* * *

Спустя время. Осаждённая деревня.

В ушах у Сахарка звенело. Над головой плыл дым, делая небо серым.

«Живая», — тяжело дышала она, хватаясь за бок. — «Чёрт… кажись, ребру конец».

Оборонительная стена покосилась, часть присыпана землёй после взрыва, а под завалами виднелись как уже бесполезные автоматы, так и переломанный надвое арбалет Сахарка.

Трупов было много. Гоблины, хобгоблины, рейдеры — все вперемешку, в самых безобразных позах: четырёхрукий лежал в обнимку с чьим-то обугленным телом, безрукий был насажен на кол, жук разорван… да долго можно перечислять. Половина минимум за это время успела умереть.

Неподалёку стоял Желешка и пытался отдышаться. Отбулькаться, если точнее. От его доспеха осталось одно только слово — сейчас это действительно просто бесформенное желе, от безысходности тупа начавшее поглощать гоблинов и разъедать их внутри себя. Вон, даже скелетик сейчас видно.

— Жива, — выдохнула Сахарок, встретившись с ним взглядом.

— Ребро? — спросил он, глядя на руку девушки.

— Угу. У тебя как?

— Бывало и хуже! — на желеобразном лице появилось что-то наподобие улыбки. Выглядела она максимально натянуто.

Но в целом…

Победа, что ли?

Гоблины почему-то резко остановились. Просто перестали атаковать! И мало того — он начинали медленно пятиться к своему лагерю, из которого только недавно слышались взрывы и где сейчас разрасталось пожарище.

Вот только Сахарок огляделась и поняла, что не видит Кейна.

«Да где ты…», — она не находила места.

Она вспомнила резкую вспышку, и то, как Кейн испарился в самый разгар бойни! Вспомнила, как пыталась найти его взглядом, но не могла! И с того момента она больше не слышала его командных криков.

От этих мыслей в груди что-то кольнуло.

«Да угомонись ты!» — приказала она себе и с помощью Желешки поднялась на ноги.

Парень со способностью пускать молнии стоял посреди трупов. Тощий, с лохматой башкой. Дебильно скалился на другого рейдера.

— Я их разогнал! Я! — орал он, припадочно тряся руками, — Видел разряды⁈ Видел, как они дохли пачками⁈

— Видел, — отозвался рейдер, устало растирая лицо, — Пол отряда положил, никто ж не спорит. Ты правда красавчик, «Разряд», но побежали они не от тебя. Главного завалили, вот тогда и побежали.

— Да с хера ты вообще это взял⁈ — он аж развернулся всем телом, — Кто тебе сказал⁈ Я там стоял и всё видел. Они от МЕНЯ драпали, а не…

— Да они сами это орали, дебил, — влез третий, не оборачиваясь, продолжая копаться в чужом рюкзаке, — Про голову какую-то, про босса. Что снесли его.

Парень, которого за навык с ветвистой молнией прозвали «Заряд», замер на секунду, открыл рот, закрыл, и снова распрямился, будто эта новость его вообще не задела.

— И чё с того⁈ Может я её и снёс, кто докажет⁈ Я тут один целой армии стою! Не то что некоторые…

«Ну что за мудак?..» — подумала Сахарок, — «Но надо отдать должное… мы без него бы уже давно дырками для гоблинов были… в лучшем случа…»

Но тут ЧСВ-шные вопли Разряда прервались.

— Эм… это мяч летит? — спросила она у Желешки, обратив внимание на круглый предмет, летевший над головами отступающих, и в данный момент застывших гоблинов.

— Какой мяч? Что это? Я не знаю мяча, — он даже не повернулся, ковыряясь в остатках своего доспеха.

Разряд в этот момент уже шёл к рейдеру, который сомневался в его «величии», и шёл явно не для извинений.

Но весёлый «мячик» долетел раньше, чем он успел дойти.

Плюх! И лужица окропляет лицо зазнавшегося везунчика доброй порцией грязи.

— Сука… какого… — он смахнул с лица коричневую жижу и уставился на круглый предмет, что каким-то чудом уже успел откатиться к кустам.

Вот только… это был не мяч.

— БЛЯЯЯТЬ, ГОЛОВА⁈ ОНА ЖИВАЯ⁈ — заверещал кто-то, отшатываясь.

