* * *

В то же время. Зелёные холмы. Китаец.

Трупы гоблинов валялись повсюду.

Китаец присел на корточки возле одного из них, внимательно разглядывая мёртвое тело. Шея свёрнута чисто и профессионально.

— Он был здесь, — пробормотал азиат.

Группа молча стояла среди трупов, кто-то бледный, кто-то уже привыкающий. Невеста прижимала руки к груди, а рыжий парень нервно переминался с ноги на ногу. Реакция у каждого своя.

— Смотрите, — окликнул кто-то, указывая на дерево.

Два гоблина висели вниз головой, подвешенные за ноги на своей же одежде! Горло перерезано… и под трупами ожидаемо виднелись тёмные лужи крови, уже впитавшиеся в землю.

— Я в деревне жил… — пробормотал кто-то, — Мы так кровь скоту спускали.

— Господи… — отвернулась невеста.

Китаец поднялся, обводя взглядом поляну. Один, два, три… пять трупов, все со свёрнутыми шеями или перерезанным горлом и собранной кровью.

— Это точно он, — сказал кто-то из группы, — Белобрысый. Знакомый методичный и хладнокровный почерк.

— Психопат, — выдохнул рыжий парень, — Он чёртов психопат! Кто вообще так делает⁈

— Бог покинул это место… — шептал дрожащим голосом Повешенный, — Неужели его здесь нет… не верю… не могу поверить…

Невеста дёрнулась, будто хотела что-то сказать, но замялась. Потом всё-таки тихо пробормотала:

— Может… может он просто защищался? Не мог же он… просто так всё это сделать…

Китаец резко обернулся к ней.

— А ЕСЛИ МОГ⁈ — гаркнул он, и девушка вздрогнула, — Хватит оправдывать каждую дрянь в этом месте! Ты и так потеряла свою катану, так хоть не мешай нам жизнь обеспечить! И тебе, между прочим, тоже!

Невеста побледнела, поджала губы и отвела взгляд. Китаец же выдохнул, пытаясь успокоиться, провёл рукой по лицу и оглядел лес.

Психопат. Это слово мелькало в голове с Серой Комнаты, но здесь оно наконец встало на место окончательно. Этот блондин — не просто человек, способный убивать без эмоций. Нет, здесь… что-то другое. Что-то непонятное.

А непонятное в этом месте убивает чаще всего.

Китаец выпрямился, оглядел группу и посмотрел в сторону леса. Внутри висела тишина и сумрак, и где-то там, среди деревьев, бродил убийца.

И что самое ужасное — убийца, который понимает больше всех. Куда больше.

— Пошли, — коротко бросил он грубым голосом, — Поймаем зверя. Он не мог уйти далеко.

Группа молча двинулась за ним, очень внимательно оглядываясь по сторонам. Ведь…

Никто не хотел быть следующим трупом со свёрнутой шеей.

* * *

Я смотрел сквозь ветки на лагерь. На хобгоблина. На катану в его руке. Чудище скрылось в одной из палаток вместе с женским трупом, и лишь бог знает, что он с ним будет делать.

И я серьёзно начал искать поводы, чтобы переобуться.

«Да ну твою мать… чёртов Палач, что-ж ты делаешь с моей жадностью…», — устало и обречённо упёр я кулак в лоб, — «Я серьёзно будут это рассматривать⁈ Агрх!»

Допустим, нож станет прогрессируемым — это вещь, которая растёт вместе со мной, которая не станет мусором через пару этажей. Люди за такое жизни теряют!

А с другой стороны, около восьми обычных гоблинов, и один их вожак. Да при этом нихрена себе вожак! Это не гоблин с тесаком, у которого шея как у цыплёнка — это здоровая, грубая, очень сильная тварь, у которой шея как у борца! Такую со спины не свернуть!

Ну а с друго-о-о-ой… секретный сундук от Пожирательницы Луны за маскарад…

Итого две серьёзные плюшки за один бой, не считая обычных сундуков по всему лагерю. Победа здесь — нехилое подспорье на ближайшее будущее. И не факт, что у меня хватит времени добыть всё это же с меньшим риском, бродя по этажу — ведь неизвестно, через сколько он закроется, и сколько осталось!

Риск. В Посмертии важен риск. Чтобы ты мне на это сказала, мама?..

