Вина просачивается в кровь, скручивает жилы и оседает в легких песком. Струится в воздухе, налипая на кожу грязной коркой. Сколько бы я ни пыталась отбросить мысли в дальний угол памяти, сколько бы ни твердила себе, что нужно просто забыть, ничего не помогает.

Пусть я оттолкнула Эрика, но сколько усилий пришлось приложить. Это не оправдывает меня ни перед Марком, ни перед собой.

Даже сейчас, пока я сижу на кровати, скрестив ноги и уставившись в книгу, а голова Марка мирно лежит на моих коленях, мысли мечутся в голове, не давая сосредоточиться.

Так нельзя. Я облажалась.

– Мне стоит начать волноваться, птичка? – Марк щурится, глядя на меня через плечо. – Какая-то катастрофа? Что такое?

Сама виновата. Неудивительно, что он заметил. Я полчаса смотрю в книгу и не листаю страницы. Сложно не заподозрить что-то неладное.

Нужно ему рассказать. Как бы там ни было, Марк заслуживает знать.

– Кое-что произошло. – Мой голос сипнет и садится, и я сжимаюсь, нервно перебирая страницы книги.

Марк садится и серьезно говорит:

– Что такое? Ты можешь мне довериться.

Он слишком высокого мнения о моих способностях. Вряд ли действительно могу, но придется. Держать это в себе и, каждый раз напарываясь на его взгляд, вспоминать, что я лгунья и предательница – не лучший расклад.

Потерев онемевшими пальцами корешок книги, я кусаю губы и бормочу:

– Думаю, я должна рассказать. – Пауза повисает сама собой. Марк встревоженно вглядывается в мое лицо, но я не могу на него смотреть. – Не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки.

Будто эти слова помогут. Будто они что-то исправят или сгладят.

Десяток секунд гнетущего молчания не помогает собраться с мыслями. Я закрываю книгу и, сверля взглядом узорчатую вышивку на покрывале, выдыхаю:

– В общем. – Сбившись, я нервно перекладываю книгу. – Пару дней назад я прогуливалась по коридорам вечером. И наткнулась на Эрика. – Ладони потеют, давящая тишина путает мысли. Судорожный вдох расширяет грудную клетку. – И мы поцеловались.

Слова рассыпаются по комнате хрустальными градинами. Мерзкие, отвратительные, они словно чужие.

Не могла я такое сказать. Не могла я такое сделать.

Я боюсь вдохнуть. Любой звук разрушит застывший момент, восстановит ход времени и толкнет меня в пучину последствий. Я даже двинуться боюсь.

Не понимаю. В сознании лихорадочно мечутся обрывки мыслей. Может, я ничего и не сказала вслух? Почему Марк молчит? Почему никак не реагирует? Я была готова столкнуться со многим: с едкими комментариями, грубостями, оскорблениями, ледяной волной беспощадной ненависти или даже с яркой вспышкой злости и обиды, – но не с тишиной.

Она пугает. Давит, вплетается в сознание, запускает щупальца прямо в черепную коробку. Я не могу ее выносить.

– Это то, чего бы ты хотела? – Голос звенит в тишине, вибрируя, но я не могу уловить в нем ни одной эмоции.

Вдох дается с трудом. Взгляд Марка впивается в меня, не позволяя шевельнуться. Я не вижу его, но ощущаю морозными мурашками на коже.

Нужно встретить последствия с достоинством. Хотя бы попытаться.

Сглотнув пепельный привкус во рту, я поднимаю голову, хотя кто-то словно тянет подбородок вниз. В груди болезненно сжимается сердце от одного взгляда на Марка. Лицо у него белое. Челюсти стиснуты так плотно, что линия скул превращается в острие. Он не двигается и выглядит пугающе спокойным, хотя в глазах не остается ни грамма привычной игривости и насмешки. Пытливая зелень его глаз пылает, обжигая.

– Нет, – торопливо выпаливаю я, порывисто выдохнув. Подаюсь корпусом вперед, но тут же отшатываюсь, испугавшись. – Это была ошибка. Я его оттолкнула.

Хочется зажмуриться и влепить себе пощечину.

Последняя фраза слетает жалким оправданием, и я кусаю губы, бросая на Марка быстрые короткие взгляды.

Русые брови напряженно приподнимаются. Взгляд становится острее, и тонкая верхняя губа дергается.

– Погоди, – начинает Марк так тихо, что я различаю слова с трудом. – Он даже не удосужился убедиться, что ты тоже этого хочешь?

Слова встают поперек горла, так и не срываясь с языка. Что я должна сказать? Лицемерно свалить все на Эрика? Это нечестно.

Пока я барахтаюсь в бесплодных попытках выдавить из себя хоть что-то, Марк понимает мое молчание по-своему. Пальцы сжимаются в кулаки так, что костяшки белеют. Он порывисто поднимается, процедив:

– Я объясню ему, что ему от тебя стоит держаться подальше.

Уши закладывает. В его голосе столько ледяной ненависти, что у меня скручивает внутренности. Марк имеет полное право злиться, но разве на Эрика? У них полно поводов ненавидеть друг друга, но я не готова становиться еще одним.

Дернувшись вперед, я вцепляюсь в запястье Марка, повиснув на нем. Голосовые связки натягиваются, и я с трудом бормочу:

– Стой, погоди. Мне очень жаль, что так вышло, но не нужно. Пожалуйста, Марк, вокруг и так полно сложностей.

Если он брезгливо выдернет руку, то мне не в чем будет его упрекнуть. Он вовсе не обязан ко мне прислушиваться. Едва ли я вообще имею сейчас право голоса, но Марк замирает, медленно поворачиваясь ко мне.

Напряженная челюсть угрожающе двигается в сторону. Я чувствую, как напрягаются мышцы в его теле, и готовлюсь к заслуженной лавине негодования, но она не обрушивается.

Марк медленно выдыхает и закрывает глаза, а когда открывает их, его самообладание возвращается, перенимая бразды правления у клокочущей ярости.

– Почему? – Голос скрежещет, с трудом возвращая себе привычную плавность. – Почему я не должен ничего делать?

Если это какая-то проверка, то я сомневаюсь, что смогу ее пройти. Нужно аккуратнее подбирать слова, хоть задуматься на мгновение, но я торопливо выпаливаю:

– Потому что это ничего не значит. Это была нелепая случайность. И она никогда больше не повторится. – Звуки путаются и цепляются друг за друга, и я запинаюсь. – Я прошу тебя, давай забудем об этой глупости.

Подняв подбородок, я умоляюще всматриваюсь в отрешенное лицо Марка, а в ушах тревожно стучит: «Лгунья-лгунья-лгунья». Какое вообще я имею право просить? Откуда во мне набралось столько наглости?

Марк дергает уголком рта. Его взгляд теплеет, нежно скользнув по моему лицу, и он усмехается:

– Аргументы чертовски убедительные, птичка, – выдохнув, Марк поворачивается ко мне всем корпусом и серьезно говорит: – Но если он еще хотя бы раз посмотрит в твою сторону…

Договаривать не нужно, все и так предельно ясно. Я не могу отвечать за действия Эрика, но едва ли он сам в тот вечер отдавал в них отчет. Все, что в моих силах, – попытаться не попадаться ему на глаза лишний раз. Довольно проблематично, учитывая все обстоятельства, но свести общение к минимуму вполне возможно.

