Блейк

Пендрагон вдруг показалась мне такой маленькой.

Ее длинные рыжие локоны свисали, вьющиеся и спутанные. На ней было длинное черное платье и те же кожаные ботинки на шнуровке, в которых она участвовала в Играх. Одежда висела на ней как на вешалке. Даже всего за два дня она, казалось, похудела.

Мне было больно видеть ее такой. Я знал, что она скорбит. Ее бледная веснушчатая кожа покраснела и покрылась пятнами. Я мог бы сказать, что она плакала.

Любая другая девушка выглядела бы разбитой. Но не она.

Меня нервировало то, какой красивой она все еще была. Я так соскучился по ее лицу.

Я поглубже засунул руки в карманы, борясь с желанием произнести это вслух.

Она выглядела хрупкой. Но я знал, что это не так. Что бы она сейчас ни думала о себе, я знал, что она сильная.

Мне хотелось придумать, что бы такое сказать. Я хотел ей описать, как каждая секунда просмотра Игр разрывала меня изнутри. Это было худшее чувство в мире.

Я видел, как она боролась со своим другом. Мое сердце болело за нее.

Но слова не шли с языка. Я даже не был уверен, захочет ли она их услышать. Только не от меня.

Или, может быть, я боялся показаться слабым. Слишком сильно проявить это чувство, поселившееся у меня в груди.

Поэтому я украдкой бросал на нее взгляды. Расстояние между нами казалось слишком близким и слишком далеким одновременно.

Затем она удивила меня, нарушив молчание.

– Я хотела поблагодарить тебя.

Я удивленно моргнул.

– Что?

– Я перед тобой в долгу. То, что ты сделал, заставив меня выпить твою кровь, вероятно, спасло мне жизнь. – Пендрагон остановилась, повернулась и посмотрела на меня снизу вверх. – Если бы ты не дал ее мне…

Реган и остальные убили бы ее. Она бы сейчас не стояла здесь, рядом со мной.

Я почти потерял ее.

У меня перехватило дыхание. На всем протяжении Игр я гадал, что она чувствует по поводу того, что я заставил ее испить свою кровь. И все же теперь она была здесь и благодарила меня за то, что я для нее сделал. Что-то кольнуло меня внутри. Стыд. Вина.

– Ты мне ничего не должна, – сухо ответил я. – Я просто рад, что ты выжила.

Ее зеленые глаза изучали мои.

– Так вот почему у нас неприятности? Из-за твоей крови?

Она и половины всего не знала.

Я провел рукой по волосам.

– Нет. По крайней мере, я так не думаю. Дело не только в этом. Хотя я действительно нарушил правила, дав ее тебе.

Мне бы хотелось оградить ее от надвигающейся бури, но это было не в моей власти.

Мыслями я вернулся к Реган, и, как и всегда в таких случаях, моя ярость грозила вырваться наружу. Она бросила мне вызов. Напала на Пендрагон, когда они должны были работать вместе. Я догадывался, что так и будет, но не предполагал, что они нападут на нее втроем.

Я задавался вопросом, знала ли Реган, насколько близка была к смерти в тот день. Или как близко она к ней сейчас.

Пендрагон выжила на Играх только благодаря принятым мной мерам предосторожности. Я дал ей свою кровь. Попросил Вишу прикрыть ей спину.

Все это, а также ее собственная сила и присутствие духа. Она не запаниковала. Как только средства выветрились из ее организма, она взяла себя в руки и сделала все, что от нее требовалось, чтобы выжить. Даже если это означало убийство одного из ее лучших друзей. Она прошла все испытания, которым ее подвергли, и я ею гордился. Я так чертовски гордился.

Я подумал о Корегоне. Теперь у нас с Пендрагон было что-то общее. Мы оба убили своих друзей.

Сомневаюсь, что мы будем с нежностью вспоминать об этом.

Виша. Меня охватила паника. Интересно, рассказала ли она Пендрагон правду о том первом дне на тренировочном дворе? Виша зашла дальше, чем я рассчитывал, так что мне пришлось попросить Санкару вмешаться. Если Пендрагон когда-нибудь узнает об этом, она будет в ярости.