«Сынок… СЫНА, ТЫ КАКОГО ХЕРА ТУТ ЗАБЫЛ⁈ Я ЖЕ СКАЗАЛА ЖДАТЬ И НЕ УМИРАТЬ ЗА МНОЙ!», — тут же представился её крик.

Я помотал головой, прогоняя мать из головы, и… эх…

«Тц, дерьмо»

«Задание принято»

«Палач наблюдает»

Я вздыхаю в ответ на свою жадность, а затем оглядываю лагерь вновь, уже под другим углом.

Теперь я ОБЯЗАН это провернуть.

Костёр в центре, четыре землянки по периметру. И между ними хлам, верёвки, какие-то повешенные предметы. Гоблины сновали без особой системы, но кучковались ближе к костру. Обычная жизнь лагеря, в общем-то. Мерзкая, фэнтезийная, но логичная.

А если логичная… значит поддаётся осмыслению и предсказанию.

Я поднял взгляд на деревья. Покрытые черепами ветви висели лагерем. Шелест листьев, тень, сумрак… снизу хрен что увидишь, зато сверху — очень прекрасно! Если залезть достаточно высоко и оказаться достаточно ловким…

Боже, да ну нет конечно! Я не в фильмах и мультиках, и точно не ниндзя! Я просто жопой сразу на вертел упаду!

«Они должны идти ко мне, а не я к ним», — складывал я план, — «Восемь на одного — смерть. Один на одного, и повторить восемь раз — уже другой разговор».

Словно кусочки паззла, моё мышление перестраивалось, и я открывал новый вид на ситуацию.

«Палатки хорошо горят», — детали начинают складываться, — «А это что?.. Сигнальный рог?»

Да, у одного из гоблинов, что жадно вертели труп над костром — инструмент для подачи сигнала. Хех. А вот и первая цель. Либо, наоборот, последняя.

— Хрюк, — Бенджамин тычет свой мокрый пятачок мне в лицо.

Я внимательно смотрю на поросёнка. Точно, и он ещё есть! Обменивать его жизнь ради победы, честно сказать, мне уже жалко, но вот аккуратно использовать для манёвра — очень хорошо.

Бегающие в голове мысли потихоньку успокаиваются. Планы фиксируются. И я… с улыбой начинаю отползать.

Теперь, кажется, я вижу. Вполне отчётливо, пускай и на бумаге.

Я вижу сценарий вашей смерти, гоблины.

Я буду убивать вас по одному.

Сначала — периметр. Дозорные — это самое паршивое, что может случиться при засаде! Орущий гоблин ничем не лучше их ездовой свиньи! Даже хуже — кабанчики и то тише.

Я начал обходить лагерь по дуге. Бенджамин семенил следом — очень тихо для свиньи, и даже ЕЩË тише, чем до этого. Неужели понял, что сейчас не время для хрюков?

Медленно, осторожно, прижимаюсь к деревьям, я скрывался среди зарослей и искал цели. Да, запах гоблинской крови работает, и никто не учует чужака, но вот глаза… глаза могут заметить.

Слева — ничего. Только кусты да пара поваленных стволов. Справа — тоже тихо.

Я уже почти решил, что дозорных нет, как вдруг раздался шорох! Впереди, метрах в пяти, послышалось приглушённое бурчание. Потом звук… м-м-м… как бы это сказать… тихий, но стабильный ручеёк.

Гоблин.

«Первый», — увидел я.

Зелёный урод стоит спиной ко мне, держась одной рукой за ствол, второй — за свой маленький гоблинский прибор. Штаны спущены до колен, лицо блаженное.

— Ух… ух… пися-пися хорошо-о-о! — бормочет он сам себе, — Холодно тока. Попка нада…

Я снимаю кривой лук с плеча и беру кривую стрелу — дерьмо полное, но лучше, чем ничего. Натягиваю тетиву и целюсь, фокусируясь на голове. Хотя… нет, слишком рискованно — кость может отклонить стрелу! Она же говно! Лучше чуть ниже.

Выдох.

Тетива со свистом срывается с пальцев, стрела описывает дугу и пронзает прямо под основание черепа, где шея переходит в голову!

Бам!

— Кхр-р-р! — гоблин дёргается, роняя руки.

Стрела пробивает насквозь, острие выходит спереди, прямо через носоглотку, и прибивает его к дереву! Тело дёргается, ноги подкашиваются, но он висит, словно кукла на гвозде! Кровь хлещет из раны, заливая кору!