Так будет лучше. И для него, и для меня. Так будет честно.

Марк опускается на край кровати, перехватив мою руку, и поглаживает тыльную сторону ладони. Напряжение постепенно растворяется, а я до сих пор не могу поверить, что отделалась так легко.

Это ведь правда? Мы действительно закрыли тему и не будем больше к ней возвращаться?

– Раз уж у нас момент серьезных разговоров, – начинает Марк, парой слов окуная меня в реку паники, – то расскажу тебе сейчас. У меня есть план.

Интригующая пауза сводит с ума. О чем он вообще? Я не могу уловить даже направление мысли.

– В четверг в Академии почти никого не будет, – лениво протягивает Марк. – Ученики разъехались, Старший Совет отправится на собрание с партнерами, которые поддерживают Академию. Вероятно, они и часть учеников с собой потащат.

Я двигаюсь ближе к нему, ловя каждое слово. Несмотря на всю расслабленность, с которой говорит Марк, интуиция подсказывает, что речь о чем-то серьезном.

– Более идеального момента не подобрать, – заявляет Марк. Он поднимает голову и вцепляется в меня испытывающим взглядом, поигрывая бровями. – Как насчет того, чтобы пробраться в запертую комнату и выяснить, чем там занимается Айрис?

В голове мгновенно становится пусто. Да. Конечно, да. Даже думать не о чем.

Я подаюсь вперед, но торможу себя, сводя брови.

– Как? Ты же сказал, что пройти туда можно только с компасом. Я не сомневаюсь в твоем обаянии, но вряд ли Айрис просто отдаст тебе такую ценную вещь.

Не собирается же он выкрасть у нее компас. Не собирается ведь?

Улыбка на губах Марка расползается пугающая, но гипнотическая. Он проводит костяшками пальцев по моей щеке и отвечает:

– Не беспокойся, птичка. Я об этом позабочусь. – Марк всматривается в мое лицо и доверительно наклоняет голову. – Но ты должна четко выполнять все, о чем я говорю. Не задавать лишних вопросов. Не сомневаться. Обещаешь?

Я будто заключаю сделку с дьяволом. Не могу выпутаться из сети его взгляда. И сопротивляться не могу. Только завороженно киваю.

* * *

Все началось так быстро и внезапно, что я не успела толком подготовиться. Никого не предупредила. Сама ничего не поняла. Я хотела хотя бы намекнуть Вознессу – вдруг он смог бы что-то подсказать, но и эта идея провалилась.

Марк влетел в комнату и дал короткие четкие указания, не оставляя мне времени на сомнения.

Теперь я стою на лестничном пролете между третьим и четвертым этажом и места себе не нахожу. Поначалу я волновалась, заламывала руки, пыталась спрятаться, слиться с деревянными панелями стен, не привлекать внимания, но это прошло. Я стою здесь уже не меньше получаса, и желание метаться из стороны в сторону постепенно стихает. Я перебираю пальцами воздух и вслушиваюсь в тишину.

За все это время здесь не появилось ни души. Запасная лестница и в учебный период не пользуется популярностью, а сейчас о ней и вовсе забыли.

Где Марк? Что-то пошло не так? План вышел из-под контроля?

Я одергиваю себя, мысленно повторяя наставления Марка.

Ничего не бойся. Не волнуйся. Если что-то покажется странным, не обращай внимания. Верь мне.

Легко ему говорить. Я не сомневаюсь в Марке, но время идет, а я продолжаю стоять в гордом одиночестве, не представляя, что меня ждет.

Тишину нарушают торопливые шаги. Они спотыкаются и прерываются, перебиваясь шумными вздохами и странными влажными звуками.

Я порывисто опускаюсь на корточки, вглядываясь в коридор через каменные столбики перил, и отказываюсь верить глазам.

Парочка появляется из-за угла. Они перемещаются короткими перебежками, прерывая горячий поцелуй, и у меня закладывает уши.

Какого черта?

Атласная красная блузка и яркие рыжие волосы тут же выдают Айрис. Марк обнимает ее за талию, и его ладони то и дело соскальзывают к ягодицам.

Мне действительно нужно на это смотреть? Мотнув головой, я отворачиваюсь. Кончики ушей пылают. К щекам приливает жар.

Верь мне. Не обращай внимания.

На это тоже? Что за извращенный план породила его воспаленная фантазия? Неужели это действительно необходимо? Или это такая изощренная попытка отомстить за историю с Эриком?

Понятия не имею, но в груди печет. Марку стоило хотя бы предупредить, что он планирует засовывать язык в чей-то рот ради того, чтобы попасть в комнату неизвестно с чем. Я бы сотню раз подумала, готова ли принять такую жертву.

Как бы я ни пыталась отвернуться, взгляд все равно соскальзывает к парочке. Марк останавливается и, перехватив Айрис поперек живота, тянет на себя, а через мгновение уже вжимает в стену. Его затылок загораживает ее лицо. Пальцы Айрис путаются в русых прядях. Ладонь Марка скользит по ее бедру и порывисто задирает юбку. Он подхватывает Айрис под колено, вынуждая согнуть ногу, и она шумно выдыхает.

Я сжимаю челюсти, уткнувшись лбом в каменную перекладину перил. Меня сейчас просто стошнит. Наизнанку вывернет от непрошенной эротики.

– Что это на тебя нашло? – едва справляясь со сбившимся дыханием, усмехается Айрис.

Она так уверенно поправляет воротник на рубашке Марка, что становится очевидно – это далеко не в первый раз.

Не думать об этом. Верить. Доверять.

Нет, зачем все эти сложности? Почему бы не вырубить Айрис и не отобрать у нее компас? Идея начинает казаться потрясающей.

– Ничего, – мягко протягивает Марк, водя пальцами по ее бедру. – Просто ужасно по тебе соскучился.

Слышать их сюсюканье я хочу не больше, чем смотреть на них.

Айрис фыркает так громко и нарочито, что я невольно вздрагиваю, стукнувшись лбом о перекладину. Пока я потираю ушибленное место, она заявляет:

– А мне казалось, тебе некогда скучать. Все время занят своей драгоценной Теодорой. Ни на шаг от нее не отходишь. – Издевательские нотки выпячивают каждую колкость. – Неужели она не справляется? Не может удовлетворить все твои потребности?

Перебор. Я успела понять, что подругами мы с Айрис не станем, но это не повод говорить такие гадости. Мы с ней почти не пересекались. Откуда такая неприязнь?

А, ну разумеется. Из-за Марка. И как я раньше не поняла, что он приклеил мишень к моей спине, решив вывалить наши отношения на всеобщее обозрение? Интересно, он сам это понимает?

– С тобой ей точно не сравниться, – хмыкает Марк, вжимаясь губами в шею Айрис. – Брось, не ревнуй. Вот уж точно не к ней. Это несерьезно.