Тот факт, что сейчас она так спокойно шла рядом со мной и даже благодарила меня, означал, что Виша хранила молчание.

Я держался рядом, пока мы подходили к кабинету директора. Мы вошли внутрь, и атмосфера обрушилась на меня, как ледяная волна.

Ким сидел за своим столом, завернувшись в темную мантию. Его проницательный взгляд метнулся вверх, когда мы вошли, и мне показалось, что на меня лег груз всех ожиданий «Кровавого крыла». В директоре Киме нет и никогда не было ничего утешительного. Он был холодным, бескомпромиссным представителем высшей власти в «Кровавом крыле».

В дальнем правом углу стоял мой дядя. Виктор Драхарроу, живое воплощение высокородных привилегий и семейного устрашения. Он был самым старшим из благородных в этом кабинете. Он посмотрел в мою сторону, его глаза горели глубоким и тревожным красным светом. Его взгляд переместился на Пендрагон, и по моей коже побежали мурашки. Мне захотелось схватить его за подбородок и повернуть его голову в другую сторону. Ничто из того, что касалось этого отвратительного старика, не должно было находиться рядом с ней.

Мой взгляд упал на Реган. Она сидела на деревянном стуле слева от стола Кима, похожая на избалованную высокородную принцессу, с высоко поднятым острым подбородком и самодовольно надутыми губами. Позади нее стоял ее отец, лорд Пансера, высокий мужчина, имевший много схожих черт со своей дочерью, но в нем было меньше очарования.

Он окинул Пендрагон таким взглядом, словно она была чем-то прилипшим к подошве его ботинка.

Мой желудок сжался. Я встал рядом с Пендрагон, когда за нами захлопнулась дверь.

Директор Ким откашлялся.

– Я не думаю, что нас нужно представлять друг другу. Мы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить поведение триады Блейка Драхарроу во время Игр Консортов. Есть вопросы относительно действий его консортов, в частности, отсутствия сотрудничества между ними, а также нескольких нарушенных правил. Последствия должны быть определены.

Мое сердце бешено колотилось. Очевидно, отец Реган был здесь, чтобы защитить ее перед Кимом. А наши адвокаты? Старый добрый дядя Виктор.

Я не хотел, чтобы Виктор защищал Пендрагон. Я был здесь ради нее. Я буду говорить от ее имени. Если нужно оплатить штрафы, я возьму их на себя. Никто не тронет и волоска на ее голове.

Директор Ким повернулся к Реган.

– Мисс Пансера, во многом это связано с вашим поведением, так что давайте начнем с вас. Не могли бы вы объяснить свои действия во время Игр?

Реган вызывающе вздернула подбородок.

– Объяснить? Что тут объяснять? Я сделала то, что должна была, – сказала она, и в ее голосе зазвучал гордый гнев. – Я не собиралась сидеть сложа руки и смотреть, как она… – Реган прищурилась, глядя на Пендрагон, – издевается над нашими традициями. Ей не место в триаде Блейка, и ей не место в «Кровавом крыле». – Она посмотрела на Виктора. – При всем уважении, лорд Драхарроу, она здесь чужая, и я надеюсь, что Игры доказали это раз и навсегда. Она выжила только благодаря мне. – Реган бросила на Пендрагон взгляд, полный яда. – Хотела ли я работать вместе с ней? Нет, конечно, нет! Я не могу доверить свою жизнь грязнорожденной.

Руки Пендрагон были сжаты в кулаки. Я видел, как дрожат ее плечи.

Все, что говорила Реган, было ложью.

Собиралась ли Пендрагон указать на это? Если она этого не сделает, то это сделаю я.

Я сделал шаг вперед.

