полностью закрывали небосвод, от горизонта до горизонта, но это неважно, когда после подземного заточения наконец видишь его.

Вдоволь насладившись видом, Алексей осмотрел вход. Вмурованная в довольно высокий холм, плотно заросший кустарниками с ядовито-красными наростами и жуткими на вид деревьями, дверь полностью сливалась с окружающим фоном. Ее внешняя поверхность не имела рукоятки и грамотно маскировалась под общий вид. Возможно, где-то имелась замаскированная панель для ввода пароля или вроде того, чтобы внутрь могли попасть внутрь, однако визуально инженер ничего подобного не обнаружил. Снаружи к ней крепилось специальное приспособление, которое придавало поверхности покатый вид с налепленной землей того же типа, что была везде вокруг. В результате, даже в упор смотря на нее, посторонний не смог бы догадаться о скрытом под слоем земли входе в один из самых засекреченных объектов государства. Кроме того, чаща уродливой растительности настолько плотно произрастала, что случайно забрести сюда было просто невозможно.

Некоторое время Алексей Самонин не мог заставить себя спуститься обратно. Ему, даже через маску костюма казалось, будто он кожей лица чувствовал ветер. Хотелось остаться здесь и просто смотреть на черные тучи, забыв обо всех кошмарах, которые он пережил. К месту вспомнилась фраза из почти забытой песни - "Как мало надо для счастья". Однако долг заставил Алексея вернуться обратно и поспешить к Руденко, чтобы, наконец, принести биологу хорошие вести.

Вашингтон, округ Колумбия. 30 октября 2016 года.

ВЫДЕРЖКА ИЗ СТЕНОГРАММЫ ЗАСЕДАНИЯ

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ США

20.15 ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ  

Присутствуют:

Директор РУМО вице-адмирал Уильям Тауэр

Директор Национальной секретной службы Фрэнк Стивенс

Заместитель директора Национальной разведки по сбору данных Брайан Холл

[...]

Ф. Стивенс: Сколько времени прошло с того момента, как они покинули место падения?

У. Тауэр: По нашим оценкам, порядка двадцати минут с погрешностью в пять минут.

Б. Холл: Думаете, русские?

У. Тауэр: Да. В противном случае, нет смысла взрывать самолет. Цель неизвестных заключалась в уничтожении аппаратуры, точнее той ее части, которую по тем или иным причинам нельзя забрать вместе с собой. Скорее всего, разведотряд извлек бортовой самописец и регистратор переговоров экипажа, а всю остальную аппаратуру просто уничтожили.

Б. Холл: Фрэнк, что по вашим каналам?

Ф. Стивенс: Мы задействовали нашу агентуру, но пока предпринятые меры не дали положительного результата. Не исключено, что точные координаты самолета русские узнали случайным образом.

Б. Холл: В смысле?

Ф. Стивенс: Вероятно, через своих оперативников в Зоне. Они имеют тесные контакты со многими действующими сталкерами. По всей видимости, кто-то из них мог или могли стать свидетелями падения, о чем сообщили остальным. Но меня смущает другое. Насколько нам известно, у русских в рабочем состоянии имеется только один летательный аппарат, решающий задачи детектора, но тогда как они оказались быстрее нас, если не могли восстановить смену расположения аномальных полей? Для картографирования нужно время.

У. Тауэр: Наши специалисты утверждают, что из-за потерь на маршрутизации операцию пришлось перенести на целых десять часов.

Б. Холл: Теперь эта заминка нам выйдет боком. Провал операции "Гермес" вызовет гнев членов Совета национальной безопасности, ведь когда мы в последний раз экстренно собирались, то министр обороны сообщил о высокой вероятности успеха.

У. Тауэр: Хочу подчеркнуть - никаких гарантий в таком деле быть не может. Министр предупреждал обо всех рисках, связанных с "Гермесом" и нашей вины нет в том, что операция завершилась неудачно. Мы не могли посылать своих людей на верную смерть, не проверив путь подлета к месту падения.

Б. Холл: Полагаю, эти объяснения мало кого заинтересуют среди руководства. И мой пессимизм связан не только с упущенной возможностью как следует покопаться в электронной начинке новейшего разведывательного самолета русских. Ведь, насколько я понимаю, высокочувствительных пси-регистраторов у них также все еще нет?