Как прикажете это понимать? Сколько бы раз Марк ни велел мне не реагировать на события, которые покажутся странным, это не сработало. Ему придется объясниться. Не прямо сейчас, конечно, но когда мы все выясним – точно.

Айрис вскидывает подбородок, запрокинув голову, и подставляет шею влажным поцелуям. Ее ноготки царапают плечи Марка, и она прикрывает глаза, но упрямо протягивает:

– Вот и я не понимаю, что все в ней нашли. Столько разговоров, а толку ноль.

Даже разозлиться толком не выходит. Она ведь права. В точку.

Марк замирает и медленно распрямляется. Айрис вынужденно открывает глаза. Где-то в глубине во мне вспыхивает надежда, что Марк сейчас поставит ее на место, но он только вздыхает:

– Я не настроен сейчас о ней говорить. Меня куда больше интересуешь ты.

Доверие. Я ему доверяю. Не задаю лишних вопросов. Не обращаю внимания.

Марк подхватывает Айрис под ягодицы, отрывая от пола, и прижимает к стене, наклоняясь. Я упорно делаю вид, что не вижу в этом ничего такого.

– Хватит, – кокетливо отпирается Айрис, срываясь на полустон. – Кто-нибудь может увидеть. Марк!

Узкая ладошка игриво ударяет его по плечу и тут же страстно сминает ткань. Марк даже не поднимает голову, бормоча:

– Пусть видят. Плевать. – Паузы между словами – влажные поцелуи. – Не могу терпеть.

Лавина звуков оглушает, покрывая мою кожу мурашками. Я убеждаю себя – еще пара минут этого кошмара, и я и вправду ее усыплю. Плевать, что я понятия не имею, как это делается. Что-нибудь придумаю.

– У меня есть идея получше, – заявляет Айрис.

Жаль, что она выпутывается из объятий Марка. Поправив задранную юбку, Айрис оборачивается к нему и достает из сумки компас. Позолота поблескивает в редком свете горящих ламп, и Айрис шагает к ближайшей двери, прикладывая компас к датчику.

Я не дышу, слушая, как клацают замки. Айрис оборачивается к Марку через плечо, кокетливо поманив пальчиком, и скрывается в комнате. Марк мгновенно следует за ней, зачесав волосы набок.

На меня обрушивается тишина, и после всего услышанного нет звуков лучше. Наконец-то выдохнув, я прикрываю глаза, наслаждаясь молчанием. Никто не говорит гадости. Марк не выдает сомнительные реплики. Идеально.

Я бы утопала в отсутствии звуков и дальше, но тишина беспощадно прерывается. Дверь кабинета чуть слышно скрипит, открываясь, и Марк осторожно ступает вперед. Ему требуется не больше десятка секунд, чтобы рассекретить меня. Зеленый взгляд безошибочно находит меня среди каменных столбиков, и Марк улыбается, качнув головой.

Хочется проигнорировать красноречивое приглашение. Устроить громкую сцену. Напомнить Марку, что я не бесчувственное прикрытие, с которым можно так обходиться.

Успокойся. Вспомни, ради чего все это. Ты можешь либо сломать все к чертовой матери, либо принять правила игры и следовать наставлениям.

Я выбираю второй вариант. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что посторонних в коридоре нет, я быстро распрямляюсь и слетаю по лестнице, оказавшись возле кабинета. Марк придерживает дверь, приглашая меня пройти.

Кабинет оказывается крошечным. Окон в нем вовсе нет. Пара полупустых книжных шкафов подпирает кремовые стены. Письменный стол, крошечный и потрепанный, кажется лишним.

Я осматриваюсь и замираю, обнаружив маленький бархатный диванчик. На нем лежит Айрис. Рыжие блестящие волосы закрывают лицо, кожа неестественно бледная, а грудная клетка словно не двигается.

– Я решил, что ей нужно хорошенько отдохнуть. Совсем себя не бережет, бедняжка, – перехватив мой взгляд, заявляет Марк. – Пусть отоспится.

Беспокойство покалывает в груди. Я сталкиваюсь с расслабленным зеленым взглядом и отворачиваюсь, собираясь пройтись по кабинету, но это оказывается не так просто.

Марк перехватывает мое запястье и напряженно сводит брови, сближая наши лица:

– Брось, птичка. Ты ведь не приняла всерьез весь этот спектакль?

Вопрос-лезвие врезается между ребер. Я и рада сделать вид, что все в порядке, но в памяти мгновенно вспыхивают звуки поцелуев. Я щурюсь и холодно заявляю:

– Кажется, ей… – метнув красноречивый взгляд на Айрис, я продолжаю: – ты говорил то же самое. Буквально слово в слово.

Марк морщится. Сейчас не время и не место выяснять отношения, но я не могу просто выбросить все это из головы.

– Я делал это, только чтобы помочь тебе, – процеживает Марк. – Компас откроет дверь, только если его приложит хозяин.

Идиотка. Зачем вообще я пыталась делать выводы, не беря в расчет огромное количество неизвестных мне деталей. Если это правда, то жертва Марка неоценима, но я даже не попыталась подумать о нем.

Прикрыв глаза, я повожу подбородком и прохожу вглубь кабинета. Я даже не знаю, что ищу, но не могу смотреть на Марка и пытаюсь занять себя хоть чем-то.

Пока он разглядывает книги в шкафах, приняв мое нежелание говорить, я подхожу к столу. На деревянной столешнице нет ничего интересного, кроме органайзера с парой ручек, и я опускаюсь на стул. Крутанувшись, пытаюсь понять, зачем вообще отправлять сюда Айрис каждый день.

Она явно должна выполнять какую-то ежедневную рутину. Если бы я решила что-то здесь спрятать, то точно не выбрала бы стол, но, может, в этом и весь смысл? Прятать на самом очевидном месте – лучший способ.

Уперевшись ладонями в деревянную столешницу, я наклоняюсь, рассматривая ящички тумбы под столом. Ровные, одинаковые, с простыми блестящими ручками.

Первый ящик поддается легко. В нем лежит стопка белой бумаги. Я тщательно пролистываю страницы, но ничего интересного не нахожу. Во втором пусто, а вот третий, последний, не желает открываться так просто.

Я упрямо дергаю ручку, разнося по кабинету щелчки и грохот, пока над ухом не раздается бархатный голос:

– Ну что ты, птичка. Не всегда стоит применять грубую силу. Можно же приложить немного фантазии.

Марк опускается на корточки, задержавшись взглядом на моих коленях, и я тут же отодвигаюсь, неловко отвернувшись. Не хочу испытывать судьбу и проверять, как сильно он готов отвлечься от дела.

Легкое движение указательного пальца порождает щелчок. Марк наклоняет голову и, потянув на себя сдавшийся ящичек, усмехается:

– Не так уж и сильно они хотели это защитить, что бы там ни было.

Что именно оказывается в ящичке, понять удается не сразу. Приходится заглянуть Марку через плечо, и только после этого я замечаю в его руках темно-коричневую лакированную шкатулку. Широкая и высокая, она притягивает взгляд россыпью рун и узоров, выстроившихся кругом на крышке. Лора наверняка рассказывала мне о них что-то, но, к своему стыду, узнаю я лишь парочку.