– При всем моем уважении к Реган я бы с полным пониманием отнесся к ее версии, если бы не знал наверняка, что каждое слово – ложь. Мы все это знаем. Мы как будто сами там были. Мы видели все, что случилось. Мисс Пансера, – я видел, как Реган напряглась, когда я назвал ее по фамилии, – бросила своего со-консорта и ушла без нее, оставив ее одну справляться с первым испытанием. Только благодаря самоотверженным действиям Виши Вайдьи и Эвандера Сильвена мой консорт вообще смогла преодолеть первые трудности. – Отдавать Эвандеру должное было чересчур, но я решил, что упоминание его имени не повредит. В конце концов, Сильвены были еще одной могущественной высокородной семьей. – И что мисс Пансера сделала дальше? Пошла к мисс Пендрагон, извинилась и предложила свою помощь в оставшихся Играх? Нет. Она тайно и трусливо заручилась помощью двух других консортов, чтобы попытаться убить мисс Пендрагон.

Лорд Пансера прервал меня.

– Моя дочь действовала с силой и решимостью истинной высокородной, – сказал он твердым голосом, отказываясь смотреть мне в глаза. – Она оказалась в совершенно невыносимой ситуации, в паре с недостойной грязнорожденной девушкой, которой даже не следовало позволять участвовать в Играх, не говоря уже о том, чтобы стать консортом архонта одной из наших благороднейших семей. Если хотите знать мое мнение, то именно в этой ошибке кроется настоящая проблема.

Он осмотрел комнату, переводя взгляд с директора Кима на моего дядю.

– Лорд Драхарроу, я понимаю, с какой проблемой вы столкнулись в тот день в Замке, когда главы остальных четырех домов наблюдали за тем, как вы отреагируете на появление этой странной девушки. Но Медра Пендрагон, эта предполагаемая наездница драконов, – отец Реган буквально выплевывал слова, – первоочередная причина, по которой все пошло наперекосяк. Из-за нее моя дочь чуть не погибла. Она обманула нас всех с помощью уловок, присущих полукровкам. В ней нет ничего благородного. И как она сама признала в тот первый день, она бесполезна, потому что, несмотря на все наши желания, драконов нет и никогда больше не будет. Триада моей дочери была обречена на провал с того момента, как была сформирована, с того момента, как вы позволили грязнорожденной девушке занять место, которое ей не принадлежит. Если вы хотите обеспечить будущий успех вашего племянника и моей дочери, я настаиваю, чтобы вы избавились от Медры Пендрагон сейчас же. Изгнали из Санграты. – Он повернулся и посмотрел на Пендрагон. – По мнению семьи Пансера, казнь – это слишком хорошо для нее.

Из моего горла вырвался низкий рык.

– Следите за собой. Если кто и заслуживает того, чтобы от него избавились, так это ваша вероломная дочь.

Я оглядел комнату.

– Кто просил надеть Костяную корону на Пендрагон? – Я посмотрел на Реган. – Это была ты, не так ли? Я хочу, чтобы ты признала это. Ты намеренно пыталась навредить своему со-консорту. Ты делала это неоднократно, снова и снова. Каждый акт неверности, который ты совершала по отношению к Пендрагон, был актом неверности по отношению ко мне и моему дому.

Я мог лишь надеяться, что Виктор будет придерживаться того же мнения.

Я с трудом мог смотреть на Реган. Мы выросли вместе. Наши родители были друзьями. Теперь ее вид не вызывал у меня ничего, кроме отвращения. Неужели я действительно когда-то пускал эту змею в свою постель?

Воцарилось напряженное, неловкое молчание, пока Реган сверлила меня взглядом, отказываясь признаваться.

– Это не имеет значения, – наконец вмешался директор Ким. – Не имеет значения, кто потребовал использовать Костяную корону. Мы были вправе допустить это. И ваш консорт выжил. Это ключевое.

Я почувствовал, как Пендрагон задрожала рядом со мной. Да, она выжила. Но как насчет ее друга Навина? Я был уверен, что она наверняка думает о нем.

По крайней мере, теперь она знала, что Костяная корона не имеет ко мне отношения. Ее применение было жестоким и чудовищным даже для гребаных высокородных.