Из шеи это башки вдруг выскочили тонкие огненные лапки, и она тут же противно запищала, пытаясь убежать!

— ФУ! ДА УБЕЙТЕ ЕЁ КТО-НИБУДЬ!

«Ч-что за…», — совершенно нихрена не понимала Сахарок, пытаясь найти откуда это вообще здесь взялось, — «Новая волна? Снова нападают⁈ Портал-то ещё не активе… ХА, КЕЙН⁈»

Голый, обугленный, раненный, бледный от усталости. Но Кейн. Он стоял в воротах, каким-то чудом пройдя через ораву гоблинов и устало шагал к прилетевшей башке.

Дошёл. Поднял её за волосы.

— Вот теперь точно ГОЛ! — воскликнул Кейн, вытащил нож из челюсти отрубленной башки и со всей размаху пробил им висок!

* * *

Голова перестаёт дёргаться раньше, чем я успеваю её догнать. Ножки просто гаснут, и она катится последние метры сама, по инерции, шлёпаясь по земле.

Ну наконец-то!

Я бегу к ней, и тело будто налито свинцом по самые плечи. Каждый шаг — сделка с собственными мышцами, и они каждый раз требуют доплату! Додеп в казино, чёрт возьми! Руки трясутся, ноги несут меня на одном упрямстве. Ну хоть боли нет.

На бегу замечаю выживших и трупы. Рыщу глазами, и сквозь застывшее сердце… вхуух, вижу Сахарка, Желешку и Бенджамина.

Голова Повешенного лежит у моих ног: глаза стеклянные, почти прикрыты, язык вывалился набок, а из челюсти всё так же торчит рукоять ножа. Силы у неё на исходе, это видно. Впрочем… как и у меня.

Я наклоняюсь, хватаю её обеими руками и достаю кинжал — клинок выходит с противным хлюпом, и капля чёрной слизи срывается с острия мне на запястье.

С секунду смотрю…

И ВГОНЯЮ ПРЯМОВ В ВИСОК!

— Вот теперь точно — ГОЛ!

ХРУСТ.

И башка окончательно закрывает глаза, повисая в моих руках.

Кто-то из рейдеров так и замирает с открытым ртом. Парочка отступает на шаг назад. А у парня с ветвистой молнией дёргается глаз. Ну да, я бы тоже отступил, если б увидел голого обугленного придурка с башкой в руках.

И тут…

*Ту-дум!*

Пульсация в кинжале была такой мощной, что отдала в руку. В этот же момент появилось сообщение.

«Получено достижение»

«Поздравляем с убийством Мирового Босса!»

«Ваш статус повышен до Перспективный»

«Получите награду в любом офисе руководства»

И следующее:

«Рейд завершён! Портал открыт!»

«Эвакуация: 3 минуты»

И пошёл отсчёт.

Этаж тут же взрывается движением! Первоходки хватают шмотки прямо с земли и бегут, запинаясь, в сторону открывшегося портала.

Ох… неужели всё это закончилось?

Э. А эти двое с половиной чё замерли?

— Алё! К порталу! Быстро! — рявкаю я на Сахарка, Желешку и кабанчика, что стоят неподалёку, уставившись на меня.

Оба вздрагивают и тут же несутся к порталу. Такое подчинение от Сахарка даже неожиданно. Наверное, успела настрадаться, пока меня не было? Или соскучилась? Или поняла, какой я крутой?

Ну или на крайняк впечатлилась атлетичным телом?

Наверное, всё же, настрадалась.

Сам же я чуть собираюсь с силами и бегу позади всех. Кто-то ж должен прикрывать спину этому цирку с конями…

Где-то на краю зрения тикает таймер.

«2:41»

Нормально. Время ещё есть.

В кинжале снова стукнуло. Ещё. И ещё. На этот раз прям ощутимее, отдавая в косточках пальцев! И с каждым шагом, с каждым дыханием я понимаю, что стук… попадает прямо в ритм моего сердца.

Э-э⁈

Рука с ножом вдруг тяжелеет, шаг сбивается, и я просто останавливаюсь, разглядывая оружие! Меня прям что-то вынудило это сделать!

«Да что с тобой не так? М-м?..»

