Спустя полчаса после окончания фейерверка я тихо попрощался с Алисой и покинул пентхаус. Моя роль была отыграна, и тратить и дальше свое время ради нее я не собирался. Завтра начинается новая неделя, а вместе с ней и моя новая жизнь. Пора подумать о себе.

По дороге домой, пока такси несло меня сквозь ночную Казань, я с интересом любовался видами. За окном проплывала подсвеченная набережная, силуэт Кремля на фоне темного неба, потом мост Миллениум с его характерной буквой «М», отражающейся в воде. Красивый город, особенно ночью, когда людей мало, а огней много.

В голове все еще крутились обрывки вечера и вставали перед глазами образы.

Алиса на фоне всполохов, в серебряном платье, с бокалом в руке — победительница, которая раздавила мужа и разоблачила аферистку. Вот только глаза у нее были пустые и улыбка какая-то механическая. Эмпатический модуль показал, что она удовлетворена, но и несчастна одновременно. Похоже, она все еще любит своего Виталия, который когда-то продавал бычков на пляже под Одессой в линялых шортах и панамке из газеты. А тот теперь публично раздавлен, лишен доступа к деньгам и унижен при всех.

Что уж говорить об этом неудачнике Наиле с его потными ладошками. Может, сдать его все-таки ме… то есть в полицию? Вряд ли он пришлет новых гопников, у хозяина больше нет ресурсов, а вот… хм… Такой пронырливый человек может и мне пригодиться.

А еще из головы не выходила та рыжая и дерзкая Ева с янтарно-карими глазами. Чем-то запала в душу. Надо бы потом через Алису выяснить, все ли с ней в порядке. Интересно, когда диагноз с ее опухолью ободочной кишки подтвердится, она меня поблагодарит или возненавидит?

Тем временем таксист, бодрый то ли узбек, то ли киргиз, притормозил у светофора, глянул в зеркало заднего вида и с сочувствием поинтересовался:

— Хорошо погуляли?

— Есть такое.

— Оно и видно. Спиртное — зло! — И зарядил мне лекцию о вреде алкоголя, который даже Аллах запретил: — Потому что алкоголь затмевает разум, заставляет человека терять контроль над собой и забывать, где грань между дозволенным и харамом. Сначала рюмка, потом другая, а дальше шайтан уже держит руль вместо тебя!

Я чуть не расхохотался, потому что обычно сам читал лекции о здоровом образе жизни, но сдержался и промолчал, лишь благодарно кивнул.

Светофор мигнул зеленым, машина тронулась, и через несколько минут мы уже сворачивали в мой двор. Я вылез и поднялся к себе. На телефоне тренькнуло сообщение, что деньги за поездку снялись с карты.

Стоило войти в квартиру, как тут же раздалось требовательное «мяу» из темноты коридора.

Валера ждал. По его позе и подрагивающим ушам было ясно: он явно на взводе.

Я щелкнул выключателем. Миска вылизана до блеска, хотя я оставлял с запасом на весь вечер. Видимо, мелкий жулик решил, что раз хозяин ушел — можно оторваться по полной. Зато потом будет изумительный повод изображать страдания.

В комнате обнаружились следы преступления: угол дивана украшали свежие затяжки и борозды от когтей. Причем когтеточка стояла рядом. Так-так… Бунт?

Я молча насыпал корм в миску. Валера подошел, понюхал, демонстративно отвернулся.

— Мне кажется, или кто-то соскучился по родной помойке, а?

Валера зыркнул на меня с осуждением, мол, ты, хозяин, существо нечуткое и не желаешь понять душевных терзаний такого хорошего котика.

— Между прочим, декабристов в Сибирь сослали за гораздо меньшие провинности, — намекнул я, но Валере черные страницы отечественной истории явно были до лампочки. Он страдал за идею.

Нет, не так: он Страдал!

Ну и ладно.

— То есть ты жрать не желаешь? — нечутко спросил я и потянулся за миской, чтобы убрать, раз так.

И тут Валерина сущность дала сбой, и вся его принципиальность куда-то враз испарилась — мощным прыжком он ринулся к родной миске и принялся наяривать поливитаминный корм, жадно урча. Некультурно, в общем, принялся наяривать.

— Хотя вообще-то за испорченную обивку дивана тебя бы следовало наказать, — сделал замечание я. Но Валера не ответил, мол, я же котик и у меня лапки.