Я смотрю на это несколько секунд, не веря своим глазам.

Ха! Попал! Реально попал из этого говна! Не зря себе пальцы обдирал на тренировках!

Гоблин ещё немного дёргается, хрипит, пытается что-то сказать, но стрела прошла так удачно, что он даже закричать не может — только булькает кровью. Секунд десять, двадцать, и тело обмякает окончательно. Пунь. Жёлтая сфера вылетает из трупа и устремляется ко мне, я ловлю её грудью, и знакомое тепло разливается внутри!

Хорошо. Приятно. Думаю ещё одна, и будет уровень — пора бы.

Но кровь… я смотрю на ручей, стекающий по дереву. Ох, как же её много, и какое это расточительство! Но и набирать в бурдюк времени нет. А значит…

Я просто снимаю с себя лохмотья, обмокаю их кровью и снова надеваю, ощущая, как горячее липкое тряпьё прилипает к телу.

«Лицо Анафемы растекается в улыбке»

— Да-да. Донаты давайте! — фыркнул я.

«Анафема услышал ваше требование»

Шорох, шум, и сверху что-то падает! Обрадовавшись очередному халявному ништяку, я присаживаясь, роюсь в кустах и с улыбкой поднимаю…

— Тампоны⁈ Да вы издеваетесь⁈ — швыряю я их обратно.

Но затем, вздохнув, поднимаю и прячу в один из множества карманов на штанах. В городе продам, плевать.

Второй дозорный обнаружился с обратной стороны лагеря. Этот хотя бы стоял — прислонился к дереву, глядел куда-то вдаль с видом глубокого философского раздумья. Наверное, думал о судьбе. Или о сочненьких попках. Ладно.

Здесь кусты были реже, и подойти незамеченным уже не выйдет, так что я присел за стволом и покосился на Бенджамина. Свин посмотрел на меня.

Я кивнул в сторону гоблина.

Пауза.

— Хрюк, — шепчу я.

— Хрюк, — тихо, почти обречённо, выдал Бенджамин.

И потрусил вперёд.

Гоблин мгновенно насторожился — уши торчком, рука потянулась к тесаку. Потом принюхался. Расслабился. Наклонился, разглядывая маленькую свинью с нехорошим интересом.

— Ха-а, кабанчик потерялся… — забормотал он, сглатывая слюни, — Иди-иди, вкусненький, иди к Вшивке!..

Я натянул тетиву. Вдох… прицеливание… и выстрел! Пау! Стрела со свистом вылетает из лука! Круто! Быстро! Звонко!

И мимо, блять.

— А⁈ — гоблин резко поворачивается, — АХ ТЫ…

Да ну ё-ё-ёп! Сраный кривой лук!

Я моментально отбрасываю оружие, складываю пальцы пистолетиком, вздёргиваю руку и БАХ! Выстрел магической пулей! Бам! Синеватый сгусток вылетает из указательного пальца, свистит в воздухе и бьёт гоблина по касательной прямо в челюсть!

Кость ломается с мерзким звуком, голова дёргается вбок, а сам гоблин с воем валится на землю!

Однако уже не орёт — физически не может.

Палец взрывается болью! Как будто его окунули в кипяток и тут же ударили молотком!

— Тс-с-с, чёрт! — шипя сквозь зубы, я бегу вперёд.

Два шага, три, четыре, и я уже над ним! Гоблин катается по земле, пытается что-то прокричать сквозь сломанную челюсть, но получается только мычание и бульканье! Я падаю коленом ему на грудь, хватаю за волосы и кромсаю ножом поперёк горла!

Тёплая кровь хлещет на руки, на лицо, на одежду. Гоблин дёргается, хрипит, захлёбывается, я держу его, пока не затихнет. Секунд десять, и тело обмякает. Пунь. Ещё одна сфера, ещё один прилив тепла.

Я поднимаюсь, тяжело дыша, и смотрю на свою правую руку. Палец пульсирует тупой ноющей болью, но уже затихает.

Бенджамин подходит, обнюхивает труп, фыркает.

— Да уж, — согласно киваю я, — Мог и поаккуратнее. Лук — говно полное.

Оглядываюсь. Лагерь всё так же шумит, никто не прибежал, значит, не услышали.

И в этот же момент…

«Выберите Особенность»

Яху! Уровень! И…

ДВЕ ФИОЛЕТКИ И ОДНА СИНЯЯ! Е-Е-ЕС! Я БУДУ ЖИТЬ! Начну с синей!

