Мороз

Этот город не такой яркий и шумный, как столица, но все равно красивый даже ночью, особенно в канун Нового года, а падающие хлопья снега придают ему капельку волшебства. Воздух после скандального шоу в ДК чистый, звенящий, кристальный.

Настя прекрасна в новой шубке. Никак не хотела принимать ее в подарок, еле как уговорил, но вижу, она ей нравится. А мне чертовски нравится радовать свою девушку всякими мелочами. Давно я не получал столько удовольствия.

В обнимку не спеша идем по мостовой, наслаждаемся уединением и скрипом снега под ногами.

— Ты правда думаешь, что это сработает? — спрашивает Настя. Чувствую, она все еще под впечатлением от уведенного, нужно выговориться, обсудить случившееся. — Карьера Аллы Алисовны закончена?

— Ее карьера публичной лицемерки закончена, — не без удовольствия подтверждаю я. Не замечал раньше за собой, что такой кровожадный и буду радоваться возмездию, но в данный момент я удовлетворен местью. — Интернет уже делает свое дело. А завтра придут бумаги из налоговой. Выяснилось, что твоя мачеха укрывалась от налогов, так что вопросики к ее деятельности у органов будут довольно щепетильные. Плюс мы сорвали ей сделку по продаже «Северного сияния», а она рассчитывала на нее, чтобы закрыть кредиты… В общем, главные сюрпризы у нее еще впереди. Ее дочке тоже будет несладко. Я записал наш с ней разговор, у следователя по нему будут вопросы. Вряд ли ее накажут за клевету, но нервы потреплют прилично. Я прослежу, чтобы пресса была в курсе и регулярно освещала жизнь «сладкой парочки».

— Это все из — за меня…

— Из — за справедливости, — поправляю я, но это лукавство. Конечно, из — за нее. Из — за того, что Насте приходилось клянчить подачки, хотя все имущество отца принадлежало ей. Из — за картинки перед моими глазами, где она сидит в пыли с фотографией отца и завещанием. Из — за каждой украденной у нее возможности. Из — за клеветы на нас обоих. Из — за той ярости, что клокотала во мне, когда я понял масштаб обмана.

— Ты страшный человек, Артем Морозов, — повторяет она мои же мысли. С нотками гордости в голосе.

— Я предупреждал, — сухо парирую.

Мы доходим до середины виадука, останавливаемся под фонарем. Настя смотрит вниз, на шоссе под мостом, где живой лентой мигают огни проезжающих машин, я — на нее. Снежинки тают в ее золотых волосах, как крошечные бриллианты. В свете фонаря профиль моего Солнца кажется вырезанным из перламутра.

— Настя, — мой голос звучит хрипло, так всегда, когда дело доходит до личного. Она отзывается, оторвав взгляд от шоссе и с вопросом смотрит в мои глаза. — Я не строю замков из песка. Я не даю пустых обещаний. Все, что я делаю, я довожу до конца. Ты это поняла?

Она медленно кивает:

— Поняла.

— Хорошо, — я поднимаю руку и осторожно сметаю с ее ресниц тающую снежинку. Пальцы скользят к виску, по щеке, к губам. Кожа под моими пальцами невероятно мягкая. — Тогда запомни еще одну вещь. То, что началось сегодня... это только начало. Начало свержения несправедливости. Обратного хода нет. Ты готова? Веришь мне?

— Готова. Верю, — уверенно кивает.

Но чувствую, ее что — то мучает. Прикусывает губы, хмурит свои изящные брови, не решаясь сказать.

— Спрашивай, — не выдерживаю я.

Смотрит в мои глаза пронзительным взглядом.

— Артем, что будет с «Северным сиянием»?

— Что ты имеешь в виду?

— Мачеха сказала, что ты убил свою невесту. Столкнул ее в озеро и не стал спасать… Что были свидетели… А на месте «Северного сияния» ты хочешь построить часовню, чтобы… — голос срывается.

— Так и сказала? — мне смешно, и я не скрываю улыбки. — Фантазерка какая.

— Я ей не поверила, но…

— Но тебе хочется знать настоящую версию. О моей невесте, — заканчиваю за нее.

Кивает.

— Ну что ж, пора рассказать о своем прошлом. Сейчас, спустя время, я вспоминаю о нем спокойно. Как будто о посторонних мне людях, с которыми я когда — то был знаком.

Поднимаю лицо кверху, ловя снежинки ртом. На душе поразительно хорошо. И я начинаю.

— У меня действительно была девушка. Ольга. Я ее любил, мне казалось, наши чувства взаимны. Я решил сделать ей предложение. Хотелось красиво, романтично. Арендовал лодку, пригласил покататься. И вот на середине озера я предлагаю ей руку и сердце, а она в этот момент говорит, что нам лучше расстаться, потому что она любит другого. Я ей не поверил. Не в то, что у нее кто — то есть, а в то, что она любит не меня. Что со мной было в тот момент — не передать словами. Свет померк. Девушка, что сидела со мной в одной лодке, в один миг стала чужой. Я отвез ее к берегу, высадил, а сам лег на дно и позволил течению делать с моей лодкой все, что ему хочется. Вернулся домой вечером, один. Где Ольга — не знаю. Никто не знает. Зато какой — то не очень трезвый рыбак видел, как я с девушкой садился в лодку, а вернулся вечером один, еще и с потерянным лицом. Он сделал выводы... В общем, закрутилось тогда. Пока искали Ольгу, попили моей кровушки.

— А она…

— Она просто уехала к своему молодому человеку, никому ничего не сказав. Я не знал кто он, поэтому ее не сразу нашли. В общем, сейчас она счастливо замужем и растит двоих чудных детей. Мы иногда общаемся. Я вас обязательно познакомлю, — смотрю на часы, — но уже завтра. Сейчас звонить поздно, дети спят.

— Ты… ты ее до сих пор любишь? — тихо, с плохо скрываемым волнением спрашивает Солнце.

— Разлюбил сразу, как попал в руки следователя, — улыбаюсь я, нисколько не лукавя. — Сначала злился на Ольгу, потом простил, понял, принял. С головой ушел в работу. Никто больше не смог растопить мое сердце, пока я не встретил тебя, Настя… — улыбка сползает с моего лица. Душа выворачивается вместе с признаниями: — Не скрою, на «Северное сияние» у меня были виды… Оно портило вид из моего окна. Но когда я увидел, что оно значит для тебя, познакомился с тобой ближе, я начал смотреть на него по — другому. Потому что… тот отель — это ты. В нем твоя душа. И все мысли мои теперь только о тебе, Солнце... Скажи мне… — «что любишь меня», — что — нибудь, — выдыхаю я.

Внутри все замирает в ожидании ответа. Не свожу глаз с Настиного лица. Считываю эмоции. То, что она разволновалась, видно невооруженным глазом, но каков будет ее ответ…

Она подается вперед. Сокращает между нами и без того небольшое расстояние. Между нами остаются считанные миллиметры.

Жду, стоя истуканом.

Рыжая красавица поднимает руки, обхватывает мое лицо теплыми ладонями и… прикрыв глаза, прижимается мягкими губами к моим губам.

Вместо тысячи слов!