Пока он расправлялся с кормом, я разделся, почистил зубы и рухнул на кровать. Сил не осталось даже думать. Валера запрыгнул следом, устроился в ногах, замурлыкал.

Снилось что-то бессвязное. Фейерверк, только вместо искр падали какие-то бумаги. Лицо Алисы, но с чужими глазами. Голос юриста Наиля, который повторял: «Переуступите долю, переуступите долю…» Потом все смешалось, и я провалился в глубокий сон…

* * *

Тело помнило режим, несмотря на несчастных четыре часа сна — проснулся я еще до шести. Каждой клеточкой чувствовал, что не выспался: глубокого сна получил более-менее, а вот REM, того, что со сновидениями, когда очищается память, не хватило.

Но оставаться в постели нельзя, режим сломается, а вот…

И тут сработала самодиагностика:

Внимание! Дефицит сна!

Зафиксировано: 4 часа 11 минут сна при индивидуальной норме 8 часов 4 минуты.

Повышение уровня кортизола на 37%.

Снижение когнитивных функций.

Рекомендуется компенсаторный сон в течение ближайших суток.

Не рекомендуется принятие важных решений до восстановления.

Прогноз продолжительности жизни: без изменений при однократном нарушении режима.

Что ж… если успею раскидать все дела до обеда, вздремну полчасика днем, а потом поведу Степку на секцию. Варианты уже присмотрел, и все в нашем районе.

Я заставил себя встать. За окном уже просыпался город — были слышны матерки соседа, пытающегося завести машину. Накинув куртку, я вышел на балкон и охнул: за ночь так подморозило, что у меня сразу нос изнутри заледенел.

— Ох, хорошо-то как! — не удержался я.

Взбодрило так, что я мгновенно проснулся.

Продышавшись, вернулся в квартиру. Кровать пустовала — Валера куда-то исчез, наверное, караулил в коридоре.

После утренних процедур, пока закипал чайник, посмотрел новые сообщения.

Первое было от банка — напоминание о встрече в десять, отделение на Баумана, специалист Костромина О. В. Второе от отца насчет Игошина: мол, ждет в двенадцать, адрес такой-то, человек серьезный, не опаздывай. Третье пришло под утро, в 04:47, от Алисы: «Спасибо, что был рядом. Ты единственный, кто смотрел на меня, а не на платье». Перечитав дважды, я так и не придумал, что ей ответить, и отложил телефон.

А вот четвертое, только не сообщение, а электронное письмо, пришло на почту. От некоего ООО «Флейгрей Консалт Групп», ИНН, ОГРН и прочие реквизиты прилагались. Тема письма: «Документы по договору оказания услуг».

Я открыл вложения. Договор на консультационные услуги в сфере медицины, акт выполненных работ, счет-фактура. Все датировано прошлым месяцем, суммы совпадают. В теле письма — сухая строчка: «Направляем закрывающие документы согласно договоренности. При необходимости готовы подтвердить сведения по договору».

Обменник не подвел. Я обратился к ним, пока ехал на вечеринку Алисы, пожаловавшись на блокировку счета. Оказалось, что это сейчас общая головная боль, однако умные, но не очень чистоплотные люди давно все продумали. От меня потребовали кое-какие данные, после чего оставалось только ждать. И вот все прикрывающие мою задницу документы пришли, причем эта услуга входила в комиссию обменника. Оставалось только надеяться, что банк они устроят.

Я удостоверился, что вложения открываются, после чего покормил Валеру, натянул спортивные штаны и вышел на пробежку.

Танюха уже ждала у подъезда, разминалась, а увидев меня, потеряла равновесие, поскользнувшись на подледеневшем асфальте, чертыхнулась и выругалась:

— О, явился! Ну как там, у богатых? Красиво жить не запретишь?

— Шампанское рекой, фейерверк, скандал, — помогая ей подняться, улыбнулся я.

— Скандал? — Она аж подпрыгнула. — Какой скандал? Кто с кем? Обожаю срачики!

— Долго рассказывать, — отмахнулся я. — Побежали?

Танюха надулась, но спорить не стала, и мы выдвинулись привычным маршрутом. Я все-таки поделился с ней своими впечатлениями о шик-пати Алисы Олеговны. Танюха слушала так внимательно, что пару раз все же плюхнулась на пятую точку, споткнувшись из-за того, что отвлекалась от дороги. Она охала, ахала, завистливо вздыхала и кляла почем зря зажравшихся миллионеров.