Ф. Стивенс: Точнее нет оснований считать иначе, хотя исключить мы этого не можем. Есть данные, что при осмотре тел погибших боевиков из полувоенных группировок были найдены препараты неамериканского происхождения для повышения сопротивляемости к действию пси-атак.

Б. Холл: Ясно. Какие есть предположения относительно причин его падения? Оно может быть связано с...

У. Тауэр: У нас нет прямых доказательств, но совпадение действительно поразительное.

Б. Холл: Вряд ли это простое совпадение. Сколько у нас времени до того момента, когда русские узнают про саботаж на своем комплексе?

Ф. Стивенс: Судя по их системе связи, то не раньше чем через сутки руководство поймет о непредусмотренном инциденте. Доставить туда спецподразделение даже при наличии точных картографических сведений - еще от трех до шести часов, но проникнуть внутрь будет весьма непросто. Кроме того, даже если им это удастся, то понадобиться сориентироваться в обстановке, чтобы выяснить причину инцидента.

Б. Холл: А почему не активировали систему самоуничтожения комплекса?

Ф. Стивенс: Все дело в наличии российских разведывательных спутников...

Б. Холл: Насколько мне известно, из-за аномального облачного покрова они бесполезны.

Ф. Стивенс: Это не совсем так. Спутники, работающие в оптическом диапазоне, действительно не могут наблюдать сквозь них, но у русских имеются те, которые регистрируют инфракрасное излучение, а взрыв такого объекта обязательно будет замечен из космоса, не смотря ни на какие облака. Чтобы иметь определенный запас времени мы посоветовали не производить подрыв объекта, а только заблокировать к нему все основные входы и выходы.

Б. Холл: Разумно. Однако случай с падением летательного аппарата наверняка насторожит русских, поэтому считаю нужным ускорить процесс подготовки. С этим, надеюсь, не будет проблем?

У. Тауэр: Нет, сэр. Все идет даже с некоторым опережением графика, но здесь хочу заметить, что у нас будет только один шанс и мы никак не можем его упустить. Необоснованной спешки необходимо всячески избегать. Кроме того, важно не дать повода для скандала, это совсем не нужно перед выборами.

Б. Холл: Здесь мы единомышленники, вице-адмирал. Стивенс, а ваш источник... его информация абсолютно надежна?

Ф. Стивенс: Я сомневаюсь, что можно получить абсолютно достоверные сведения. Однако проверке всей поступающей информации мы уделяем особое внимание и определенно могу сказать, что данные нашего источника считаем достоверными.

Б. Холл: Исходя из них, какова оценка времени перехода объекта в активную фазу?

Ф. Стивенс: Аналитики дают минимальный срок десять суток, но расчет предварительный и окончательная цифра может сместиться как в большую, так и в меньшую сторону. Однако, этого достаточно для реализации наших планов.

У. Тауэр: Добавлю, что при подготовке предприняты беспрецедентные меры по обеспечению максимальной секретности, обеспечивающие практически полную гарантию от утечки в прессу. Кроме того, привлеченные участники операции прошли самую тщательную проверку, так что на всех стадиях ее проведения информационная безопасность будет на самом высоком уровне.

Б. Холл: Вы сказали "практически"?

У. Тауэр: Полностью исключить утечку невозможно в принципе, однако задействованы все меры по сокрытию фактов предстоящей операции.

Ф. Стивенс: Сэр, в нашем распоряжении имеется все для того, чтобы обеспечить ее успех и оснований считать по-другому у нас нет. Слишком много поставлено на кон.

Б. Холл: Хорошо господа, я доложу наверх об успешной подготовке.