«Название: Остаточный Заряд»

«Описание: Каждый раз, когда вы наносите урон сами себе, следующая атака с типом „Магическое“ увеличенный на 45% урон»

«Тип: Пассивное, Магическое, Повреждения»

«Название: Мёртвая Хватка»

«Описание: Если цель обездвижена, оглушена или не замечает вас — время выполнения способностей с типом „Приём“ сокращается вдвое»

«Тип: Пассивное, Приём, Скорость»

«Название: Слепое Пятно»

«Описание: Пока на вас направлено внимание двух и более существ одновременно, ваши движения становятся незначительно размытыми для восприятия противника. Эффект исчезает в момент атаки»

«Тип: Пассивное, Иллюзорное, Обман»

«Ыа-а-а-а!», — я чуть не сорвал все волосы с задницы, — «Какое всё вкусное-то, сцуко!»

Уроды! Нет, конечно, спасибо за такой подгон, но… уроды! Как выбрать-то⁈ Я всё хочу!

Остаточный Заряд классно сочетается с Магической Пулей. Мёртвая Хватка — с приёмом Хэнка. А Слепое Пятно… да вообще тоже круто!

— Пу-пу-пу… — серьёзно задумался я.

Ладно, давайте логически. Приём Хэнка я и так быстро исполняю — на гоблинах особенно. Я полагаю Хватка лучше всего синергирует с другими приёмами, где надо руки там ломать, сальтухи крутить и подсечки ставить. Думаю, ей можно пренебречь.

Остаточный заряд — гарантированное усиление следующего выстрела Пули. Круто!

Слепое пятно — гарантированное преимущество в бою с двумя и более врагами… чего я допускать не собираюсь. Ведь весь план с лагерем-то в обратном и состоит — остаться с хобгоблином один на один!

С учётом, что после победы над ним я сразу на выход…

То логичнее всего взять не две фиолетовых, а синюю Особенность — «Остаточный Заряд».

В итоге я тыкаю именно на эту иконку, и синий шарик влетает в грудь, оседая во мне до конца забега. Выдох. Кайф. Чистый заслуженный дофамин!

«И в итоге…», — хищно улыбаюсь, — «Два этапа подготовки сделано».

Да. Ведь я дозорных не только ради дозорных убивал — я и себя усиливал. А это ой как важно!

— Молодец, свинтус, — чешу поросёнка за ухом, — Морковки нет, но вы держитесь.

Он довольно хрюкнул от похвалы, и мы пошли дальше. Впрочем, никого не нашли — в лагерь вели две тропинки, и на каждой было ровно по одному дозорному.

Дальше — сам лагерь. Дальше только…

— Хрюк? — неожиданно бурчит Бенджамин.

Мы были на пути к лагерю, когда это произошло. Не сказать, что я расслабился, но шёл уже куда увереннее, ибо знал… а точнее, был уверен, что враги будут ждать только в лагере.

Но сначала поросёнок, а затем уже и я заметили неладное.

А после… да, после уже и увидели.

— Эй… эй! Это я! — сказал женский голос.

Я дёрнулся, перехватил нож — и остановился.

Из кустов выбралась…невеста.

— Я это! Из комнаты серой! — сказала она громко, а потом едва не ахнула, прикрывая рот ладонью, будто испугалась собственного голоса, — Ну, невеста!

— Да… я тебя помню, — медленно опускаю нож, — Честно, уже думал, ты померла. Рад, что ошибся.

Она вздрагивает, будто я её ударил, и опускает взгляд, почему-то ничего не отвечая. Пальцы нервно мнут край платья.

Я смотрю на неё внимательнее. Высокая, метр семьдесят пять, не меньше. Чулки на длинных красивых ногах уже давно были порваны, а платье обрезано выше колен, видимо для удобства передвижения. Лиф разорван в нескольких местах — видны пулевые дырки. Голубые глаза огромные, испуганные. Светлые волосы растрепались, выбились из причёски и падают на плечи. Губы полные, чуть припухшие, будто плакала недавно.

Красивая. Реально красивая. Спортивная, но без перегиба фигура — грудь налитая, талия тонкая, бёдра широкие. В моём вкусе. Пускай мне и нравятся, скажем так… кхм, постарше. Но эта… эта тоже очень ничего.