— Слушай, — выдохнула Танюха на обратном пути. — Степка мой весь вечер крутился, переживал все из-за секции.

— Самбо? — понимающе спросил я.

Пацан рос без отца, а Танюхе и так забот хватало, чтобы еще и о спорте думать. Вырос у нее довольно тепличный мальчик с тонкой душевной организацией.

— Ну да. Сегодня же договорились съездить посмотреть. А он боится. Спрашивает: «Мам, а если меня там побьют? А вдруг скажут, что не подхожу? А вдруг смеяться будут?»

— Так там как раз тому и учат, чтобы не били. Для того и ходят.

— Вот и я ему говорю! А он свое: вдруг большие мальчишки, вдруг сильнее, я ничего не умею…

Песня была знакомая. Сашка мой точно так же волновался перед первой тренировкой по дзюдо. Как говорится, и хочется и колется. И, честно говоря, это переливание из пустого в порожнее со Степкиными переживаниями так мне осточертело, что сегодняшний поход в секцию я поставил чуть ли не на первое место по важности. Важнее даже банка и Игошина, который должен был как-то помочь с моим новым местом работы.

— После обеда съездим, посмотрим, — пообещал я. — Нормального тренера сразу видно, и, если повезет, уже вечером Степка твой забудет обо всех своих переживаниях…

Дома, приняв душ и позавтракав, я надел свой обычный костюм, купленный самолично.

— Вернусь, — пообещал я Валере, перед тем как захлопнуть дверь.

Он не поверил, но это были уже его проблемы. Хотя… это проблемы дивана, которому Валера, судя по всему, мстил в мое отсутствие.

Тут мне позвонила Снежана Арнольдовна, менеджер спа-салона. Голос у нее был вежливый, чуть подобострастный, но с нотками нарастающей паники. Из ее сбивчивого монолога я уяснил, что администратор Иннокентий был брошен под танки: клиентки засыпали ее жалобами на то, что бедолага отказывается записывать их ко мне. И вот она звонит сама, потому что надо же что-то делать!

— Снежана Арнольдовна, — сказал я. — У меня очень сильно изменились жизненные обстоятельства, и, скорее всего, через пару–тройку дней я уеду работать в Марий Эл. Поэтому… Давайте сделаем так. Завтра вторник? Вот завтра и краешком послезавтра я отработаю тех, кто уже записан и чьи записи переносили. Добро? А потом мы с вами, вероятно, попрощаемся. Не могу и дальше вас подводить. Но, если вдруг будет желание, могу провести тренинги для ваших сотрудников.

На том и порешили. А я заранее списал ближайшие два дня из жизни. Буду мять спины, ноги, ягодицы и шейно-воротниковые зоны.

Пора было в банк, однако сначала я заскочил в локальный копировальный центр «Печатник» — обклеенную плакатами комнатушку с двумя принтерами и сонной девушкой за стойкой.

— Распечатать с почты, три документа по два экземпляра, — сказал я, протягивая телефон.

Девушка молча взяла, потыкала в экран, и через минуту принтер выплюнул шесть листов. Договор, акт, счет-фактура. Все как положено: печати, подписи, реквизиты. Если не знать, что за этим стоит, — обычная сделка между ИП и физлицом.

— Триста рублей.

Я расплатился, сложил бумаги в папку и вышел на улицу.

Вызвав такси до центра, через полчаса я вышел на Баумана, поднялся по ступенькам и толкнул тяжелую стеклянную дверь.

Банк встретил меня суетой и корпоративным движняком. Все как обычно: сновали серьезные клерки в серых костюмах и белых рубашках, одинаковые, как близнецы, независимо от пола; клиенты разного уровня платежеспособности ждали своей очереди или пытались выяснить какие-то вопросы.

Вот робкая старушка несмело дергает пробегающего мимо служащего, он усилием воли скрывает раздражение, натягивает резиновую улыбку и помогает бабуле получить нужный талончик, а потом еще битый час объясняет, что нужно дождаться очереди и следить за номером на электронном табло. Служащий уносится, а бабуля, закусив от переживаний губу, тревожно спрашивает сидящего рядом мужчину, что ей делать — никак не может привыкнуть, что жизнь уже давно изменилась, и очереди не те, и вообще все как-то по-другому.

