ЛАЙМА

Когда тихонько захлопывается входная дверь, меня озаряет внутреннее ликование!

Наконец-то!

Сейчас Михаил меня выпустит.

— Добро пожаловать домой, — встречаю его на пороге. — Я очень рада вас видеть. Полдня одной в чужой квартире — то еще испытание.

Руководитель, приземляя пухлый портфель, лишь отшучивается в ответ:

— А мне кажется, ты уже тут лучше меня ориентируешься. Вот, возьми.

И протягивает увесистый бумажный пакет.

Засовываю внутрь нос, втягиваю воздух. Блаженство. Тонкий рыбный гриль-аромат, и я еще улавливаю специи.

— Потрясающий запах, — констатирую.

— Это мои тебе извинения. Что так все вышло. Да-да, — глядит на меня смущено. — Я чувствую себя виноватым. Решил так сгладить углы.

Стягивает ботинки. Куртка отправляется в шкаф, перчатки — на консоль.

— А! Значит, теперь вы будете менее придирчивым в офисе?

— Не наглей, — буравит взглядом.

— Тогда этого мало, — выдаю я с ходу. — Я тут за полдня упахалась. А вы решили скромным ужином отделаться.

— Снова премию выпрашиваешь? — он загадочно прищуривается.

— Можно что-то менее финансово затратное.

Черепанов грозно подхватывает портфель и несет его в гостиную.

— Подарил бы я тебе цветы, да ты ж все равно в мусорку выбросишь. Нерационально.

— Почему? — недоумеваю я. — Я, вообще-то, люблю цветы. Особенно пионы.

Хозяин моих прекрасных, но бездушных апартаментов озирается по сторонам и тоже принюхивается. Уже с подозрением.

— А как ты их домой заберешь? Мужу-то что скажешь? — произносит он почему-то очень уверенно.

— Я?! А разве я отчитываться перед ним должна?

— Так вы же помирились.

— Да с чего вы взяли? Не мирились мы.

— Ты ж сама сказала…

Встречаю недоуменный мужской взгляд.

— Я лично ничего не говорила. Я на развод уже подала.

А сама думаю… как же я с таким подонком жила.

Иду хвостиком за Михаилом.

— Что это такое? — интересуется он, поднимая крышки сковородок и тщательно принюхиваясь.

— А это ваш ужин, — объявляю я уже не так решительно, как ощущала себя пару минут назад. — Отбивные и овощи. Вы упоминали, что любите… ну… тогда.

Опускаю взгляд.

Да понял он, когда именно. Не дурак же.

— Погоди-ка, — Михаил ослабляет узел галстука, расстегивает манжеты. — То есть, вы реально разводитесь?

— Ну да.

— Так, а почему ты тогда сбежала, когда мы тогда… Тогда, в общем.

Меня обжигает ясностью мужского взгляда. Пожимаю плечами.

— А может, просто поужинаем? — предлагаю я незатейливо. Мне хочется избежать неуместных вопросов. Откуда я знаю, что ему ответить? — Я угощаю вас, а вы — меня. Каждый из нас немного постарался для другого.

— Согласен. Только я душ после работы приму. Дождешься или снова сбежишь?

— Попробуйте, вдруг повезет. Я накрою пока на стол.

Он уходит, но в гостиной остается чувство недосказанности. Оно очень липкое и какое-то неприятное.

Странная очень ситуация. Мы и не приятели, и не совсем уж незнакомцы. Я немного стесняюсь в его присутствии, хотя всеми правдами и неправдами убеждаю нас двоих в обратном.

— Как ты умудрилась все это приготовить за столь короткое время? — интересуется Михаил чуть позже, уже за столом. — Ты чудесно готовишь. Я еще в Новый год это понял.

Я лишь отмахиваюсь, искренне смеясь:

— Помимо этого, я еще и разгребать офисные завалы умею, и решать неразрешимые вопросы. Причем в кратчайшие сроки…

— Опять премией попахивает, да что мне с тобой делать, ты меня скоро должником оставишь! Кстати, а это не у тебя телефон звонит?

И правда!

Нехотя бреду к мобильному, гляжу на экран.

Тру глаза от увиденного. Артур?!

Возвращаюсь к Михаилу, киваю на телефон:

— Я переговорю пока. Срочный вопрос.

Получается, как-то немножечко отпрашиваюсь, хотя на самом деле, я просто дико растеряна.

— На балконе закройся, если хочешь уединиться: отсюда ничего не слышно. Я подожду.

Влетаю на балкон. Плотно прикрываю дверь, убеждаюсь, что замок работает как надо.

— Привет, Артур! — отвечаю жизнерадостно.

— Лайм, извини, если не вовремя, — он напряженно вздыхает и тут… — У тебя есть минутка поговорить?