Может попытаться с ней подружиться? Очевидно, потому что она понравилась, но и потому… не знаю, спас уже один раз, так хотя бы до выхода доведу — иначе будет жаль потраченных усилий. А там авось чего и склеится. Может навыки хорошие выпали? Всякое бывает.

— Что ты тут забыла? — спрашиваю я, не отводя взгляда, — Ты где катану просрала? Точнее, как?

Она поморщилась.

— Я… её… ну там так получилось, в деревне было…

— И без оружия пошла сюда? Одна? С деревни, которая прямо у выхода?

— Ну… я… я испугалась… и…

И тут моё любование красотой прекращается. Очень быстро. Что-то холодное прошло по затылку.

Одна. Без оружия. В лесу у гоблинского лагеря…

Я не отвожу взгляд от неё, но краем зрения начинаю читать всё вокруг — кусты слева, просвет между деревьями справа, тени за её спиной. Бенджамин стоял тихо, и пятачок его не двигался — свин тоже напрягся.

— Я тут недавно, я просто шла, и… — продолжала она.

— Погоди, — говорю я спокойно, — Я здесь весь периметр прочесал. Дозорных снял. Тебя не было.

— Я с другой стороны, там тропинка… — машет она куда-то в сторону.

— Нет там тропинки.

Она моргнула. Открыла рот.

— Я… ну, может не тропинка, просто через кусты, я…

— Когда ты здесь появилась?

Пауза. Чуть длиннее, чем нужна для честного ответа.

— Недавно. Я шла за вами, просто испугалась подойти раньше, потому что вы… вы убивали, и я…

— За мной? С самого начала?

— Ну… да.

— Сквозь лес? Одна? Без оружия? Если да, то как ты обошла гоблинов по периметру? Если обошла, то почему дала о себе знать именно сейчас?

Она потупила взгляд. Пальцы у бедра сжались, разжались, снова сжались — мелкий жест, машинальный, и почти не заметный.

Почти.

В горле у меня стало сухо.

Я не двигался. Не оглядывался — только водил глазами по сторонам, медленно, не привлекая внимания. Тень за правым деревом? Нет. Куст слева? Ветка не колышется. Птицы замолчали — раньше кричали, теперь тихо.

Где они? Сколько их⁈ Твою мать!

— Где твоя группа? — продолжаю давить, — Китаец? Остальные?

— Они… мы разделились… — невеста поджимает губы, — Они… ушли… а я…

Она врёт. Плохо врёт. Очень плохо.

Но хуже всего то, что она это знает.

Я вижу, как она сглатывает. Как пальцы дрожат на краю платья. Как глаза бегают, не находя точки опоры!

— Сколько вас? — спрашиваю я тихо.

Она вздрагивает. Открывает рот. Закрывает. Снова открывает. Я смотрел на её лицо, но она усиленно избегала взгляда.

Кажется, она на грани — смесь страха, стыда и сожаления заставили задрожать её губы.

— Эй. Невеста. Посмотри на меня! — чуть повысил я голос.

От этого она дёрнулась и наконец подняла голубые глаза. Свои прекрасные влажные глаза.

И без капли злости и кровожадности я посмотрел прямо в них — ловя её прямой взгляд.

— Я спас тебя от насильника. Намеренно. Именно тебя, — прошептал я, — У тебя… ещё есть шанс отплатить. Ты лучше этого, Невеста.

У неё перехватило дыхание. Её губы дрогнули и поджались, а пальцы снова сжали края обрезанного платья. Её взгляд метнулся в сторону, затем снова на меня, и из дрожащей груди вырвалось хриплое от начавшегося плача:

— Прости. Беги.

Но было поздно.

— ХРЮ-Ю! — визжит поросёнок.

Я резко вскидываю нож, прикрываясь от влетевшего из-за дерева огненного снаряда! Удар по клинку откидывает руку в сторону, но пламя всё равно проходит вскользь словно напалм — по левому предплечью, выше локтя! Ткань телогрейки вспыхивает, кожа под ней обжигается так, что перехватывает дыхание!

— С-сука! — шипя, я сбиваю огонь второй рукой и замечаю блеск… ох, чёрт, пистолета из кустов!

Отскакиваю.

— Они услышат! — громко говорю я выбежавшим «коллегам», надеясь на благоразумие, — Имбецилы, нас же здесь всех разорвут!

