ЛАЙМА

Конференц-зал гудит еще до того, как я в него захожу. Отчего-то вспоминаю встречу с Мишей. Сердце на короткое мгновение учащает ход: ведь моего недавнего знакомого тоже затрагивают изменения в компании, но его я среди присутствующих не нахожу.

Даже воздух кажется в зале напряженным и рваным, дерганым. Как в аэропорту после отмены рейсов. Сотрудники кто стоит, кто сидит, кто наклоняется к коллеге что-то прошептать на ухо.

Здесь собрались руководители подразделений и ведущие специалисты, которые чуть позже передадут всю информацию своим подчиненным.

Повсюду царит равномерный шум и гам, шелест бумаги, щелканье автоматических ручек, взволнованный шепот. Кто-то твердо заявляет об увольнении, будто уже решил, что сегодня — последний день работы компании.

Я задерживаюсь в дверях намного дольше, чем это нужно, и кто-то, не успев затормозить, рьяно врезается мне в спину.

— Лайма Анатольевна, простите, я вас не заметил, — поправляя очки, извиняется Дима, один из команды менеджеров.

Такое ощущение, что мир сошел с ума. Честное слово.

— Вы уже слышали, да? — печально уточняет парень, взглядом отыскивая свободное место. В зале на самом деле не протолкнуться, хотя он у нас большой.

— Да, но пока ничего не ясно. Рано делать выводы, Дим.

— Говорят, сегодня решат.

— Судя по всему, все решили уже давно, до нас лишь доводят информацию.

Я подмечаю машущую мне рукой Наташу и в ответ поднимаю ладонь. Прохожу к подруге, плюхаюсь рядом, отыскивая глазами выход. Привычка. Когда становится некомфортно, мне важно знать, где дверь.

В зале душно. Кто-то нервно смеется, тут же замолкает. А кое у кого трясется нога — я замечаю это только потому, что она бьется о мой стул.

— Наташ, перестань стул ломать.

— А? — откликается она. — Ой, извини, я нечаянно. Просто нервничаю.

Дверь распахивается, и почти сразу появляется Денис Маркович.

Он не вбегает. Ничуть не суетится, в отличие от всех остальных. Шагает себе спокойно, даже медленно, словно дает подчиненным время рассмотреть его печальное лицо и чуть опущенные плечи.

Он замирает возле длинного стола и ждет, пока шум стихнет.

Этот прием я отлично знаю — работает безотказно.

— Коллеги… — начинает руководитель и делает паузу. — Друзья. Спасибо, что пришли.

В зале становится совсем тихо.

— Честно скажу, этот разговор дается мне непросто, — раздается странно-фальшивое признание.

Кто-то тяжело вздыхает. Кто-то кивает, как уже заранее все понял и принял.

Я чувствую, как внутри крепнет настороженность. Не нравится мне это все.

— Решение, о котором я сейчас сообщу вам, — продолжает он, — вынужденное. Это не было моим желанием. Обстоятельства сложились… так.

Главный говорит мягко, обтекаемо. Ни одного резкого слова, никакой конкретики.

— Иногда, — он чуть разводит руками, — даже самые эффективные методы управления оказываются… неудобными. Для кого-то.

В зале начинается движение. Люди переглядываются.

— Не всем нравится, когда бизнес растет слишком быстро, — добавляет он почти с улыбкой.

— Вот именно! — шепчет кто-то сзади.

— Да-да, у нас всегда результат был!

— Бизнес, который я выстраивал несколько лет, — театрально добавляет Рзаев. Совсем на него не похоже. Он даже говорил всегда иначе: твердо, коротко и по существу.

Я сжимаю кулаки и прячу их под стол.

Слишком гладкий у него голос.

— В нашей компании помимо меня есть еще один управляющий, который всегда отсиживался в тени, не вел практически никакой корпоративной работы и просто получал приятные дивиденды. Теперь же он посчитал, что смеет вмешиваться в управление компанией и диктовать мне свои условия. Он перекрывает доступ во всем: в поднятии вашей заработной платы, — зачем-то углубляется в личный конфликт Денис Маркович, — сдерживает нас от дальнейшего расширения. В общем, тормозит и меня, и вас. В итоге начались наши конфликты. Мне пришлось принять сложное решение, — продолжает он. — Компания будет, скорее всего, ликвидирована, чтобы каждый из нас смог удовлетворить свои требования, иначе я не вижу пути решения разногласий. Поэтому, возможно, на какое-то время мы все можем остаться без работы.

Кто-то ахает. Кто-то выдыхает: «Быть не может!»

Денис Маркович успокаивающе поднимает ладонь.

— Я прекрасно понимаю, что вы шокированы. Это все случится не в ближайшее время, но когда ситуация стабилизируется, я организую все как было. Можете мне довериться. Я хочу, чтобы вы понимали: я горжусь тем, что мы сделали вместе. Эта компания — не просто цифры и отчеты. Это несколько лет нашей жизни и невыразимого труда.

