В январе 1985 года начальник отделения Второго главного управления (центральный контрразведывательный орган КГБ СССР) подполковник Казаченко прибыл с инспекцией в столицу Адыгейской автономной области город Майкоп.

Ознакомившись с Делом Оперативного Наблюдения (ДОН) «Танцор», фигурантом которого и был Азашиков Толик Меджид, Казаченко понял, что велось оно вяло, шаблонно, без выдумки. Именно тогда ему пришли на память слова авторитетного в кругах германских спецслужб контрразведчика Пауля Леверкюна:

«Работники, наделенные большой фантазией, как правило, нежелательны в гражданской жизни или в обычных условиях, но в контрразведывательной службе они незаменимы. Единообразие действий — это обязательная предпосылка для войск и корпораций, а полёт фантазии и игра воображения — похвальное качество лишь для контрразведчика».

Следуя этому постулату, Казаченко решил внести в ДОН свежую струю и, таким образом, расшевелить объекта, заставить его как-то проявить себя и выказать свои намерения в отношении преданной им родины — Союза ССР.

В один прекрасный день, позвонив по «ВЧ» связи в Москву, Казаченко получил обнадеживающую информацию: на Лубянку из надежных источников поступила информация, что «Танцор» испытывает изматывающее чувство тоски по родине.

И во сне, и наяву он грезит кизячьим дымом адыгейской кухни и вкусом бараньего шашлыка, его преследуют видения ледяной вершины горы Фишт, пенистой реки Белая, где в детстве он купался и ловил рыбу.

Подступала старость, и смутные образы детства и юности в воображении Азашикова трансформировались в беспросветную тоску, в непреодолимую манию побыть хоть час, хоть сутки там, где он появился на свет…

…С учетом данных об эмоционально-психологическом состоянии объекта, Казаченко предстояло придумать нечто нестандартное, из ряда вон выходящее, чтобы подведенный к «Танцору» агент смог выяснить, какие шаги объект намерен предпринять в ближайшее время.

Трудность заключалась в том, что «Танцор» со своим звериным чутьем, очень быстро распознавал людей, кто, выполняя задание КГБ, оказывались рядом с ним. Он либо со смехом прогонял их прочь, либо «сдавал» своим американским хозяевам, не делая при этом различий между русскими гяурами и правоверными кавказцами…

«Ну, держись, “Танцор”! — воскликнул Казаченко. — Я не повторю ошибок моих коллег, и мой агент не будет навязывать тебе знакомство, отнюдь! С ним ты встретишься в “бесконтактном бою”, и посмотрим, сумеешь ли ты удержать удар, да и вообще, устоишь ли ты на ногах на этот раз!»

В майкопском ателье верхней одежды по заказу Казаченко сшили бурку. Да-да, ту самую накидку из козьей шерсти с тонкой войлочной подкладкой, что спасает от горных холодов и пастухов, и пограничников.

Не в силах отказать себе в удовольствии покрасоваться в горско-казачьем наряде, Казаченко накинул бурку на плечи и придвинулся к зеркалу. Восторг! Можно начинать операцию «БУРКА»…