И работает! Китаец в зарослях не стал стрелять!

Зато пошли в рукопашную. Рыжий паренёк, погибший от ожогов, выбегает из-за деревьев и неуклюже замахивается дубиной с гвоздями! Я рывком иду под удар и тараню его плечом, но он успевает наотмашь врезать мне по рёбрам, попадая тупой частью у рукояти! Я кашляю, хватаюсь за бок и с разбега пробиваю по его голове как по футбольному мячу, отправляя спать!

Вторым был француз с натёртой половиной лица. Он её тёр ещё в комнате. Значит это его «шрам».

Закончив со Сгоревшим, я едва успеваю увернуться от удара боевым молотом из-за спины — тяжёлая проходит в сантиметрах от моего лба! Я сразу же пинаю в него шмат земли, заставляя прикрыться, и с разбега пробиваю боковой ровно в зону «шрама»! Бах! Француз успевает заблокировать удар рукой, и при этом отмахнуться молотом, попадая мне по ноге — скользящий удар, но я чувствую, как бедро моментально наливается тупой болью!

Но урон по нему всё равно проходит критический — ноги француза подкашиваются даже после блока, и мужик валится.

«Это плохо… это плохо…», — вижу, как из наспех вырытой ямы с травой выбегает ещё один, — «Слишком много! Я пусть и выиграю, но сколько ещё пропущу? Сколько убью? Чёрт! Это сраная трата ресурсов!»

Предплечье горит, рёбра ноют, бедро пульсирует. Дышу тяжело.

Ну какого хрена я не выбрал «Слепое пятно», твою-ж мать! Грёбаная удача!

— Да стойте вы! — говорю я, сжимая нож в ответ на приближение женщины с электродубинкой, — Какого чёрта вообще⁈ Может поговорим, алоу?

— Мы не говорим с убийцами! — гыркает китаец, всё ещё держащий меня под прицелом.

— Я убийца, а вы крысы. И чё теперь⁈ Вам совсем нечем заняться⁈ — выдыхаю я, переводя взгляд с одного на другого, — Нахрена вы на меня засаду устроили⁈ Серьёзно⁈

— Нам пообещали, — процедил китаец, не опуская пистолет, — Неделю проживания в безопасной зоне. Крыша, еда, защита. За того, кто убил здоровяка в серой комнате. Я УЖЕ знаю, что нет у тебя никакого чёртового рикошета! — кивает он в сторону висельника с огненными шариками между пальцами, — Иначе бы не отбивал, лжец!

«Тц», — сжал я зубы, — «Теперь понятно»

Уж не знаю кому и зачем понадобилось за меня награду назначать, но дело уже сделано — проблемы уже здесь.

И ведь понимаю их! Будь я на их месте, без информации, без понимания куда вообще бежать… да я бы тоже об этом задумался. Но я не на их месте, а на месте цели, чёрт его дери!

«Пожирательница Луны внимательно наблюдает»

— Я мог бы вас всех убить, — говорю я, и в голосе нет угрозы, только факт, — Прямо сейчас. Не хочу. Мне это не нужно!

— От убийства амбала это не остановило! — огрызается китаец.

— Он был насильником, бандитом и мразью! — процеживаю я сквозь зубы, — И если ты не видишь разницы между им и вами — то ты идиот!

— Он тоже был идиотом, открыв тебе спину…

Китаец поднимает пистолет чуть выше, прицеливается прямо мне в голову. Демонстративно. Мол, разговор окончен.

Группа колышется, но не сдаётся. Мои слова просто вязнут в страхе передо мной же! Да и они уже слышали аргументы — китаец же им тоже что-то обещал, что-то объяснял, и они пошли за ним. Значит, словами я их не переломаю.

«Убить всегда успею», — мелькает мысль, — «А вот живой щит с гоблинами…»

И я срываюсь с места!

Шаг, два — и я уже рывком поднимаю француза с земли, захожу за спину и прижимаю нож к боку. Не к горлу — к боку, туда, где печень. Медленная смерть, мучительная. Он это понимает — я чувствую, как напряглось его тело.

— Стой! — вскрикивает китаец.

— Уже, — говорю я спокойно.

— Отпусти его!

— Не-а. Мы пока так постоим.

Француз не дышит. Буквально — задержал воздух и стоит столбом. Умный. Не дёргается.

— Не стреляй! — выдавливает он наконец, обращаясь к китайцу, — Прошу! Не надо!