«2:09»

И только потому, что я остановился прямо здесь и прямо сейчас, краем глаза я замечаю движение между деревьев. Вижу свинолюда, а с ним девушку-землянку, которую он купил у Жабы. Оба сломя голову несутся к порталу: толкаются, орут друг на друга. Удивительно, я почему-то был уверен, что они не доживут до конца…

Но видимо, вот и сглазил — за их спинами, выпрыгнув из-за какого-то пенька, появляется видимо отбившийся от остальных гоблин!

— Сзади! — кричу парочке.

Свинолюд оборачивается через плечо и, недолго думая, толкает девку прямо в сторону гоблина!

— Сдохни ты уже! Зря я за тебя заплатил вообще! Самая бесполезная покупка в моей жизни! — орёт он.

Землянка на скорости врезается прямо в гоблина! Прокувыркавшись несколько метров, они останавливаются перед горкой из чьих-то обгоревших трупов.

Бросаю взгляд на свинолюда. На девушку. На портал.

*Тук-тук…* — снова отзывается кинжал.

«Да твою же мать… я сегодня вообще отдохну⁈», — я прокручиваю его обратным хватом и меняю направление.

«1:54»

Плечом влетаю в гоблина, что уже занёс тесак над девчонкой, сбиваю его, и на одном ловком движении пробиваю кинжалом под рёбра! Тварина издаёт утробный хрип, дёргается и перестаёт дышать!

*Ту-дум*.

— С… с-спа… — попыталась она поблагодарить.

— Потом! — рявкнул я, подтягивая её за руку.

Но тут… не знаю, что-то щёлкает. Я ведь понимаю, что девчонка выживет, и всё равно останется собственностью. Понимаю, что ей конец. И понимаю… что этот конец, фактически, и на моих плечах.

Так почему я сдерживаюсь?

«Тёмное Начало взывает»

«Да, Начало… я тебя слышу», — снова прокручиваю кинжал, — «Сейчас я не отвернусь».

Я срываюсь в бег! Шаг, второй, перепрыгиваю труп, переставляю ноги со всех сил и едва ли не в прыжке хватаю свинолюда за шиворот! Я тяну его вниз, мы падаем вместе! Дыхание рвётся, но я расслабляю хват! Он визжит, задаёт вопросы, не понимает! Даже пытается позвать на помощь!

Бах! Удар в челюсть! Заползаю сверху на жирную тушу!

— ПОМО…

Бах! С локтя в нос!

Мразь хрипит, захлёбывается кровью, пытается с толкнуть…

И я медленно, с наслаждением, засаживаю остриё кинжала ему прямо в висок!

«Тёмное Начало крепнет»

«Палач одобряет ваши решения»

И тут, с убийством свинолюда в кинжале что-то окончательно перемкнуло.

Пульс перестаёт тикать. Он разряжается одним толчком, прямо синхронизируется с моим сердцем, намертво, в одну линию! Ту-ду-ум-м-м!

И через руку в грудь идёт что-то чужое. Сытое. Довольное.

Не моё. Точно не моё…

На секунду я просто замираю. Лицо каменеет, мышцы не слушаются, будто это не я довёл лезвие до конца, а кто-то другой за меня. И в этой секунде в голове отчётливо звучит:

«ОООО ДА БЛЯЯЯТЬ! ВОТКНИ В КОГО-НИБУДЬ ЕЩË!», — раздаётся голос в голове.

Дебилом быть надо, чтобы не понять, что это было. Но не время!

«0:26»

Я выдираю себя из этого состояния силой. Мотаю головой, скриплю зубами, и со всех ног разгоняюсь к порталу!

В это же время рыщу глазами. Пытаюсь найти! Где… где… где катана⁈

«Блять!», — и понимаю, что я ни за что её уже сейчас не найду.

Выход… выход… выход!

Вспышка.

И меня уносит.

* * *

Я сидел. Было больно.

Очень.

— Тс-с-с, ай… — жмурюсь.

Ëп твою…

Не, надо было, конечно, аккуратнее. Что-то я в процессе забыл, что негация боли может и не выпасть на выходе, и с такими повреждениями будет очень… не очень.

Ну вот мне и не очень.

