Осенью 1974 года, после проводов американской делегации, возглавляемой президентом Фордом, Леонид Ильич из Владивостока отправился с визитом в Монголию.

В поезде произошло нарушение мозгового кровообращения, и Брежнев впал в невменяемое состояние. Видели его в таком состоянии охрана и врачи, а узнала о случившемся вся советская делегация. Врачам удалось поставить больного на ноги, но отсчет болезни уже начался — зловещий метроном включился…

Именно с середины 1970-х Брежнев пристрастился к наркотическим препаратам, снотворному, и всего через несколько лет весь мир мог наблюдать лидера-развалину. Одни лекарства следовали за другими: феназепам заменили ноксинором, затем появились спеда, ативан и прочие снадобья, которые Брежнев поглощал горстями.

Чтобы упорядочить прием лекарств, главный кремлевский врач Чазов, посоветовавшись с Андроповым, установил при генсеке медицинский пост. Хорошая идея в дурном исполнении принесла результаты, противоположные ожидаемым.

Вначале работали две сменные медсестры. В своем споре о том, кто должен ближе находиться к древку знамени международного коммунизма — к телу Леонида Ильича — верх одержала та, что была шустрее.

Между Брежневым и медсестрой-победительницей установились, мягко говоря, специфические отношения, и прием лекарств стал полностью бесконтрольным.