Китаец целится, сжимая пистолет так, что аж белеют костяшки! Женщина с дубинкой замерла на полушаге. Рыжий сидит на земле и смотрит широко открытыми глазами, всё ещё приходя в себя после удара в голову. Невеста прижала ладонь ко рту.

Никто не двигается.

Вот так. Вот теперь разговор.

— Я мог бы его убить, — говорю я тихо, — Прямо сейчас! Но вместо этого держу, потому что мне не нужны трупы — мне нужно, чтобы вы наконец подумали головой, дебилы!

Пауза. Они коротко переглянулись, и по глазам видно, как сменился вектор их мыслей! Стоило смерти СНОВА приблизиться к ним вплотную, пусть и через лицо Француза — как мозг заработал в другом режиме.

Они взяли несколько томительных секунд на раздумья. Я напряжённо стоял, готовясь в любой момент и продолжить диалог, и прирезать заложника.

Раздумье тянется. Они все снова посмотрели на меня, и… затем…

Куда-то мне за спину.

И я услышал едва слышный, почти беззвучный шаг позади.

Я резко оборачиваюсь, вижу преломление света по контуру человеческой фигуры, и занесённый над головой отчётливый меч! Отпускаю француза. Указываю пальцем.

БАХ!

Синий сгусток уходит прямо в лицо невидимке. Фигура вспыхивает, вскрикивает — невидимость слетает моментально, как сорванный плащ! Человек падает навзничь, дёргается и затихает, начиная дышать тяжело и медленно. Меч со звоном катится по земле.

Тишина.

Я опускаю руку. Палец горит, гудит, ноет! По всему телу разливается адреналин, и… злость.

Может вас правда просто всех перебить?..

Я смотрю сначала на едва выжившее тело с развороченным лицом, а затем поворачиваюсь на группу. Они смотрят на меня в ответ. Все и одинаково.

Рыжий паренёк медленно сглатывает. Женщина с дубинкой опускает оружие — не намеренно, просто будто руки сами опустились. Француз сидит там, где я его бросил — он от страха упал.

А китаец же смотрит на мёртвого невидимку, потом на мою руку, потом на меня целиком.

— Он убил указательным пальцем, — тихо говорит кто-то в группе.

Никто не ответил.

Я выдыхаю и оборачиваюсь так, чтобы видеть сразу всех.

— Не убил. Но могу, — говорю я твёрдо и громко, наставляя палец на китайца, — Теперь верите⁈

Рука гудит. Палец пульсирует, но не болью, а силой! Чувствую её… Особенность… я и правда выстрелю куда сильнее, чем сейчас!

«Ну давай, гандон с пистолетом… только дёрнись. Я второго шанса не дам», — очередная плохая мысль мелькает в моей голове.

Однако китаец так же замер.

Они увидели силу, и теперь реально готовы слушать, а не тянуть время для невидимки.

— Слушайте. Очевидно, я знаю куда больше вас! И я прекрасно понимаю, что за задание вы взялись, потому что как раз НЕ знаете, что происходит. Вам пообещали простой выход, и вы схватились!– делаю паузу, — И как вы думаете… далеко вас эта неделя обеспеченности протянет? Дольше, чем союзник, который понимает, что делать? Ну неделю поживёте, а что во второй рейд делать будете? В третий? Они ведь обязательны.

Молчание. Особенно оно уплотнилось на слове «обязательны».

Рыжий паренёк на земле поднимает голову, смотрит на китайца. Француз, держась за лицо, тоже переводит взгляд. Женщина с электродубинкой замирает, её глаза бегают между мной и азиатом.

Невеста стоит в стороне, прижав руки к груди, и смотрит в землю.

— Он врёт, — говорит китаец, но голос уже не такой уверенный, — Он просто хочет выжить! Скажет что угодно!

— Конечно хочу! — не отрицаю я, — Но вопрос в том, кто из нас двоих думает дальше, чем на неделю вперёд! Прямо сейчас у вас последний шанс включить мозг! И поверьте — я не лукавлю, — напрягаю палец прицеливаясь в голову китайцу.

Ещё одна пауза. Куда дольше.

— Он прав, — тихо говорит француз, держась за лицо, — Мы ничего не знаем. Совсем ничего! А он… он знает.