— Больно? — спросила Сахарок, сидевшая рядом.

— Как думаешь?.., — кряхчу, пытаясь на тревожить новую кожу, растущую заместо обугленной.

Прошло уже полдня после рейда. Каким-то образом после всего мы умудрились даже собраться той же компашкой! Благодаря Желешке, если точнее — его как приняли за дипломата и тактика, так он им и остался. И как-то он… она… короче, оно умудрилось найти и собрать всех для празднования.

Мы совершили невозможное!

Ну вот и сидим в моём кабаке, где я ночую. Я даже и поспать немного успел, а теперь набивал себе брюхо свежим мясом и запивал пивом, или что там наливают. Заслужил! Вкусно! И похрен мне!

«Кааайф…», — выдыхаю с набитым пузиком.

Здесь были почти все, кроме парня с молниями. Разряд, кажется, его кличка. После того, как его забрызгало грязью от моего «мяча», он как-то расстроился… больше я его и не видел. Да и не особо-то жалко.

Рядом со мной сидит Сахарок. Да и освободившуюся от рабства землянку я тоже посадил рядом. Правда, дурёха забилась в самый угол скамьи, плечи сжаты, дёргается на каждый громкий звук из зала, будто ждёт, что сейчас на неё снова кто-то нападёт. Но в целом… да почему нет, пусть посидит с нами.

Мои плечи от усталости опускаются сами.

Впервые за долгое время я никуда не бегу, никого не догоняю, никто не пытается меня прикончить. Заталкиваю в себя очередной кусок хлеба с беконом и откидываюсь на спинку скамьи.

Уо-о-ох…

Но увы, глаза в то же время всё равно бегают по залу. Кто где сидит, кто как двигается, у кого лапа дёргается к поясу слишком резко. Привычка уже, наверное. Видимо, насовсем прописалась.

Бенджамин всю дорогу рейда не отходил от Сахарка ни на шаг — прикрывал, подталкивал её в нужную сторону, тащил на себе, когда она выдыхалась. Видимо, признал её моим другом, а други — это важно для любого порядочного кабанчика.

А сейчас свинтус, сжавшийся до размера толстого кота, оккупировал половину стола! Попытался утащить кусок мяса прямо из моей тарелки. Я не дал. Потом стащил кусок хлеба у Сахарка, сожрал его, а уже через секунду залез рылом в лужицу пролитого бухла и начал его хлебать.

Через минуту он уже пьяный в хлам. Икает. И с каждой икотой подрастает — на сантиметр, на два!

«Ну началось…»

Сахарок хохочет, тычет в него пальцем. За столом все ржут, глядя на захмелевшего Бенджамина. Даже темноволосая чуть развеселилась.

Забавный парень, это правда. Отдушина в этом дурдоме.

— Эй, алкаш, — усмехаюсь я, хватая кабанчика за шкирку, и кидаю прямо в кружку с водой, — Отдохни чуть-чуть.

Он тут же выпрыгивает обратно. Мокрый, отряхивается, окатывая всех вокруг, и продолжает бесоёбить с прежним энтузиазмом. Лезет к Желешке мордой: то ли нюхает, то ли пытается куснуть. Желешка вибрирует, отползает на полметра по скамейке, потом снова подползает ближе.

Ну цирк…

Ладно. Сегодня можно. Такое адище пережить — можно и расслабиться.

Кстати! Что по поводу наград? Не зря же мы все здесь чуть не передохли. Ох… а награда РЕАЛЬНО того стоила!

Выплата за сам факт обороны — триста сорок оболов! Почти втрое больше, чем за первый рейд.

Бонус за Мирового Босса — восемьсот оболов отдельной строкой. Восемьсот!

Ну и конечно сами монстры, которые хоть и дешёвые, но которых было полно.

Итого тысяча триста пятьдесят.

Задумываюсь об этой цифре и брови сами ползут наверх. Впервые у меня денег не на голое выживание, а…да я теперь богат! Охренеть! Я теперь столько всего купить смогу!

А что по поводу способности? Увы… казик не занёс. Ну, точнее, не то, что прям сильно хотелось, но в цеееелом…

«Жрец Порчи» теперь со мной. Не легендарное игнорирование боли, конечно, но и на том сасибо.