Вот возле одного из окон парень в пуховике вспылил и кричит, что уйдет из этого банка, раз все его счета заблокировали:

— Я матери перевел денег, ей в деревне газ должны провести, деньги нужны срочно!

— Ничем помочь не можем, вам нужно доказать, что это не мошенничество, — резиновым голосом в который раз повторяет усталая служащая.

Ей и самой жаль парня, жаль его старенькую мать — у нее тоже в деревне такая же старушка живет. Но ничего против инструкции поделать она не может. Не положено.

А чуть поодаль молодая мамаша с младенцем на руках пытается объяснить охраннику, что ей нужно срочно оплатить кредит, а талончик она взяла не тот. Охранник непреклонен — вставайте в очередь заново. Младенец кричит, мамаша на грани слез.

Я без талончика поднялся на второй этаж. В помещении было жарко и душно, пришлось расстегнуть куртку — ту самую, что презентовала мне Танюха. Что бы я без нее делал! Если получится вернуть деньги — нужно обязательно сделать ей подарок.

Дверь в двенадцатый кабинет была приоткрыта, и я обозначил стуком свое присутствие.

— Заходите! — донеслось изнутри приветливо.

Я вошел и кивнул:

— Здравствуйте, Ольга Витальевна. Хорошо выглядите.

Женщина действительно выглядела гораздо лучше, чем в прошлый раз: лицо посвежело, на щеках появился слабый румянец.

— Благодаря вашим советам, Сергей Николаевич, — с улыбкой ответила она и указала на стул, сразу перейдя на деловой тон. — Присаживайтесь. Паспорт, пожалуйста. Что у вас?

— Счета заблокировали. Вашим же банком. Хочу разобраться.

— Посмотрите на меня.

Она раскрыла паспорт, сверила фото и кивнула.

— Когда заблокировали?

— Вчера. По ФЗ-115.

— Сейчас посмотрю.

Она нахмурилась и защелкала мышкой. Мне на телефон тренькнуло сообщение: «В вашем офисе банка начато обслуживание по счету. Время 10:02».

Некоторое время она молчала, изучая экран.

— Вижу. Крупное поступление от контрагента с признаками нетипичной операции. Нужно подтвердить источник.

Я молча положил перед ней папку с документами.

— Договор оказания консультационных услуг. Акт выполненных работ. Счет-фактура. Контрагент — ООО «Флейгрей Консалт Групп», резидент РФ. Реквизиты, ИНН, все есть. Если нужно — они подтвердят.

Ольга Витальевна взяла бумаги, внимательно просмотрела, сверила реквизиты плательщика с данными на экране. Несколько раз перевела взгляд с документов на монитор и обратно.

— Оставите копии?

— Это копии. Оригиналы у меня.

Она кивнула и снова застучала по клавиатуре. Прошла минута, другая.

— Документы направлены в финмониторинг, — сказала она наконец. — Стандартная процедура. Но формально основания для блокировки сняты, источник средств подтвержден документально. Впрочем… если финмониторинг запросит дополнительные сведения — мы с вами свяжемся.

— И что это значит?

— Это значит, что вы можете распоряжаться средствами. С ограничениями.

— Какими?

— Переводы — без ограничений. Оплата обязательств — без ограничений. Снятие наличных — в пределах лимита кассы.

— Сколько это?

Она снова посмотрела на экран, а я изучил ее эмоции. Хм… А ведь ей действительно хочется мне помочь! Наверняка у другого на моем месте все прошло бы не так гладко…

— На данный момент в кассе отделения доступно около четырех миллионов, — сказала Костромина. — Остальное — либо безналичный перевод, либо заказ наличных на завтра–послезавтра.

Я кивнул. Четыре миллиона — более чем достаточно для всех срочных дел. А остальное пусть лежит на счете, целее будет. Да и оплачивать все лучше безналом.

— Хорошо. Тогда давайте так: сначала погашаю кредит полностью, потом снимаю наличные, сколько есть.

— Пишите заявление на погашение.

Она вытащила из принтера лист, продиктовала стандартную формулировку. Я подписал.

— Сейчас придет код на телефон. Введите в терминал.

Она развернула ко мне небольшой планшет. Пришла эсэмэска, я ввел код.

— Готово, — сказала она через минуту. — Задолженность по кредиту в размере один миллион тридцать шесть тысяч двести рублей погашена полностью.