— И что с того⁈ Награда…

— Какая награда, если мы сдохнем на второй вылазке⁈ Если… да если сейчас сдохнем! Он ведь нас с собой в могилу заберёт, прежде чем сам сдохнет! — огрызается женщина.

Китаец смотрит на них. Потом на меня. Пистолет дрожит в руке. Я же не двигаюсь и просто жду.

А затем… затем он наконец опускает ствол.

— Чёрт, — выдыхает он, — Чёрт!

— На предохранитель, — приказываю я.

— Ха⁈ — сначала не понимает он.

— У твоей модели есть предохранитель, а у меня есть хороший слух. Я услышу, если он щёлкнет. Ставь, — киваю на пистолет, продолжая целиться в него пальцем.

Китаец внимательно смотрит на меня исподлобья. Мешкается. Но видимо взгляды его соратников всё же имеют вес, и он со вздохом ведёт большим пальцем и щёлкает предохранителем.

Я выдыхаю. Наконец.

— Умный выбор, — говорю я.

«Предложение от Бедствия»

«Задание: Убейте всю эту группу об гоблинов»

«Награда: Анафема дарует Особенность с типом Проклятье»

«Принять? Да / Нет»

Кровожадный урод.

Хорошее задание. Хорошая идея. Солгу, если скажу, что не думал о ней и сам. Даже больше — это будет лучшим исходом. Минус лагерь, минус конкуренты, плюсы награда. Абсолютно идеально.

Но я нажимаю на «нет». Я не мразь. Если китайца ещё можно подумать слить, то остальных…

«Анафема разочарован вашей мягкотелостью»

Вздыхаю. Эт называется «человечность», падла.

— Я… — и тут Висельник, стрельнувший в меня огненными шарами, поднимает руку, — Я отказываюсь быть в такой команде. Не хочу. Просто… просто не могу.

Все хмуро посмотрели на брюнета с мешками под глазами. Я же раздосадованно выдохнул — единственного сраного мага лишаемся, чёрт! На него такие планы были…

— Я могу просто сейчас уйти? — спрашивает он совершенно без страха.

— Вернёшься — голову прострелю, — киваю я в сторону выхода.

— Понимаю. Не вернусь. Я хотел встретиться с богом, а не помогать убийце, — он поджимает губы, в последний раз оглядывает своих бывший товарищей, и быстрым шагом скрывается среди деревьев.

Вот так. Не все согласны переобуться и резко начать со мной дружить.

— Что-ж… — я прячу нож за пояс и оборачиваюсь на группу, — Странный он парень.

Одна трусливая невеста с красивыми ножками, один злобный китаец с пистолетом, одна дама с дубинкой, и бедолага француз в паре со Сгоревшим. Вот и вся команда.

Мда… делаем ставки, сколько из них дойдёт до выхода. Надеюсь, что только Невеста.

Что, скорее всего, так и будет.

— Ну, что дальше? — слышу я голос.

— Дальше…

И тут я замолкаю.

Знаете… этот звук тяжело описать. Но про него можно точно сказать — если ты его слышал, то уже ни с чем не спутаешь.

«Вж-ж-ж».

— Что это? — оглядывается рыжий.

— Насекомое⁈ — женщина задирает голову.

Я уже смотрю вверх, прищурившись, и через просвет между кронами ловлю его — маленький, тёмный, зависший между деревьями.

— Дрон, — говорю я, — Тц. Срань.

Складываю пальцы пистолетиком и навожу. Дрон моментально дёргается резким и точным манёвром, и уходит между стволами, через секунду растворяясь в сумраке леса! Только звук ещё пару секунд висит в воздухе, и тихнет.

Группа взволнованно загалдела.

— Это что, слежка⁈ Кто это⁈

— Нас засекли⁈

— Откуда здесь дрон⁈

Я не отвечаю. Смотрю туда, где он скрылся, и хмурюсь.

Дрон — это не гоблины. Это люди. Другая группа. И они только что увидели нас всех вместе, увидели где мы, увидели меня, и поняли, что мы — тоже объединённая группа прямо возле лагеря с крутым лутом.

«Способность? Предмет из сундука?», — прокручиваю я, — «Ладно, похрен. Сути не меняет…».

— Ну вот и начинаются проблемы, — говорю я группе, оборачиваясь, — У нас мало времени — все за мной! По пути объясню.

Пу-пу-пу…

Быстро же Посмертие из песочницы для новичков превращается в то, о чём рассказывала мать. Очень быстро.