Коллеги сразу приуныли. Каждый опустил нос. Только руководитель юридического отдела как сидел прямой как палка, так и сидит дальше.

Рзаев стоит уверенно, не переминается с ноги на ногу. Достойно, спокойно.

— Так вы все же увольняетесь? — подает голос Наташа. — Нам тоже всем лучше начать искать новую работу?

— Ну что вы, я не ухожу, пока эта фирма будет работать, да и позже, уверен, я смогу что-то придумать, чтобы сохранить рабочие места. Я озвучил лишь вероятность, чтобы вы были в курсе происходящего, но готовились к худшему.

«Прекрасная» речь, однако! Ему бы мотиватором….

— Но… как же протокол, — едва прорывается голос подруги сквозь общий шум.

— Эм… — Рзаев напрягает слух. — Что, простите? Я не расслышал.

— Наталья, — строго отчитывает подчиненную наш главный юрист. Непосредственный начальник Наташи — Переходов Тимофей Сергеевич. Мужчина сердито хмурит брови. — Это внутренняя документация. И обсуждать ее стоит лишь у нас в кабинете.

Денис Маркович благодарно кивает ему за помощь, а у меня картинка не складывается. Как-то это все странно. Да и за все годы работы в компании я лично ни разу не сталкивалась с этим загадочным «мистером икс», которого вдруг перестала устраивать наша фирма!

— Сам не работает и другим не дает этот второй учредитель, — тихонько огрызается Наташка. — А еще и зарплату не дает понять?! Жлоб!

— Хватит тебе шипеть, Наташ, — успокаиваю подругу. — Что там, интересно, за мужик такой. Все ему не нравится. А раньше устраивало?

— Да как пить дать, они просто с Рзаевым что-то не поделили, — шепотом отвечает Костя. Он все-таки пришел, хоть и с небольшим опозданием. — По ходу, как всегда, дело в деньгах.

— Я вынужден вас предупредить, коллеги, что скоро он появится здесь и начнет устанавливать свои порядки. Поэтому… Вместе будем противостоять деспоту и тирану. Кстати говоря, его фамилия Черепанов. Среди своих его называют Черепом. Прозвище, как вы понимаете, говорящее. И мы должны сплотиться и вместе выстоять перед налетом агрессора.

В зале прокатывается гул.

— Отлично…

— Ну понятно теперь…

— Вот еще счастье…

— У него другой стиль управления, — Денис Маркович слегка пожимает плечами. — Более жесткий. Непримиримый. Думаю, вы это почувствуете.

Я ощущаю, как внутри поднимается холод. Если ты действительно переживаешь за своих сотрудников и пытаешься сдержать панику, то явно не будешь бросаться такими фразами, а дипломатично объяснишь положение дел. Но не так… Хотя даже я уже начинаю недолюбливать этого Черепа. Как же не хочется менять работу!

— Я, — продолжает Рзаев словно между делом, — остаюсь здесь и сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить компанию в том виде, в котором она функционирует сейчас.

Кто-то сразу выпрямляется.

— А я вот лучше подыщу новое место!

Руководитель ничего не отвечает, а я замечаю, что Переходов хмурится еще сильнее. Взгляд его задумчив, устремлен в центр стола.

— Не могу вас за это осуждать, — подхватывает Денис Маркович. — Я не уверен, что не начнется массовая волна сокращений. Но сам я буду здесь до конца.

Я ловлю себя на том, что злюсь.

Не потому, что он с кем-то там поругался. А потому что он вывалил все это коллективу вот так. И последствий реальных не обрисовал, и ориентира не дал никакого. Мол, любое ваше решение под вашу ответственность, потом не нойте.

Он не успокаивает, а, наоборот, сеет тревогу. И, видимо, не я одна так считаю:

— Так все же сокращения-то будут или нет? — кто-то не выдерживает.

— Я не могу отвечать за решения моего полноправного партнера, — мягко отвечает он.

Звучит не как «все будет хорошо», а как «спасайтесь кто как может».

Мой взгляд скользит по растерянным опечаленным лицам. Все вокруг в недоумении, напуганы, ошеломлены.

Интуиция подсказывает мне, что не все так просто. Если бы слова Рзаева были на сто процентов правдивы, он бы не хлопал громко дверью.

— Всем спасибо, все свободны.

Народ начинает расходиться, я наблюдаю за Переходовым. Он торопливо что-то строчит в телефоне. Кажется, на СМС отвечает.

— Тимофей Сергеевич, — уточняю я, когда конференц-зал почти опустел.

Наташкин начальник вальяжно поднимается с места, бросая на меня холодный взгляд.

— Слушаю вас, Лайма Анатольевна.

— Так это правда, что генеральный директор все-таки скоро уйдет?

— Я такой информацией не располагаю, Лайма Анатольевна. Передо мной Рзаев о своих ближайших планах не отчитывается. Пока что все так, как он говорит.

И от этого по-настоящему тревожно…