Зона. Полковник Серегин

Хотелось выть и кричать, но проклятой безысходности было глубоко плевать на это. Серегин не мог поверить, что он уже второй раз возвращался к своим следам. Этот Туман чертовски сильно дезориентировал, заставляя совершать ошибки и отдалял от заветной цели. А ведь ничто не подрывает волю в себя, как отсутствие результата в том, чем ты занимаешься, особенно когда от этого зависит собственная жизнь. Ростки паники полковник выжигал пламенем своего гнева, обильно изливая его на себя. Если бы не одна пустяковая оплошность, говорил себе Серегин, когда я всего лишь раз допустил промашку с этой стаей псин, как Зона тут же покарала. Да, наказывать она умеет разными способами. Хочешь, нашлет на тебя тварь ночную, хочешь заставит тебя угодить в "гравиплешь", а может вот так, в туман, чтобы ты медленно сходил с ума. Разве может быть нечто хуже?

Лес сливался в один призрачный фон, изредка сопровождаемый странными низкими звуками. Воображение трансформировало их в голоса, будто где-то вдали шли заблудшие путники, подобно самому полковнику. В надежде он снова посмотрел на компас, но показания прибора, как и прежде, непрерывно изменялись и не давали понять, в какую сторону он шел. Тупая монотонность и однообразие сильно влияли на внимательность и Серегину постоянно приходилось менять свою деятельность. Для этого он шел рваным темпом, то останавливался для оценки местности или просто проверял детекторы, ибо знал всю опасность, заключенную в однообразии. К нему очень быстро привыкаешь и несколько часов одинаковой обстановки приводят к утомлению, в состоянии которого появляется ненужный автоматизм. Когда наступает такой момент следует обязательно передохнуть, при условии, если позволяет обстановка. Пробираясь среди аномалий на автоматизме, человек может начать одинаково реагировать на них, что рано или поздно привет к гибели, поскольку обходить аномалии нужно по-разному. Все это Серегин знал, пускай на практике испытать на себе такой эффект он был вынужден всего пару раз за всю свою военно-сталкерскую карьеру. За последний час он и так уже обошел с дюжину аномалий и не собирался прерывать свою удачную серию. Другой вопрос, допустит ли это Зона?

Подсчет шагов от места, где полковник последний раз видел собственные следы, сообщал ему о пройденных пятистах метрах, с некоторой ошибкой. И тут он заметил, что забрался в область, где росли необычно высокие деревья с могучими стволами, которые при всем желании не смогли бы обхватить даже трое взрослых мужчин. Верхушки деревьев уходили так высоко вверх, что из-за белесой мглы их нельзя было увидеть, однако даже на вскидку высота этих гигантов никак не могла быть меньше сорока-пятидесяти метров. Серегина охватило удивление. Никогда раньше он не видел где-либо местность, где росли деревья, хотя бы отдаленно напоминавшие здешние. За все годы в Зоне, полковник побывал почти во всех ее уголках, за исключением процентов десяти ее территории, да множества подземелий и мог с уверенностью об этом заявить. Само собой Зона непрерывно разрасталась и менялась, пока она не заняла площадь с Северную Ирландию, в следствии чего появились новые неизведанные участки, но по оценкам Серегина, он не мог в них попасть, поскольку все новые земли прирастали к имеющемуся Периметру. Однако даже если сложить все расстояние от выхода из пещеры в одну прямую линию, то оно выходило намного меньше, чем до новых земель.

- Откуда вы взялись? - с удивлением вслух спросил военный.

Кроме огромных деревьев с раскидистыми голыми ветками, вокруг росли редкие кусты, чей вид также вызывал вопросы. Их покрывали шипы в палец длиной, причем столь часто, что трудно представить себе животное, которое захотело бы ими питаться. Диковинный вид окружающей среды внушал труднообъяснимый трепет перед его величием, который возник здесь словно по чьей-то воле. К удивлению аномалии практически не встречались, да и те, которые фиксировались, были на редкость слабыми и недоразвитыми. С одной стороны это не могло не радовать, ведь теперь поджариться до угольного состояния или быть вмятым в землю чудовищным тяготением стало намного сложней, если не стремиться к этому целенаправленно. Весь опыт и внутренний голос Серегина говорил, нет, кричал о чем-то необычном даже для Зоны, но пока он не мог понять в чем кроется его суть. Здесь царило подозрительное умиротворение, будто все существа решили уйти в другие земли за своей добычей.

По-крайней мере, так было до сих пор.