— Да, конечно.

Не может быть! Он что… о жене решил узнать?!

— Ты ведь знаешь, что Антон с Ирой спит, верно? — огорошивает.

— Да.

Отчаяние мужчины я чувствую очень остро. И тон, и короткое скорбное молчание… все говорит о том, что разговор ему дается тяжело.

— А расскажи, что тебе известно. И подробно, что ты у Кристины с Маратом дома видела.

— Я комнаты перепутала. А они там. На комоде, сам понимаешь. При этом еще и обсуждали, что мы с тобой ночью уснем, а Антон к вам в комнату придет. Веселые ребята. А ты сам давно знаешь?

— Нет. Она созналась вчера под жестким давлением, до этого пыталась оправдаться, мол, кто-то что-то не так понял. А оказывается, они уже полгода видятся.

Уважение к нашему с Антоном прошлому летит к черту и отлетает в зловонную яму. Полгода!!!

— Артур, мне жаль. Но по мне, лучше принять меры сразу.

Все в нашем окружении знают, как сильно он любит свою жену. Или уже любил…

Но жизнь такая. Сложная штука, и каждый из нас сам делает выбор.

— Мы с Антоном разводимся. Он говорил мне, что это было помешательство, да и то. Пару раз.

— Не верь. Все это тянулось давно и вполне осознанно происходило.

— Что будешь делать, Артур?

Мне нечем его утешить, что-то в жизни придется менять, если он готов.

— Хочется разбить все к чертовой матери.

— Понимаю. Я решила тогда, что лучше тебе не говорить.

— Я тебе благодарен за это. Не уверен, что адекватно отреагировал бы. Лайм, послушай. Я на самом деле спасибо хотел сказать. Что не уничтожила меня морально при всех. Сейчас я немного оклемался. Думаю, как научиться жить заново.

— Ты ушел?

— Она к маме уехала. А у вас как?

— А я не собираюсь к маме уезжать. Проблема в том, что Антон — тоже никуда не собирается. Так что сейчас мы живем вместе и тычем друг друга иголками. Как представлю, что еще и имущество делить… голова кругом.

— Мне б сначала с колен подняться, — роняет Артур безжизненно. — Это ж надо так было, а? Мне кажется, хуже и быть не может…

МИХАИЛ

Кошусь на балкон, пока Лайма общается по телефону, и беру в руки свой.

Воля, конечно, офонарел вконец!

Я до него не могу два дня дозвониться! Мне срочно нужна его помощь, а он, видать, шляется, как обычно…

Только думаю, что брата надо будет по носу при встрече щелкнуть, как мобильный вибрирует в руке.

О как! Вспомнишь солнце, вот и лучик!

— Слушай, я все, конечно, понимаю, но я тебе два дня звоню! — отчитываю брата без предисловий. Раньше он так не пропадал.

— Дел много было. Сорян. Важное что-то?

— Воль, если я обрываю тебе телефон несколько суток, то ясен пень, важное! Завтра к нотариусу поедем. И еще кое-куда. На утро ничего не панируй.

— Ты молодчага, конечно! — изворачивается братишка. — У меня утро расписано.

— Знаю я эти твои записи. Блондинки-брюнетки. Подождут бабы твои! У меня реально конец света.

Он знает, что я по пустякам не тревожу. Но ситуация безвыходная.

— Не понял, — Воля в мгновение ока становится серьезным. — А что такое?

— Рзаев меня раздеть хочет.

— По морде ему дай, — ухмыляется брат.

— Не до шуток мне. Если бы это помогло, он бы у меня весь раскрашенный, как елочная игрушка бегал.

— Нужно придумать план? Или что?

— Ты станешь моей ширмой. План уже готов. Возражения не принимаются.

— Тебя, я смотрю, старый год по всем фронтам ударил? А с Лилией у вас что?

При упоминании этого имени у меня внутри до сих пор что-то сжимается. Такого предательства я точно не ждал.

— А то! — рычу несдержанно. — Что она к нему ушла! И половину совместно нажитого она у меня отсудит! Как два пальца об асфальт! И на блюдечке преподнесет кому?!

— Абзац… — не сдерживается брат. Да я тоже так-то не особо сдерживался, когда узнал. — У тебя останется мизер…

— Вот-вот. Я считай, уже банкрот, фирма будет не подо мной. Сговорились они, видимо, уже давно. Просто не признаются.

— А ты когда узнал-то?

— Да тридцать первого и узнал. Сделал все, что смог. Выиграл время. Дальше нужна твоя помощь брат. Я один действительно не справлюсь. Могу на тебя рассчитывать, Воль?

— Договор, завтра я полдня в твоем распоряжении…