Марк оказывается более просвещенным. Он морщится и, прищелкнув языком, распрямляется.

– Интересная штука. Такие иногда используют для книг с утечками, но довольно редко. Раньше в них помещали книги с книгоходцами, чтобы те не могли выбраться.

Шкатулка опускается на стол, и я наклоняюсь над ней, рассматривая. Вряд ли Айрис каждый день следит за книгой с утечкой. Странно все это. Но Академия не стала бы никого закрывать в книге. Не стала бы ведь?

Гадать можно бесконечно, а уверенности хоть в чем-то остается все меньше. Не выдержав, я не дожидаюсь предложения Марка и легко откидываю крышечку, наклоняясь над шкатулкой.

Внутри лежит книга. Твердый переплет, никаких видимых повреждений, знакомое название. «Хроника объявленной смерти» Маркеса. Своеобразная история.

– Кошмар какой, – заявляет Марк, всматриваясь в название. – Я бы не рискнул туда нырять. Повествование странное, музы его знают, что происходит внутри книги.

Можно подумать, эта книга такая единственная. По-разному бывает. Где-то события разворачиваются строго последовательно, а где-то все закручивается и путается. Что ж теперь, не нырять в такие книги вовсе?

Мрачная неопределенность давит на плечи. Сидеть и сверлить взглядом книгу, теряясь в догадках, больше нет сил. Отбросив все тревожные звоночки, я погружаю руку в шкатулку и, подцепив корешок, вытаскиваю ее. Пока Марк усмехается и отпускает едкие комментарии о моем бесстрашии, я распахиваю книгу и быстро пролистываю.

Странно. Обычно даже при таком беглом знакомстве получается найти хоть что-то – из-за появления кого-то чужеродного текст начинает плыть, события меняются, и на страницах торжествует абсолютный хаос букв, но здесь – ничего подобного. Либо в книге никого и нет, либо этот кто-то совсем никак не повлиял на события, что само по себе маловероятно.

– Не понимаю, – растерянно протягиваю я, вглядываясь в стройные линии предложений. – Я ничего не вижу.

Марк выхватывает у меня книгу и, раскрыв на первой странице, укладывает на столешницу. Наклонившись, он вчитывается, не обращая внимание на то, как я нетерпеливо верчу головой. Только через минуту сосредоточенной тишины и шелеста страниц Марк распрямляется и, ткнув пальцем в один из абзацев, где буквы чуть заметно дрожат, усмехается:

– Смотреть нужно лучше, птичка. Внутри кто-то есть, но он ни с кем не контактирует и ничего не делает.

И зачем тогда этот загадочный кто-то полез в книгу? Глупости какие-то.

Вопросы наслаиваются, сбивая с толку и путая. Ответов не видно, но я знаю, где их искать. Откинувшись на спинку стула, я делаю медленный выдох и твердо заявляю:

– Нужно пойти туда и во всем разобраться.

Марк поворачивается и окидывает меня насмешливым взглядом, но отвечать не торопится. Он медленно вертит книгу в руках, всматриваясь в нее, бережно пролистывает страницы и разглядывает переплет – ищет повреждения. Я опять забыла об этой мелочи. Не окажись его здесь – бездумно нырнула бы в книгу, рискуя там и остаться.

– Иногда меня смущает твое маниакальное стремление вляпаться в неприятности, – начинает Марк, укладывая книгу на стол. – Но сейчас вынужден согласиться. Идем?

Я быстро киваю, и меня охватывает предвкушение. Я поднимаюсь, шагнув к книге, но цепляюсь взглядом за шкатулку, и нервный холодок облизывает заднюю поверхность шеи.

Я ни в чем не подозреваю Марка – это просто глупо, – но пора хотя бы немного начать учитывать риски. Другой человек – загадка, а вот про себя я прекрасно знаю, что не собираюсь запирать Марка в книге и вытворять какие-то глупости.

– Ты первый, – бросаю я как бы невзначай, но неуверенное движение плечами меня выдает.

Марк щурится, метнув взгляд на шкатулку, и цокает.

– Твои милые подозрения меня оскорбляют, птичка. – Он вздыхает и, качнув головой, добавляет. – Но я постараюсь не принимать близко к сердцу. Предположу, что вынужденные поцелуи с другой девушкой подкосили твое доверие.

Прикусив кончик языка, я спешно мотаю головой, не оставляя себе ни шанса на оправдания. Марк бросает мне мягкую улыбку, словно я вовсе и не задела его, и наклоняется над книгой.

– Встретимся там.

Пара секунд, и его фигура исчезает, оставляя меня наедине со спящей Айрис. Я предпочитаю на нее не смотреть и не тянуть время. Строчки перед глазами расплываются, и я исчезаю из кабинета, прорываясь сквозь всполохи цветов и звуков.

Жара разбавляется ветерком, скользящим из порта. Оттуда же раздается гудок парохода. Я открываю глаза и натыкаюсь взглядом на брусчатку под ногами.

Мы появляемся на площади, окруженной невысокими домиками. Здесь людно, и все оживленно перешептываются. На миндальных деревьях вяло качаются разноцветные бумажные гирлянды.

Марк, уже сменивший привычные джинсы на простые черные брюки, лениво поводит рукой, переодевая меня в длинное хлопковое платье с воротником. На голову опускается шляпка, и он наклоняется, шепнув:

– Не будем смущать книжных жителей. Постараемся не привлекать внимания. Идем.

Направление Марк выбирает не сразу, но через минуту мы уже шагаем дальше от площади. Есть в этом доля логики – сложно совсем не влиять на сюжет, если ты в эпицентре событий.

Чем дальше мы отходим, тем уже становится улочка и меньше людей идет навстречу. Марк бегло осматривается и заявляет:

– Призови свою магию, птичка. Сконцентрируйся на мыслях о брате. Если он действительно где-то здесь, то ты почувствуешь.

Я спотыкаюсь о мелкий камушек и вскидываю голову, уставившись на Марка. Причем здесь мой брат? Почему Марк говорит так, словно с самого начала рассчитывал его здесь найти? Это абсурд. Зачем Академии прятать его здесь? Да Лео вообще не может быть в книге. Разве что кто-то затащил его сюда.

Голова идет кругом от вопросов и жары, но бархатный голос не позволяет потонуть в этом хаосе.

– Просто делай, как я говорю. Подумаешь потом. Попытка лишней никогда не будет.

Беспрекословно доверять становится все сложнее. Я словно сама загнала себя в паутину, а теперь удивляюсь, почему серебристые ниточки липнут и мешают двигаться.

Тряхнув головой, я выгоняю из головы все лишние вопросы, концентрируясь на мыслях о брате. Дыхание становится глубже, замедляясь. Магия струится под кожей, отзываясь на призыв, но не сразу понимает, что мне нужно.

Я стою посреди улочки, перестав различать дома и прохожих. Если Лео здесь, я должна его найти. Я наконец-то смогу убедиться, что он жив.