Знакомый рык заставил Серегина немедленно отреагировать и он метнулся за ближайшее дерево, скривившись от острой боли в ушибленном плече. Осторожно полковник выглянул из-за ствола и разглядел обладателя гортанного рыка. Массивная тварь, которая еще несколько часов назад сильнейшим ударом откинула крупного мужика в полной экипировке словно котенка, лежала на животе и необыкновенно длинным, ярко-красным языком зализывала раны, которые получила от странного двуного существа. Под ним растеклось пятно крови, что говорило о более медленной регенерации, нежели у других мутантах Зоны.

"И все же живучая, сволочь"

Автомат был перезаряжен и Серегин окончательно решил, что пора кончать монстра пока имелся отличный шанс. Теперь очередь будет вестись прицельно и больше у монстра не будет шанса выжить. Полковник сделал глубокий вдох и аккуратно высунулся, преисполненный решимостью разделаться с хищником раз и навсегда. Но там, где буквально полминуты назад сидела тварь осталось только бурое пятно.

"Ах ты..."

Полковник понял, что его обыграли и наверняка существо знало о присутствии рядом человека. Теперь оно вновь превратилось в охотника, а он стал добычей.

"Нет!" - твердо сказал себе полковник. - "Не в этот раз"

Для большей мобильности Серегин снял с себя рюкзак и оставил рядом с деревом, а на него положил свой детектор, предварительно вытащив из рукава бронекостюма, куда он вставлялся. Выждав момент, Серегин трусцой отбежал к другому дереву и затаился.

***

Зверь принюхался. Двуногий находился где-то совсем рядом и не мог уйти далеко. Во всяком случай, так ему подсказывали инстинкты и все охотничьи навыки, которые он приобрел. Странное существо, такое ему никогда не попадалось. Обычно это были крупные и неповоротливые животные, часто превосходившие в размерах самого зверя, но ни одна жертва никогда не сопротивлялась, как этот двуногий, издававший необычные стрекочущие звуки. Такое зверь слышал впервые, но в его мозге эти звуки четко увязались с болью, которая их сопровождала. Раны непрерывно кровоточили, хотя обычно после охоты они довольно быстро заживали, но сейчас все было по-другому. Данное обстоятельство сбивало с толку зверя с одной стороны, но с другой и кое-чему научило. Теперь зверь знал, что нужно быть хитрее своей добычи - только так он сможет ее одолеть и насытиться, впервые за многие дни. Нужно выждать подходящий момент, ведь существо однажды уже проявило большую неосторожность, позволив обнаружить себя задолго до того, как зверь смог "увидеть" его. Чутье не обмануло; скрывшись среды высоченных стволов близко росших деревьев, он напряженно ждал, когда противник допустит ошибку. Бугры могучих мышц на теле зверя напряглись, готовые к рывку, чтобы набросится и растерзать добычу раньше, чем та сумеет опомниться. Ожидание, как всегда, вознаградилось и существо допустило ошибку, став издавать непрерывный высокий звук. Зверь молча рванул в его направлении с предельной скоростью, взрыхляя землю массивными когтями, но когда добежал к источнику звука, то его охватило недоумение. Возле дерева не было существа, а лежал странный предмет, который издавал громкое пищание. Инстинктивно зверь обернулся.

***

"Попалась паскуда!"

Видя, что приманка сработала, Серегин нацелился из автомата в огромный торс зверя. Как только он повернул в сторону полковника морду, то без колебаний бросился на человека, но выпущенная навстречу очередь из бронебойных пуль дырявила плоть и пробивала кости, нанося смертельные увечья. Наконец, развалистый бег зверя замедлился, а через секунду он, словно подкошенный, глухо рухнул на бок. Все еще в состоянии напряжения, Серегин приблизился к существу на расстояние в несколько шагов, полагая, что зверь все еще мог представлять собой угрозу, а его тупые когти скребли влажную землю, говоря об агонии их хозяина. Зверь издал тихий стон и Серегин взглянул в его голову. В длину она была раза в два больше, чем голова бурого медведя, но в отличии от последнего не имела волосяного покрова, зато косматое туловище, напротив, покрывалось темно рыжей плотно растущей шерстью. Хвоста или его рудимента не оказалось и визуально определить, чьим потомком могла быть зверюга не представлялось возможным. Мощные зубы усеивали вытянутые челюсти мутанта, но при этом, подобно псевдособакам, он не обладал глазами, что было неудивительно, если учесть среду его обитания. Насколько помнил Серегин, некоторые животные использовали звуковую эхолокацию и, возможно, зверь не был исключением, подумал он. Правда на этом схожесть заканчивалась, поскольку обладай умирающий зверь пси-чувствительностью, то Серегин оказался бы на его месте.