Лицо Реган исказилось от разочарования.

– Ты думаешь, ты лучше меня, не так ли, Блейк? Но ты самый большой обманщик из всех. Ты использовал на ней свою собственную кровь. Хочешь, чтобы я рассказала об этом?

Я ждал этого.

Воздух в комнате стал еще холоднее.

Я почувствовал на себе пристальный, как бритва, взгляд моего дяди, хотя и знал, что Маркус, должно быть, уже рассказал ему о том, что я сделал. Он по-прежнему хранил молчание. Интересно, на какой именно результат он надеялся? Очевидно, что у него, как обычно, какие-то свои цели.

Я взглянул на девушку с огненными волосами, стоявшую рядом со мной. Мне ужасно хотелось обнять Пендрагон и прижать ее к себе, поделиться своей силой, поддержать ее.

Но я решил перейти в наступление.

– И что с того? Это было мое право – защищать своего консорта. Даже если защищать приходится от ее со-консорта. Я сделал то, что должно, и сделал бы это снова, не задумываясь.

– Если за то, что сделал Блейк, должно быть наказание, – сказала Пендрагон, делая шаг вперед, и ее голос прорезал напряжение в комнате. – Пусть оно достанется мне. Я делала все, чтобы выжить. Я была в отчаянии. Я не хотела идти против Реган. Я не хотела никому причинять боль. Я встретилась с Реган перед Играми и предложила ей работать вместе. Я правда пыталась. Когда она, Гретхен и Куинн напали на меня, я защищалась. Но я старалась сдерживаться.

Я ничего не мог с собой поделать и усмехнулся.

– Ты и правда сдерживалась. Гораздо больше, чем любой другой на твоем месте.

И теперь ее сдержанность, возможно, действительно окупится. Если бы она посмела убить высокородного консорта там, на острове…

Директор Ким пристально посмотрел на меня. Я знал, что он думает о том же. Пендрагон проявила больше самообладания, чем мог бы проявить любой высокородный в этой комнате.

– Только когда у Реган не осталось другого выбора, она согласилась работать вместе, – продолжала Пендрагон. – И даже тогда я могла бы оставить ее умирать, когда на нее нападало то… существо. Но я этого не сделала. Я помогла ей победить монстра. Я не бросила ее, когда у меня была такая возможность. Хотя на моем месте Реган поступила бы иначе.

Я почувствовал прилив гордости. То, о чем Пендрагон говорила, было милосердием. Не та черта, которая обычно ценится в «Кровавом крыле». Интересно, понимал ли лорд Пансера, как он был близок к тому, чтобы потерять свою дочь из-за ее собственного мелочного эгоизма.

Однако я не заметил, чтобы с его губ сорвалась благодарность. Он не собирался унижаться перед грязнорожденной, что бы она ни сделала для его семьи.

Ким внимательно наблюдал за нами, сцепив пальцы на столе.

– Как правило, не поощряется, чтобы архонт укреплял своей кровью грязнорожденного консорта на Играх. Обычно в этом вообще нет необходимости, поскольку консорты помогают друг другу. В этом случае изначально были нарушены многие другие правила. Возможно, первое и главное из них – то, которое предписывает поведение консортов. Я опросил нескольких друзей мисс Пансеры. Они все засвидетельствовали, что она была решительно настроена отказаться помогать мисс Пендрагон каким бы то ни было образом. – Он взглянул на меня. – Я полагаю, вы заранее узнали о неповиновении вашего консорта?

– Да. Я узнал об этом и принял меры, – сказал я.

В глазах Кима вспыхнуло что-то похожее на одобрение, что удивило меня.

– Очень хорошо. Я не вижу причин наказывать Медру Пендрагон или Блейка Драхарроу за то, что случилось на Играх. Мисс Пендрагон действовала главным образом в целях самообороны. Она выпила кровь своего архонта по его приказу. В отличие от мисс Пансеры она подчинялась его указаниям. Она не искала преимущества намеренно.

Я почувствовал, как Пендрагон выдохнула рядом со мной.