Где ты, где ты, где ты?

Тело разворачивается, и ноги выносят меня в узкий переулок. Я иду вперед, пока не останавливаюсь перед маленьким двухэтажным домом с запущенным фасадом. В грязных окошках ничего не разглядеть, а жуткий покосившийся балкончик нависает прямо над дверью. Даже крошечного крылечка нет.

Подчиняясь силе, приведшей меня сюда, я завороженно протягиваю руку и толкаю дверь, но она не поддается. Марк окидывает меня задумчивым взглядом и оттесняет в сторону. Он прикладывает к губам указательный палец и проводит ладонью вдоль дверной ручки. Замок щелкает.

Я будто проваливаюсь в сон. Все вокруг становится расплывчатым и словно ненастоящим. Во рту пересыхает, и я, подчиняясь жесту Марка, бесшумно следую за ним, проходя в дом.

Мы попадаем в пустую гостиную со стенами, оббитыми досками. Из мебели здесь только плетеный диванчик, пара сервантов и деревянный столик. Под потолком подвешены горшки, из которых свисают широкие зеленые листья.

Напряжение, разливающееся по телу, сковывает движения. Я отстаю от Марка, а он продвигается к узенькой деревянной лестнице. Взгляд приковывается к дальней арке – проходу в другую комнату.

Что-то скрипит. Тишину разбавляют торопливые шаги.

Марк замирает, прислонившись спиной к лестнице, и с готовностью поднимает руки. Я застываю, сверля взглядом арку. Магия пульсирует, ласково нашептывая вещи, в которые я отказываюсь верить.

В темноте арки появляется долговязая фигура. Она замирает, всматриваясь в гостиную, а потом знакомый голос ударяет под дых.

– Тея? Ну наконец-то. Сколько можно тебя ждать?

Нижняя губа вздрагивает, и я впиваюсь в нее зубами. В горло толкается колючий ком, и тело становится свинцовым, прижимая меня к полу.

Лео выходит на свет, недоверчиво щурясь. Вьющаяся челка спадает на глаза, аккуратный пробор делит каштановые волосы надвое. Целый и невредимый. Совсем не изменившийся. В школьной форме, словно только что вышел с последнего урока.

От волны облегчения подкашиваются колени. Язык немеет, и я пытаюсь осилить вдох, когда Лео морщится и насмешливо бросает:

– Во что ты опять вырядилась? Нравится поддерживать образ чокнутой?

С губ слетает невольный смешок. Это действительно он, никаких сомнений.

– Ну и дерьмовый же у тебя брат, птичка, – протягивает Марк, сочувственно сводя брови.

Он расслабленно опускает руки и скрещивает их на груди, сверля Лео неприязненным взглядом. Тот, ощетинившись, бегло осматривает Марка и поворачивается ко мне:

– Это еще кто? Не припоминаю, чтобы у тебя были друзья.

Их голоса звучат глухо, как будто нас разделяет толща воды. Меня не интересуют ни колкости, ни вопрос Лео. Проигнорировав его, я едва заставляю язык во рту ворочаться:

– Как ты здесь оказался?

Лео удивленно моргает, хмурится, метнув напряженный взгляд на Марка, но проглатывает очередную колкость и цедит:

– Как? Твоя подруга привела. Так она сказала. Симпатичная такая, с рыжими волосами. – Слова нависают надо мной сгустком тяжелой правды, а Лео спокойно продолжает: – Она еще сказала, что ты скоро придешь.

Он что-то напутал. Айрис не могла сделать ничего подобного. Зачем? Зачем Старшему Совету вытворять такое? Это жестоко. Бессмысленно.

– Она, кстати, каждые десять минут сюда заглядывала. Все время повторяла, что ты вот-вот придешь, – спокойно продолжает Лео. – У тебя вообще есть совесть, Тея? Я тебя больше суток жду. Что вообще происходит?

Я замираю. Мысли разом выскальзывают из головы. Какие, к чертовой матери, сутки? Это шутка какая-то?

Пальцы дрожат, но я вытаскиваю компас и, щелкнув крышечкой, смотрю на циферблат. Прошло больше трех часов. Чудовищные расхождения во времени.

Взгляд нашаривает Марка. Он тоже смотрит на компас и поднимает голову. Я проглатываю вертящиеся на языке слова. Незачем вопить, что все плохо, когда это и так очевидно.

– Сама будешь перед мамой объясняться, – заявляет Лео, выбивая из меня сдавленный выдох. – Она тебе устроит…

Он продолжает говорить, но я ничего не слышу. В ушах пищит, и пальцы холодеют.

Лео ничего не знает. Буквально ничего. Как объяснить ему все это? Как вообще такое объяснить? Мама, Диана, нестыковки во времени, рухнувший уклад жизни.

Когда я мечтала найти брата, то и предположить не могла, что он окажется в таком положении.

Я не знаю, что делать. Беззвучно хлопаю ртом, борясь с душащим приливом слез, и смотрю на Марка. Он легко считывает все мои вопросы и качает головой.

Успокойся. Нужно взять себя в руки. К такому развитию событий я совершенно не была готова. Я хотела найти брата, и все мысли крутились вокруг этого. Что за этим последует, я даже не предполагала.

Потом буду корить себя, что Лео все это время был буквально под носом, а я позволяла себе спокойно жить. Потом вернусь к самокопанию. Сейчас есть задача важнее.

– И что теперь делать? – спрашиваю я, и спокойствие в голосе удивляет даже меня.

Марк сводит брови и задумчиво двигает губами. Шагнув ко мне, он пожимает плечами и протягивает:

– Думаю, лучше оставить его здесь. Так безопаснее.

– Я вообще-то не согласен! – вклинивается Лео, но его мнение никого не волнует.

Марк на него даже не смотрит, продолжая:

– Вернемся, вынесем книгу из Академии – так надежнее. Немного выдохнем, все обсудим и решим, как лучше поступить.

Звучит разумно. Я уже не представляю, чего стоит ожидать, поэтому дополнительная страховка лишней не будет.

Повернувшись к Лео, я игнорирую его протесты и коротко приказываю:

– Ничего не делай. Никуда не уходи. Я скоро вернусь. Для тебя пройдет не больше часа.

Лео раздраженно стискивает зубы и начинает:

– Тея, ты совсем…

Я не дожидаюсь оскорблений. Плевать, как для Лео все это выглядит. Я закрываю глаза и через мгновение возвращаюсь в кабинет.

Мысли сбивают с ног, толкая меня на стул. Вцепившись в подлокотники, я медленно выдыхаю, пытаясь привести себя в чувство, и в это время рядом появляется Марк.

Он останавливается возле стола, и я, перехватив его взгляд, вцепляюсь в волосы, отчаянно простонав:

– Зачем? Зачем они это сделали?

Безумие. Бред. Абсурд. Так нельзя.

Марк сочувственно поджимает губы и вздыхает:

– Я тебе говорил, что Академия не так безгрешна. Они хотели удержать тебя. Надо признать, сработало отлично.

– Нужно было просто вернуть мне брата и просить о чем угодно! – вскидываюсь я, яростно дернувшись вперед.