Жизнь еще теплилась в могучем теле и редкие вздохи были тому свидетельством. Полковник прикинул, где у существа могло располагаться сердце и приложил к этому месту руку, под которой отчетливо почувствовали двойные толчки - тук-тук. Переведя, автомат в одиночный режим, Серегин не стал уходить и оставлять на муки зверя, но не из-за эфемерной жалости, а скорее из уважения к своему поверженному противнику.

Взглянув в последний раз на огромного зверя, полковник прицелился и нажал курок.

...Туманный лес не кончался и надежды выбраться из него таяли с каждой минутой. Серегин давно уже понял, что попал в некую пространственную ловушку, иначе он бы давно выбрался. О туманах всезонного масштаба он никогда не слышал, да и вряд ли такие вообще существуют, поэтому в голову лезли самые фантастические объяснения, которые ничем помочь не могли и полковник это прекрасно понимал. Теперь он даже не шел, а скорее брел среди диковинного леса исключительно за счет волевых усилий, которые давали ту последнюю причину, чтобы не упасть и не ждать своей участи. Да, с горькой усмешкой подумал полковник, то, что представлялось обыденным даже для мало-мальски опытного ходока обернулось нескончаемым кошмаром. Изуверская гримаса судьбы предстала Серегину и в очередной показала, как могут в одночасье рухнуть все планы и чаяния. Дрожь пробирала Серегина, когда он представлял, что пройденное и пережитое привело не к намеченной цели, а сюда, в эту мглу, стоявшую уже поперек горла. Настал момент и в измученный разум полковника закралась мысль, будто вокруг уже вовсе не Зона, а его собственная преисподняя, в которой ему суждено вечно скитаться в бесплодных поисках выхода, которого нет. И если бы не способность сохранять остатки здравомыслия в любых ситуациях, то подобная версия могла претендовать на звание основной, пускай смотрелась чистой воды безумием. За этими мыслями военный не сразу заметил, что видимость значительно улучшилась и предметы, доселе скрытые мглой в какой-то паре десятков шагов, теперь стали различаться уже с дистанции в сотню метров. Более того, впереди отчетливо просматривался обычный лес, свойственный этим широтам. Как только замеченная особенность попала в поле зрения полковника, то его буквально захлестнула неописуемая эйфория и он чуть не бросился туда, где не было Тумана, зато есть знакомая ему Зона, которая за столько лет стала чем-то родным. Детекторы молчали, поэтому Серегин не опасался аномалий, но замедлить шаг ему помешали не они. Вся земля кругом задрожала, сотрясаемая чем-то тяжелым, и полковник снова воспользовался одним из высоченных деревьев, запрыгнув за вздыбленную огромным корнем землю. Когда военный выглянул, то просто ошалел. В нескольких десятках метров из бледной пелены вышли особи существ, одного из представителей которых Серегину пришлось недавно застрелить, а их размеренный, величественный шаг производил неизгладимое впечатление. Среди них встречались и такие индивиды, которые минимум в полтора раза превосходили монстра, павшего от пуль полковника.

"Так то был всего лишь подросток?" - онемел Серегин.