За столом тем временем вовсю делят лут. Кто-то выменивает у соседа найденный амулет на горсть оболов, кто-то ругается из-за пары гоблинских клыков, грозит вилкой в шутку, а получатель только смеётся и прячет добычу за пазуху.

У меня же из добычи помимо денег и способностей только ОН.

Кинжал.

Я ведь после рейда думал, может, головой поехал. Хз, причудилось это всё. Слова эти в голове, пульсация. Но нет. Даже после отдыха я замечал за ним странное. Штуковина всё так же продолжала пульсировать, хотя и непонятно по какой логике.

Но «ЕЩЁ» больше не просила. И слава богу.

— Ой, Сахарочек, а ты уже успокоилась? Всё хорошо? — булькнула Желешка своим дестким голосочком.

— Чё? В плане? — нервно переводит взгляд чуть пьяненькая девушка.

— Ну, когда он пропал, ты прямо…

— ДА НУ НЕ БЫЛО ТАКОГО! — едва не подскакивает она, — И держал бы ты свой рот закрытым, холодец!

— Но я не могу… у меня же его нет! — радостно вскинуло оно желейные ручки.

Ухмыляюсь.

Забавно.

Пока остальные отвлечены, я поворачиваюсь к темноволосой землянке. Она с небольшой улыбкой смотрит за ситуацией, словно ребёнок на празднике взрослых, а потом переключается на меня.

Оу, точно. Кое-что забыл.

Я достаю кинжал и одним движением срезаю с неё ошейник.

— Всё. Теперь ты свободна, — улыбаюсь.

Девушка замирает. Ошейник падает ей на руки, и она медленно опускает на него взгляд. Она что… не верит, держит разрезанный ошейник в руках, смотрит на него, а затем смотрит на меня.

И вместо того чтобы бросить… молча и со всей силы сжимает, пряча в карман.

— Спасибо… — шепчет она, — Спасибо…

Киваю, решая оставить её наедине с мыслями.

Бенджамин, до этого носившийся по столу, забирается к ней на колени и затихает. Девушка от неожиданности перестаёт хотеть плакать и просто улыбается, а рука сама легла на загривок пьяненького свинтуса.

Так мы и продолжили сидеть. Я сильно не пил, покрасневшая после палева от Желешки Сахарок тоже как-то перестала налегать, ну а свинка уснула на коленях девицы.

Она же первой из идиллии и выбилась.

Примерно через час девушка тихо встаёт из-за стола. На вопросительные взгляды она лишь отвечает.

— Я это… ну… в уборную, — неловко чуть кланяется она.

Мы киваем, и она уходит в темноту коридора, скрываясь за углом.

Праздник продолжился своим чередом. Мы сидели её минуту, три, семь, десять. Хорошо сидели!

Но во-первых у меня и самого мочевой пузырь не резиновый, а во-вторых… та самая привычка за всем следить пыталась что-то сказать.

— Писять, — сказал я, поднимаяс со стола.

— Мог бы и не уточнять… — пробубнила Сахарок.

— Ты бы всё равно спросила.

Я иду в ту же сторону, что и освобождённая рабыня, и…

Стоп.

Она же не возвращалась!

*Ту-дум!*, — и кинжал стучит вновь, заставляя меня вздохнуть от резкого удара сердца!

Я останавливаюсь, вдыхаю, опираюсь о стену. Дышу. Тяжело дышу! Не потому, что именно «тяжело», а… будто пытаюсь контролировать позыв что-то сделать.

Что? Даже не знаю.

Но именно эта остановка позволила мне посмотреть вниз — под ноги в грязном кабаке.

На окровавленном полу лежал тот самый ошейник черноволосой рабыни. А вокруг, если сбросить опьянение и вглядеться в кромешную темноту…

Были следы борьбы. Короткой и односторонней.

«Они забирают у нас свеженькое мясо, товарищ. Это не дело!», — раздаётся голос, — «НАЙДИ И ЗАСУНЬ МЕНЯ КАЖДОМУ В ЖОПУ ПРЯМО ПО РУКОЯТЬ, ЯХУ-У-У-У! ДА Я БЛЯ ОБОЖАЮ РЕЗНЮ!»

И затем я вижу открытую в подворотню неприметную дверь.