Кто еще знал? Берт, Эрик, Лора? Нет, они не могли. Они бы никогда так не поступили.

– Манипуляции эффективнее просьб, тут они правы, – пожимает плечами Марк.

Я поднимаю голову, отрешенно уставившись на него. Марк спокойно встречает мой взгляд, но он всегда отлично держит себя в руках. На подозрения и догадки у меня нет сил.

– Не хочу здесь находиться, – вяло протягиваю я, поднимаясь на ноги. – Ни одной лишней минуты.

Марк закрывает книгу и подхватывает ее со стола. Он смотрит на меня не моргая и медленно поводит подбородком:

– Не торопись, птичка. В Академии тебе сейчас безопаснее всего.

Хуже, чем пощечина. О чем он? Что это вообще значит? Как у него язык поворачивается говорить такое после того, что мы только что узнали?

Ворох вопросов рассеивает стук. Дверная ручка ударяется о стену, и в кабинет влетает Вознесс.

Секундная пауза заставляет всех замереть. Вознесс хмурится и переводит взгляд с меня на Марка и обратно, поджимая губы.

– Что вы здесь делаете?

Отличный вопрос. Он выдергивает меня из оцепенения и пошатывает и без того надтреснувший контроль над собой.

– А вы? – Я с вызовом задираю подбородок, жадно всматриваясь в лицо учителя.

Малейший намек на то, что он как-то с этим связан, и я забуду обо всем, что он для меня сделал.

Вознесс щурится и останавливает взгляд на мне. Раздраженно выдохнув, он раздельно проговаривает:

– Выполняю данное тебе обещание, Теодора. Пытаюсь разобраться, что здесь происходит. – Тряхнув головой, он смягчается. – Стоило подумать, что ты не прислушиваешься к моей просьбе и не станешь терпеливо ждать.

Разве? Я ждала непозволительно долго, а меня в это время водили за нос.

Взволнованный серый взгляд Вознесса тушит мое желание выплеснуть негодование на него. Нет. Он здесь ни при чем. Он ничего не знал. Вознесс ни за что не позволил бы Старшему Совету так действовать.

Я не могу сомневаться во всех. Это сводит с ума.

– Мы нашли книгу, – сдавшись, выдыхаю я, кивнув в сторону Марка. – В ней мой брат. Айрис его туда затащила.

Узкие губы Вознесса размыкаются. Он медленно моргает, и складочка прорезает его лоб. Вознесс прикрывает глаза на мгновение, наклоняет голову и уточняет:

– И давно он там?

Ничего он не знал. Это очевидно. Недовольному взгляду Марка меня не переубедить.

– Судя по всему, с самого начала. – Озвученное предположение вгоняет меня в ужас. Это долго. Очень долго.

Мелькнувшая на лице Вознесса тень рассыпает по коже ледяные мурашки. Он дергает головой и сплевывает:

– Музы милостивые, какое безумие. – Вознесс сжимает кулаки и выдыхает, возвращая себе контроль над эмоциями. – Вы не вытащили его? Это правильно. Провести в книге столько времени опасно для рассудка. Возвращать его нужно очень аккуратно. – Он протягивает руку и просит. – Дайте книгу.

Если кто-то и может сделать все максимально безопасно, то это Вознесс. Ему я готова доверить дальнейшую судьбу брата.

Марк не торопится. Он смотрит на меня, словно ждет разрешения. Оставляет право выбора за мной?

Я медленно киваю, мысленно повторяя, что решения лучше нет. Марк поджимает губы и неспешно шагает к Вознессу, не сводя с него глаз. Напряжение вокруг не поддается объяснению. Все сложилось лучшим образом, к чему эта гнетущая тишина?

Книга замирает в пяти сантиметрах от протянутой ладони, но Вознесс ее так и не получает. Марк дергает свободной рукой. Что-то блестит, и через секунду по белой рубашке Вознесса растекается алое пятно.

Я зажимаю рот ладонями, заглушая вскрик. Сердце ударяет в глотку, подгоняя тошноту. Я не могу отвести взгляд от ножа в пальцах Марка и выдыхаю в ладонь.

Марк отшагивает назад. Лезвие беззвучно выскальзывает из тела, а он отрывисто приказывает:

– Не вопи, птичка. Очевидно, что он на их стороне.

Вознесс обрушивается на колени, бессильно зажимая рану руками. Прежде, чем кровь заливает бежевый ковер, он поворачивается ко мне и хрипло выдыхает:

– Теодора, беги.

От хруста закладывает уши. Голова Вознесса неестественно дергается, и он заваливается лицом в ковер.

Холод расползается по коже, ледяной коркой сковывая тело. Сердце ударяет в грудину и замирает. В голове пусто, словно все мысли разом вытащили из сознания.

Бежать? Вознесс велел бежать.

Метнув взгляд в сторону коридора, я кидаюсь вперед. Марк лениво двигает пальцем, но я торможу еще до того, как дверь захлопывается.

Бежать – заманчиво. Бежать – разумно. Вырваться из развернувшегося так внезапно ада и перевести дух, собрать мысли в кучку – единственное спасение. Но я не могу.

Книга с Лео все еще в руках Марка. Кем я буду, если оставлю брата после всего этого?

– Тише, птичка. – Марк аккуратно поднимает ладонь и наклоняет голову, растягивая слова. Словно дикого зверя успокаивает. – Не нужно делать поспешных выводов.

Я отказываюсь верить своим ушам. Марк не может так говорить. Не может так поступать. Все это – дурной сон, плод воспаленного воображения. Слова звучат так неестественно, словно их кто-то специально укладывает в сознание, пытаясь пошатнуть реальность.

– Каких выводов? – переспрашиваю я, едва подняв голову. Подбородок дрожит, и брови то сводятся, то приподнимаются. – Ты убил Вознесса. – Голос глохнет и пропадает.

Тяжелый вздох сводит с ума. Марк поджимает губы и, скосив глаза на пол, кивает. Сведенные в знак сожаления брови не перебивают жуткое глухое спокойствие на его лице. Он ведет себя так, словно уронил книгу в библиотеке или случайно загнул страницу в редком коллекционном издании. Неприятно, конечно, но ничего критичного.

– Да, – кивает Марк. – Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Я не хотел, чтобы все так сложилось. Да и Вознесс был отличным книгоходцем. Опытным, умным, способным. Намного лучше всех этих безумцев в Старшем Совете. А еще он искренне хотел тебе помочь. Жаль, что так вышло.

Меня подташнивает. Каждое слово порождает очередной рвотный позыв. Перед глазами словно струится прозрачная ткань, искажающая картинку.

Что он говорит? Зачем он это делает?

– Как ты мог? – выдыхаю я, медленно качнув головой.

Я все еще не готова принять происходящее. Мир дрожит и расплывается.

– Как я мог? – вкрадчиво переспрашивает Марк. Взгляд его становится острее и строго чиркает по моему лицу. – Тебе не обязательно это понимать. Достаточно просто поверить, что я делаю это ради тебя. Все, что я делаю, – в твоих интересах.