Стая - или как ее лучше назвать? - состояла минимум из дюжины существ, чье урчание и клокочущие звуки отчетливо слышались за сотни метров вокруг. Рисковать бежать полковник не стал; кто знает, насколько чувствительна их сенсорика, однако затаенно и с придыханием, Серегин наблюдали за ними. И все же, не смотря на страх, который внушала стая существ, даже он уступал неподдельному восхищению их мощи. Постепенно существа растворялись в белене и когда последний из них скрылся, полковник выждал еще несколько минут, прежде чем выйти из своего импровизированного укрытия и направиться к лесу. Когда же он, наконец, уже подходил к опушке, то заметил, что мгла расселась, открыв полковнику привычную для него Зону. Ему захотелось увидеть причудливые деревья, среди которых он бродил долгие часы, но обернувшись, застыл, как в копаный. Позади него не было никаких огромных деревьев с их спутниками в виде усеянных шипами кустарников - лишь простая степь с редкой уродливой порослью. Почувствовав, как отвисает челюсть, Серегин еще некоторое время не мог отойти от увиденного, пока не вспомнил про аппаратуру. Без особого удивления, полковник обнаружил, что она работала как ни в чем не бывало и тогда по своему навигатору удалось определить свое точное положение. Высвеченные координаты на экране навигатора свидетельствовали о местонахождении в двух километрах северо-восточней точки, куда ему следовало попасть, хотя полковник шел с южного направления. За пройденное в Тумане время он просто физически не мог пройти столько, чтобы очутиться здесь и данное откровение поистине шокировало.

- Где же я был? - спросил Серегин. Зона ответила песней радиоактивного ветра.

***

Терять время полковник не стал и вышел строго в юго-западном направлении, тем более здесь могли бродить хищники, а в очередной раз вступать с ними в схватку ему хотелось меньше всего, да и к тому же банд фанатиков, не отличавшихся человеколюбием, в здешних землях хватало. Боль в плече Серегиным уже не так ощущалась, но дело было не в ее ослаблении, а в том что у него вновь появилась цель.

И теперь она не скрывалась Туманом.

Москва, 1 ноября 2016 года

На антенны внушительного здания на Большом Кисельном переулке, которое до 2003 года являлось штаб-квартирой Федерального агентства правительственной связи и информации, или проще именуемого аббревиатурой ФАПСИ, пришло шифрованное сообщение. Старший офицер управления спецсвязи и информации Федеральной службы охраны, к которой частично перешли функции ФАПСИ после ее реорганизации, был одним из тех, через кого проходила разного рода закрытая информация и ни ему, ни техникам, работавшим вместе с ним, ничего не было известно о ее сути. Собственно вся работа в этой части сводилась к перенаправлению сведений по нужным адресам. В данном случае информация шла в Департамент военной контрразведки ФСБ и была полностью закрытой для любого, кто не имел к ней никакого отношения. Единственное, что знал офицер, так это срочность сообщения, а меньше чем через минуту о нем стало известно в другом здании города, в полукилометрах южнее.

***

В кабинете генерал-полковника Владимира Велихова стояла тишина - вечный спутник руководителя департамента военной контрразведки ФСБ. Создание правильных условий для работы генерал считал одним из факторов, напрямую влиявших на производительность труда и отношение к нему было соответствующее. Сейчас он читал оперативные докладные по делам о коррупции в регионах страны, в частности о заместителе командующего Западным военных округом и нескольких лиц из центрального аппарата Министерства. Что поделать, если борьба с коррупцией для контрразведки часто была не менее важной, чем противостояние иностранным разведкам. И в том, и в другом случае речь шла про обороноспособность и национальную безопасность всей страны, которую Велехов присягнул защищать как от врагов внешних, так и от внутренних. Именно поэтому выбор в пользу военной контрразведки оказался решающим, тем более во время Великой Отечественной Войны его дед служил в легендарном СМЕРШе. И если тогда пращур с честью и доблестью отлавливал в прифронтовой полосе немецких диверсантов, то, как считал сам Велехов, он не мог посрамить синий штандарт своей службы, украшавший, как и прежде, его нынешний кабинет.

От долгого чтения у генерала устали глаза и он, сняв очки, ненадолго их закрыл, откинувшись на спинку вращающегося кресла, однако из без того короткий отдых прервался стуком.

- Войдите, - произнес генерал-полковник, умело скрывая раздражение в голосе. Внутрь зашел начальник отдела по внешнему сектору - за таким малоинформативным названием скрывалась обозначение деятельности военной контрразведки в Чернобыльской аномальной Зоне. Никакой официальной информации по этой молодой структуре для простого обывателя просто не существовало и всякие попытки журналистов узнать что-нибудь новое из своих источников о работе Органов в данном направлении наталкивались на глухую стену. С самого высокого уровня была отдана команда ни при каких обстоятельствах не допускать утечку про один из самых засекреченных отделов в главной российской спецслужбе.