Но судьба Реган все еще была в подвешенном состоянии. Я не собирался так легко отпускать ее с крючка.

– Спасибо вам, директор Ким. Ваш суд, как всегда, справедлив, – спокойно сказал я. – Однако он еще не определил наказание для мисс Пансеры. Прежде чем вы начнете обсуждать этот вопрос, позвольте мне заявить сейчас, перед всеми вами, что я отказываюсь принимать мисс Пансеру в качестве своего консорта. Она предала меня и мою триаду. Я пользуюсь правом расторжения. Настоящим я расторгаю нашу помолвку.

Лицо Реган побледнело. Глаза ее отца потемнели от ярости.

– Будь осторожен, мальчик, – прорычал лорд Пансера.

– Помолчи, Пансера. – Мой дядя заговорил в первый раз. – Мальчик в пределах своих прав.

Часть меня была поражена тем, что Виктор не возразил.

Я наклонился вперед.

– Ваша дочь предала меня, лорд Пансера. Она бросила мне вызов.

Лорд Пансера хлопнул ладонями по спинке стула Реган. Я видел, как она подпрыгнула.

– Ты не можешь просто выбросить мою дочь, как будто она ничто! Моя дочь была верна тебе и твоей семье…

– Нет, – оборвал я его. – Я прошу вас больше не говорить о верности. Ваша дочь не верна никому, кроме себя, и я думаю, вы это знаете. Удачи в поисках нового архонта.

Реган вскочила, ее лицо исказилось от ярости.

– Ты не можешь этого сделать. Ты не понимаешь, Блейк. Все, что я делала, я делала ради тебя. Ради нас! Я хотела, чтобы все было как раньше. Не выбрасывай все это на ветер. Только не из-за этой грязнорожденной!

– А я и не собираюсь, – огрызнулся я. – Я не собираюсь выбрасывать ничего из того, что стоит иметь. Никого, кроме тебя, Реган.

Ее губы задрожали от гнева.

– Мисс Пансера. – Голос директора Кима был ледяным. – Сядьте на место. Он повернул голову в мою сторону. – Очень хорошо. Блейк, если ваш дядя не возражает, я приму вашу просьбу. – Он посмотрел на Виктора.

Тот кивнул.

– Помолвка между Блейком Драхарроу и Реган Пансерой будет расторгнута. Мой секретарь уведомит об этом Святилище и внесет соответствующие корректировки в записи.

Ким перевел взгляд на Пендрагон.

– Но мы еще не закончили слушание дела мисс Пансеры. По закону высокородных за ее действия в Играх может быть применена смертная казнь. Мисс Пендрагон, как пострадавшая сторона вы можете воспользоваться правом возмездия. Вы хотите это сделать?

Все взгляды в комнате внезапно обратились на Пендрагон.

– Я… – начала было она.

Но лорд Пансера прервал ее.

– Ни в коем случае, директор. Предупреждаю вас, не смейте продолжать в том же духе. То, что вы предлагаете, – это возмутительно. Полукровка не может решать судьбу высокородного. Если вы намерены продолжать этот фарс, я буду вынужден потребовать созыв трибунала.

Мы все знали, что произойдет потом.

– Для дисциплинарного слушания, связанного с триадой, не требуется трибунал, когда все стороны посещают эту академию, – холодно отрезал директор Ким. – Но на тот случай, если позже вы захотите задать вопросы по этому делу на самом высоком уровне, позвольте мне изменить мой первоначальный вопрос на тот, с которым, как я полагаю, ни один суд не будет спорить. – Он посмотрел на меня. – Блейк Драхарроу, до недавнего времени вы были архонтом этой триады, и окончательное решение остается за вами. Вы хотите воспользоваться правом возмездия за действия мисс Пансеры в отношении вас и другого вашего супруга на Играх?

Я уставился на него в ответ. Если я скажу «да», Реган казнят.

Я посмотрел на девушку, стоявшую рядом со мной. Даже не спрашивая, я уже знал, что она хотела от меня услышать.