Нервный смешок слетает с моих губ. Я дергаю головой и выпаливаю:

– Дай мне книгу!

Будто он послушается и спокойно выполнит мою просьбу. Так нелепо, что хочется зажмуриться, но я упрямо сверлю Марка взглядом.

Он вздыхает и опускает плечи. Говорит так медленно и спокойно, словно втолковывает очевидное неразумному ребенку:

– Нет, птичка. Ты еще плохо разбираешься в том, что происходит, и не представляешь, в каком ты положении. Академия – не райское местечко, но Организация куда опаснее. Никто из них так просто от тебя не отстанет. Но я все улажу.

Все слова сливаются в шумную реку абсурда. Я не понимаю, о чем он говорит. Не хочу понимать. Даже пытаться не хочу.

– Отдай книгу! – Я яростно бросаюсь вперед, но резко торможу, испуганно выдохнув.

Марк поднимает книгу над головой и цокает.

– Спокойней, птичка. Дернешься – я ее просто порву. Все мы знаем, чем это чревато. Давай не будем усугублять.

В горле першит. Это не Марк. Он не может угрожать таким. Он ни за что так не поступит. Я что-то упустила. Не заметила. До сих пор не до конца понимаю, что происходит. Но я не могла ошибиться в человеке настолько.

Марк не идеальный, но он не мерзавец. Он не убьет моего брата. Не после всего, что между нами случилось.

Аргумент кажется безупречным. Я прислушиваюсь к нему и вскидываю руку, а магия тут уже оживает, готовая вырвать книгу из чужих пальцев.

Ничего не выходит. Поток магии ударяется о незримую стену. Марк осуждающе вздыхает и покачивает головой.

– Серьезно? Тея, это просто смешно. Я знаю о твоей магии больше, чем ты сама. – Марк усмехается и добавляет: – Благодаря твоим эмоциональным откликам она еще и принимает меня за своего. У тебя не получится мне навредить.

Я не верю. Он пытается сбить меня с толку, запугать, убедить, что бороться нет смысла, но ничего не выйдет. Я снова вскидываю руки, но магия опять разбивается о незримый барьер.

Да о чем я? Даже если отбросить все, что перечислил Марк, мне с ним не справиться. Он слишком хорош, а я только недавно начала понимать, что к чему.

Марк сочувственно вздыхает и шевелит пальцами. У меня немеют ноги, отказываясь слушаться, и я панически опускаю голову, не понимая, что произошло. Ответ появляется мгновенно.

– Знаешь, как мы поступим, птичка? – Марк опускает руку с книгой и шагает ко мне. – Я пойду и решу все проблемы, а ты просто дождешься меня, хорошо? Мне не хочется оставлять тебя здесь, но так будет лучше.

Я возмущенно дергаюсь, но оцепеневшее тело не поддается. Сожаление в голосе Марка выбивает из меня сдавленный выдох. Я бы хотела назвать его притворным, но не могу отыскать ни намека на фальшь.

Бред. Человек, только что своими руками прикончивший учителя, не может сожалеть о такой ерунде.

Марк касается моей щеки ребром ладони, а мне остается только прожигать его яростным взглядом.

– Все наладится, птичка, – заверяет он, шагая к двери. – Рано или поздно ты поймешь, что это было необходимо.

Да черта с два! Я не хочу ничего понимать и собираюсь выплеснуть ему это в спину, но Марк скрывается в коридоре, а я все еще не могу шевельнуться.

Шаги стихают, вытесняясь полной тишиной. Я перестаю яростно метаться из стороны в сторону, смирившись с бесполезностью этой затеи, и аккуратно пытаюсь двинуть хотя бы пальцем. Тело отказывается подчиняться, несмотря на мое упорство, пока вдруг тяжесть не исчезает разом.

Едва удержавшись на ногах, я бросаюсь вперед, обрушиваясь на колени рядом с Вознессом. Вдруг есть хотя бы крошечный шанс. Вдруг Марк просчитался.

Перевернуть тело удается с трудом, и я задыхаюсь, уставившись на неестественно вывернувшуюся шею и распахнутые серые глаза.

Здравый смысл подсказывает, что уже поздно, но я отмахиваюсь от него. Руки пачкаются в крови. Я прижимаю их к ране на животе, умоляя магию помочь. Она концентрируются в ладонях, пульсирует под кожей, пощипывает руки, но бессмысленно рассыпается вокруг.

Это противоестественно. Сколько бы я ни пыталась, итог все равно один. Ничего не выйдет.

Моя нижняя губа вздрагивает. Крылья носа дергаются, и глаза начинает щипать, а в глотку толкается шипастый ком. Я оседаю на пятки, бессильно опустив плечи, и растираю глаза, не обращая внимания на алые пятна. Всхлипы умирают на губах, не решаясь нарушить кристальную тишину.

Это моя вина. Вознесс хотел помочь. Я сама просила его о помощи, и вот чем все обернулось.

Я не имею права оставить все это так. Нужно что-то делать. Я не могу просто сидеть над телом Вознесса и плакать. Сейчас не время для скорби.

Сглотнув слезы, я соскребаю себя с пола и шагаю к Айрис. Она все это покрывала, так пусть теперь постарается исправить хоть что-то.

– Вставай! – Пнув диванчик, я заглушаю всхлип. – Просыпайся, Айрис! Тебе придется мне помочь.

Она не двигается, и я яростно дергаю ее за плечо.

– Не время спать. Вставай давай!

Бледное запястье падает, свисая с дивана. Рыжие волосы вздрагивают, слетая с лица, и я отшатываюсь.

Айрис не просто не двигается. Она словно не дышит.

Ужас растекается по венам, оглушая безумными толчками сердца. Ледяная волна окатывает меня снова, пробирая морозом. Я пытаюсь нащупать ее пульс, но холодная кожа не предвещает ничего хорошего. Пульса нет. Айрис действительно не дышит.

Я жмурюсь и шарахаюсь назад. Нет-нет-нет! Такого просто не может быть. Зачем он это сделал? К чему эта бессмысленная чудовищная жестокость?

Отрицание колотится в висках барабанной дробью. Меня трясет, и воздух проникает в легкие отрывистыми толчками. В кабинете мгновенно становится невыносимо душно. На слизистой оседает металлический запах.

Как так вышло? Как все зашло так далеко? Ничего подобного никогда не должно было происходить.

Вцепившись в переносицу, я кусаю дрожащие губы и жмурюсь, пока под веками не вспыхивают яркие искры.

Что делать? Что, черт возьми, я вообще могу сделать?

Мысли мечутся в голове роем назойливых насекомых, копошатся, топчутся по черепной коробке и не дают ни одного ответа.

Бежать за Марком. Куда? Зачем? Что я сделаю? Искать старших? Они вызывают не больше доверия, чем сам Марк. Да и нет их в Академии. Мне нужна помощь. Чья?

Берт. Лора. Эрик. Я могу довериться только им.

Встрепенувшись, я вылетаю из кабинета и дергаюсь к лестнице. Влажные ладони скользят по каменным перилам. Ноги перескакивают сразу несколько ступеней. Я едва вписываюсь в повороты, сбивая ковры и спотыкаясь. Несусь так, словно за мной кто-то гонится, хотя понимаю, что жалкие секунды уже ничего не решают.