- Здравия желаю, Владимир Леонидович, - лицо начальника отдела имело бледный оттенок.

- Прошу вас, - произнес генерал и указал на стул. Странность вида начальника отдела Егора Комиссарова не прошла мимо внимания Велихова и он не преминул спросить:

- По вашему выражению, товарищ полковник, можно предположить, что у вас имеется нечто срочное? - сказал Велихов и выразительно посмотрел на подчиненного. Вместо ответа Комиссаров молча подошел к столу шефа и протянул ему папку.

- Что здесь? - спросил генерал, но, не дожидаясь ответа, открыл ее и принялся читать.

- Расшифровка, - произнес полковник. Было ощущение, что он мог в любой момент пасть без чувств. Все время пока Велихов читал, начальник отдела по внешнему сектору сосредоточенно наблюдал за выражением лица генерал-полковника и когда Велихов закончил, то его вид мало чем отличался от Комиссарова. Глава военной контрразведки медленно встал из-за стола и, подойдя к стене с портретом Феликса Дзержинского, пересохшим голосом произнес:

- Это не может быть ошибкой? - спросил генерал, хотя прекрасно знал ответ.

- Исключено. Во-первых, контакт проведен по нашей связи, а во-вторых при составлении сообщения из восьмидесяти семи пятизначных групп использовался одноразовый шифр. Составить его, не имея уникальной книги кодов, практически невозможно.

Велихов кивнул. Прочтенное им было настолько ошеломляющим, что с первого раза не укладывалось в голове. Особенно, это касалось последствий, которые, несомненно, не заставят себя ждать. Если описанное в сообщении правда, то данный провал будет иметь беспрецедентный масштаб если не за всю историю его ведомства, то во всяком случае за постсоветское время точно. Случилось нечто страшное, вынуждавшее предпринять срочные шаги, чтобы собственным промедлением не усугубить ситуацию до предела, но Велехов привык сначала думать, а потом делать и прежде всего в уме произвел оценку обстановки, в которой оказался. Любому, кто имел прямое отношение к госбезопасности, в мгновение ока могли стать понятными политические риски от подобной катастрофы и многие скорее всего впали бы в отчаяние, но только не Велихов. Рассортировав всю информацию, он, как и положено профессионалу, уже продумывал, как выбираться из того дерьма, в которое они все угодили.

- Мне нужно связаться с Директором, ступайте, - все еще находясь в раздумьях, сказал генерал-полковник и Комиссаров спешно вышел за дверь. По закрытой связи, полностью защищенной от прослушивания, Велехов провел получасовой разговор, в конце которого услышал следующее.

- Ты понимаешь последствия, Владимир Леонидович? - спросил глава ФСБ.

- Да.

- Мне нужно знать твое мнение: какова вероятность дезинформации? Быть может, стоит послать сообщение с другим временем для связи? Если в назначенный срок контакта не будет, тогда можно предположить, что сообщение идет не от группы связи комплекса.

Велихов поморщился. Хоть и Директор был неплохим специалистом, но на столь высокую должность попал в большей степени из политических соображений, нежели из-за профессиональных качеств и многое упускал из виду. Взяв кроткую паузу, генерал-полковник пояснил:

- Даже если предположить невероятное и противник каким-то образом узнал наши частоты, алгоритмы засекречивания и шифры из кодовых книг, то, отослав шифровку, мы ничего не добьемся. Попытка снова связаться с комплексом с указанием другого времени контакта будет обречена, ведь противник сумеет принять наш сигнал и дешифровать сообщение, а значит, ответить на него так, как мы того ожидаем. Другой вопрос, если сообщение дезинформация, то чего может добиться злоумышленник такой ложью? Сергей Иванович, нам предстоит проверить всех, кто имел доступ к сведениям об объекте.

- Несомненно. Я свяжусь с министром, необходимо выработать совместные меры реагирования на сложившееся положение. Пока не будет проверена информация - беру ситуацию под личный контроль, - произнес Директор и про себя подумал, что сейчас Президенту не стоит докладывать, а за выигранное время он придумает, как не попасть под удар. - Есть еще соображения?