У меня словно камень с души свалился. Квартира больше не под угрозой. Совсем! Минус одно несчастье!

— Теперь наличные? — спросил я.

— Да, — слегка улыбнувшись, сказала Костромина. — Напишите заявление на снятие. Сумму ставьте четыре миллиона, если в кассе чуть меньше — выдадут, сколько есть.

Я написал, она отсканировала.

— Спуститесь в кассу номер три. Назовете фамилию, покажете паспорт. Я уже передала.

Я встал и посмотрел ей в глаза.

— Спасибо, Ольга Витальевна. Если когда-нибудь понадобится консультация по здоровью — звоните. Номер у вас есть.

— Учту. — Она едва заметно улыбнулась. — Всего доброго.

Я спустился на первый этаж.

В кассе номер три сидела пожилая женщина с усталым лицом. Я назвал фамилию, протянул паспорт. Она молча кивнула и начала отсчитывать деньги.

— Три миллиона восемьсот сорок тысяч, — сказала она ровным голосом. — Пересчитайте.

К сожалению, деньги выдали тысячными купюрами, так что пачек вышло много. Я пересчитал. Тридцать восемь пачек по сто тысяч, все верно. И сорок тысяч купюрами по пять.

Сложил все свое богатство в предусмотрительно прихваченный рюкзак — он сразу потяжелел килограмма на четыре, словно туда засунули пару кирпичей. Молния с трудом застегнулась.

На счету осталось еще около пяти с половиной миллионов. Лежат себе, никуда не денутся. Можно будет переводить, оплачивать, а если понадобятся наличные — заказать заранее.

Я вышел из банка на Баумана и остановился на крыльце, улыбаясь солнышку, которое било в глаза.

Морозный воздух пах выхлопами и свежестью одновременно, а мимо шли люди — кто-то спешил, кто-то брел нога за ногу, кто-то разговаривал по телефону, а я стоял с почти четырьмя миллионами в рюкзаке и думал о том, что какой-то месяц назад был должен бандитам, банку, соседям и суду; квартиру могли отобрать в любой момент, работы не было, а жизни оставалось девять дней.

Сейчас… все налаживалось. Бандиты стали союзниками, суд выигран, кредит закрыт, а на счету есть деньги… но это ненадолго. Возможно, именно потому Вселенная и помогла мне относительно беспроблемно получить эти деньги, что знала: я не собираюсь их тратить на себя.

Я крепко ухватился за лямку рюкзака и зашагал к кофейне напротив. До встречи с Игошиным оставалось полтора часа, так что можно было позволить себе минутку передышки.

В кофейне, пока не спеша и с наслаждением пил крепкий ароматный кофе, я прикинул, что к чему.

Итак, на руках у меня примерно девять с небольшим миллионов.

То, что они у меня не задержатся — это однозначно.

Во-первых, это было решено еще тогда, когда отправлял сам себе эти деньги, пять миллионов я разделю и отдам детям — Сашке и Марусе. Еще не знаю точно, как именно, но, когда мы встретимся на годовщине Беллы, отдам. Скажу, что это доля Сергея Николаевича с гранта. Конечно, Маруська может проверить, но что-нибудь придумаю.

Еще один миллион раздам родственникам тех трех пострадавших пациентов. Да, это не я их убил, в смысле, не Сергей, но раз оказался замаран — людей нужно поддержать. Разделю миллион на троих. Это будет правильно.

Хоть так я смогу искупить чужую вину. Или свою? Черт, уже и не разберешь.

Остается около трех миллионов, и вот на эти деньги мне нужно:

1. Сделать ремонт в квартире Серегиных родителей.

2. Купить им новый холодильник, телевизор и отцу ноутбук. Еще бы и мебель обновить, но это уже обсуждать надо.

3. Сделать ремонт в своей квартире и обновить мебель. Купить хотя бы ортопедический матрац. И ноутбук себе для работы тоже надо. Обязательно.

4. Купить Степке и Танюхе подарки — не сувениры, а нормальные подарки.

5. Оплатить услуги Караянниса.

Караяннис, кстати, прислал счет на оплату и по его меркам дал мне хорошую скидку «по знакомству». Но вышло все равно дорого, чуть больше двух сотен тысяч.

А еще же Валера!

Интересно, останутся ли у меня хоть копейки с этих денег, чтобы доехать до Марий Эл?