Нужно бежать. Быстрее, чтобы выветрить из головы ужас и душащее отчаяние. Чтобы не думать о Вознессе и Айрис. Чтобы перед глазами не стояло лицо Марка.

Хватая ртом воздух, я толкаюсь в дверь Берта, но она заперта. Отчаянно вскинув руки, колочу в нее, но все без толку. Метнувшись к спальне Лоры, я и там встречаюсь с неудачей. Да где они? Неужели ушли со Старшим Советом?

Ничего больше не остается. Не утруждаясь вежливым стуком, я толкаю дверь в спальню Эрика – моя последняя надежда. Неровный выдох вырывается из груди. Дверь поддается, и я вваливаюсь в комнату, задыхаясь.

Взгляд моментально охватывает спальню, и новая волна отчаяния почти сбивает с ног. Эрика здесь нет. Зато передо мной мгновенно вырастает хрупкая фигурка Евы.

Сознание отказывается анализировать события. Пока я обреченно жмурюсь, Ева шагает ко мне, всплеснув руками.

– Музы милостивые, Тея, что стряслось? Это кровь? Что с тобой?

От ее высокого голоса кружится голова. Кукольные глазки распахиваются, округляясь, и Ева часто моргает. Мне совсем не до нее.

– Где Эрик? – рявкаю я, не собираясь тратить время на объяснения. Ее все это совершенно не касается.

Ева испуганно сводит тонкие брови и закусывает губу.

– Должен вернуться с минуты на минуту. Хочешь, я ему позвоню? Что передать? – Она беспокойно заламывает руки и кивает. – Ты проходи, садись. Я осмотрю тебя, ладно?

Ноги шагают вперед, а я молчу, сдавленно выдохнув. Это что еще за ерунда? Как это понимать?

Внутренний голос велит мне убираться отсюда, но я прохожу вперед, двигаясь словно во сне, и опускаюсь на край письменного стола. Ева подходит ко мне, внимательно рассматривая мои руки, а я щурюсь, напряженно переспрашивая:

– Что ты сказала?

На лицо Евы спадает каштановая прядь. Она вытирает мою щеку и беззаботно пожимает плечами.

– Что Эрик скоро будет. Еще я…

– Нет. – Оттолкнув ее запястье, я поднимаю голову, всматриваясь в кукольное личико. – В самом начале. Что-то про каких-то муз.

Этого не может быть. Мне послышалось. Показалось.

Ева обиженно поджимает розовые губки, тряхнув рукой, но тут же улыбается, отмахиваясь.

– А, это. Понятия не имею, что это значит. Эрик так постоянно говорит.

Лгунья.

Челюсти стискиваются так плотно, что зубы скрипят, и я сплевываю:

– Эрик никогда так не говорил.

С лица Евы тут же слетает невинное выражение, словно восковая маска оплывает. Она щурится, и голубые глаза превращаются в льдинки. Из голоса исчезает вся легкость.

– Надо же, как не вовремя ты перестала быть идиоткой. Ну и к пегасу. Мне жутко надоело прикидываться твоей подругой.

Я дергаюсь назад и призываю магию, но прежде, чем она откликается, Ева заводит руку за спину и тут же выкидывает ее вперед. Пистолет упирается мне в висок, примяв вылезшие на лицо волосы.

– Знаешь, в чем прелесть оружия? – усмехается Ева, смерив меня победным взглядом. – Спустить курок – одно мгновение. Твои мозги окажутся на стене раньше, чем ты двинешь пальцами.

Идиотка. Какая же я идиотка. И зачем только Эрик потратил столько времени на тренировки со мной?

Ева права. У меня нет ни единого шанса на сопротивление, но оставить хоть какую-то подсказку друзьям вполне в моих силах. Вцепившись в подол юбки, я концентрирую магию в ладонях, пытаясь потянуть время.

– Какого черта, Ева? Зачем ты это делаешь?

Она тяжело вздыхает и устало прикрывает глаза.

– Ты же не думала всерьез, что я стану возиться с тобой по собственному желанию? – Она пристально вглядывается в мое лицо, выискивая отражение обиды, но я только плотнее сжимаю губы. – Марк вечно мудрит. Создает дополнительные сложности. Чего стоит только его просьба оттолкнуть тебя от этого Эрика. Вы двое так упорно тянулись навстречу друг другу, что я едва втиснулась между вами. Но мне лестно, что ты поверила. – Ева подмигивает, разливая во мне отрицание.

Нет, она снова лжет. Это не мог быть всего лишь спектакль. Я повелась на идиотский розыгрыш. Ревность затуманила сознание.

Если бы я только поговорила с Эриком начистоту. Хоть раз. Если бы поборола идиотскую гордость и решила поставить домыслы под сомнение.

– Вот и не понимаю, почему Марка все считают лучшим. Видно, положение дает о себе знать, – вздыхает Ева. Я не понимаю, что она несет. Клочок ткани оказывается в ладони, и я разжимаю кулак, пока Ева занята жалобами. – Он чудит, а мне все исправлять. Но, похоже, судьба у нас такая – прибираться за братьями. Ты должна меня понимать.

Внутренности скручивает. Я словно попала в дурной сон. Смысл слов до меня просто не доходит.

– Брат? – тихо переспрашиваю я, едва разомкнув пересохшие губы.

Вопрос царапает глотку.

Ева поводит плечами и объясняет:

– У нас одна мать, но Марку повезло больше. Артур – его отец. – Она усмехается и кивает. – Да-да, ты все правильно поняла. Тот самый Артур.

Меня словно с размаху ударили в живот. От безумного отчаяния, хлынувшего в сознание, хочется согнуться пополам, но стоит мне чуть двинуться, как пистолет у виска угрожающе надавливает на кожу.

– Без глупостей, Тея. Дернешься, и я тебя пристрелю.

Как без глупостей, если все происходящее – сплошной абсурд?

Что бы сделал Эрик? О, он бы ни за что не попал в такое идиотское положение.

Мне бы хотелось ощутить внутри готовность к риску. Броситься на Еву, не думая, что это может быть мое последнее движение. Бесстрашно биться за свободу, но я не могу.

Страх сочится в сознание, ядом капая между извилин. Я не готова прощаться с жизнью. Не так.

Ева не выстрелит. Она блефует. Я нужна Организации живой. Наверное.

Но я действительно ничего ей не сделаю. Магии нужно время, пусть даже совсем немного, а Ева ждет моего нападения. Она будет готова и, если у нее есть хоть часть навыков Марка, легко отразит.

Мне остается либо смириться, либо оставить друзьям зацепку. Мысли лихорадочно крутятся в голове, отбрасывая ни на что не годные идеи.

Всего один шанс. Второй попытки не будет.

Ева не сводит с меня глаз. Я вскидываю руку, вываливая все книги в комнате Эрика на пол. Не успеваю даже понять, получилось ли у меня.

Грохот и треск оглушают. Удар в висок утягивает меня в безжалостную темноту.