- Могут возникнуть проблемы с коллегами из Управления, - признался Велехов, - когда они узнают, что из сообщения следует, что их человек переступил черту, то скорее всего постараются обвинить нас в недобросовестной работе и потребуют дополнительной проверки по нашим каналам. Вряд ли им захочется отправлять очередную группу своих парней в Зону.

- Резонно, - заметил шеф ФСБ, - однако это не избавит нас от необходимости собраться для дальнейшей координации. - Послышался глубокий вздох. - Черт возьми, у нас и так дел невпроворот, а тут еще такое... Вы продумали вариант ответа этому инженеру?

- Есть идеи, но только после согласования всех сторон, - ответил генерал-полковник, поглядывая в защищенное от прослушки окно своего кабинета. - Сейчас нужно добиться более качественного взаимодействия с Главным разведуправлением.

- Хорошо. Тогда незамедлительно приступайте, - последовал приказ и на другом конце положили трубку.

Некоторое время Велехов соображал, как лучше поступить и вышел на первого заместителя военной разведки. Чекист еще не представлял, какую цепь событий ему предстояло увидеть, но буквально кожей предчувствовал нечто крайне важное. Если подтвердится информация в шифровке, подумал генерал-полковник, то понадобится поистине дьявольское умение обернуть ситуацию в свою пользу.

"И не менее дьявольская удача" - добавил он про себя. Однако генерал-полковнику не было ведомо, что ставки в этой игре окажется куда большими, чем они представлялись ему сейчас.

Чернобыльская аномальная Зона

Казалось, тьма вокруг заполнила все пространство, все его уголки и вжала в бетонный пол. Воздух с трудом поступал в грудь, которой нельзя было сделать полный вдох из-за тяжести груды обломков, а силы подло покинули тело. Меткий смог пошевелить пальцами рук и ног, что предало немного оптимизма. В голове царил сущий кавардак и неопределенное время сталкер не мог восстановить ориентацию в пространстве, но постепенно она вернулась с сильным головокружением. Сколько, вот так, без сознания он пролежал, сталкер не знал, да это и не имело никакого значения, ведь куда важней было выбраться из-под чертовски тяжелых обломков. При других обстоятельствах сталкеру, возможно, удалось бы относительно быстро покинуть завал, однако бессилие, навалившееся вместе с кусками бетона приковало к полу, на котором он лежал. Большинству людей знакомо это крайне неприятное состояние, когда позарез нужно что-то сделать, а сил для этого не хватает. И только небольшой части людей приходилось испытывать подобную бессильную злобу в положении между жизнью и смертью. Вот в такие моменты и определяется то, на что способен человек, когда проявить силу воли нужно не из простого упрямства или каприза, а в борьбе за собственную жизнь. Стиснув зубы, Меткий попытался сдвинуть увесистый кусок, над которым были еще, поменьше, но все старания вновь вылились в протяжный стон немощи. Это была десятая - или двадцатая? - попытка, оканчивавшаяся как и все предыдущие - полным фиаско. Найти в себе силы можно только через волю, но даже основного желания выжить порой недостаточно для того, чтобы вырваться из такой ловушки. Тогда, что может дать их? Но задание и события, предшествовавшие погребению сталкера, операция и спецназовцы показали ему ответ. В один миг Меткий все осознал.

- Солдаты! - воскликнул он и понял для чего ему нужно выжить. Долг стал для него той мотивацией, которая придала сил и сталкер напряг мышцы, уперев руки в груду, лежавшую на нем. В начале обломки почти не сместились, но Меткий безостановочно продолжал давить, пока не заметил, как массивный кусок поддался. Охвативший триумф вложил остатки сил сталкера в один-единственный рывок и...

У него получилось.

Обломок бетона был отброшен, а из внушительной груды появилась рука человека, подобно символу победы воли на любыми трудностями, что стоят перед ним на пути к его цели. И пускай это лишь промежуточный успех, но все-таки он был победой, как для него, так и для всего, за что сталкер был готов отдать свою жизнь.

Сбросив с себя последние ошметки бетона, Меткий, наконец, освободился.

 Конец второй книги