Система мгновенно включилась, обвела силуэт дяди Вени красным, и перед глазами всплыл текст:

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,8 °C, ЧСС 133, АД 195/118, ЧДД 22.

Обнаружены аномалии:

— Гипертонический криз.

— Церебральная гипертензия.

— Риск геморрагического инсульта при отсутствии коррекции.

Вот же черт.

— Отец, помогай! — крикнул я.

Николай Семенович бросил веревку и кинулся ко мне. Вместе мы подхватили дядю Веню под руки.

— Что с ним? — испуганно спросил Серегин отец.

— Давление, похоже. Быстро к дому!

Мы поволокли дядю Веню по тропинке к даче. Он еле переставлял ноги, тяжело дышал, лицо налилось багрянцем. Я чувствовал, как стучит его пульс под моими пальцами.

Тетя Роза и Вера Андреевна, услышав шум, выскочили на крыльцо.

— Веня! — взвизгнула тетя Роза. — Что с ним⁈

— Сажаем его на веранду, — скомандовал я отцу. — Дядя Веня, сидите, но не ложитесь. Тетя Роза, придержите его.

Женщина, причитая, взяла его за руку. Я подложил под спину подушку, чтобы он сидел полулежа, с приподнятой верхней частью тела. Расстегнул верхние пуговицы куртки.

— Дядя Веня, вы гипертоник? — спросил я. — Таблетки от давления пьете?

— Ну… пью иногда. — Он поморщился, растирая затылок. — Когда голова болит. А что?

— А сейчас с собой есть?

Дядя Веня начал заваливаться набок, и я его подхватил, а тетя Роза что-то взвыла и заорала:

— Я вызываю скорую!

Она схватила телефон, но тут же растерянно уставилась на экран.

— Связи нет… Коля, тут связи нет!

— Я же говорил, Розочка, тут только у дороги ловит, — отозвался отец Сереги.

— Лекарства, — повторил я. — Где?

Тетя Роза метнулась к их машине и через минуту вернулась с аптечкой. Я быстро перебрал содержимое. Валидол, корвалол, пустырник в каплях, какой-то травяной сбор… Бесполезный сейчас мусор.

— А от давления?

— Так он же не пьет их! — всплеснула руками тетя Роза. — Говорит, химия, печень травит. Я ему твержу-твержу, а он…

— Понял, — оборвал ее я.

Плохо. Очень плохо. Давление под двести, а из лекарств только валидол, который в данной ситуации полезен примерно как мертвому припарка.

— У соседей есть кто-нибудь? — быстро спросил я. — Гипертоники, сердечники?

— Михалевы через три дома, — вспомнила Вера Андреевна. — У Нины Павловны точно давление, она все время жалуется.

— Отец, сбегай к ним, — повернулся я к Николаю Семеновичу. — Спроси любые таблетки от давления, какие есть. Названия запомни и дозировку. Быстро!

Тот кивнул и рванул со двора.

А пока нужно было делать то, что можно без лекарств.

Тете Роза стояла рядом, бледная, и я видел, что она готова расплакаться. Вера Андреевна стояла рядом, закусив кулак.

— Мам, полотенце, — попросил я. — Намочи его холодной водой и принеси, пожалуйста. Из колодца, не из-под крана.

Она кивнула и ушла, явно обрадовавшись, что есть чем заняться.

Я присел перед Викентием и взял его за руку.

— Теперь слушайте меня внимательно, дядя Веня. Будем дышать. Медленно и глубоко. Вдох на четыре счета, выдох на шесть. Делаем вместе.

— Да я и так дышу, — проворчал он.

— Не так. Смотрите на меня. Вдох… — я медленно вдохнул, показывая, — раз, два, три, четыре. Выдох… раз, два, три, четыре, пять, шесть. Давайте вместе. Снизит давление на восемь-десять единиц, доказано.

Он нехотя начал повторять. Первые вдохи получались рваными, судорожными, но постепенно ритм выровнялся. Я считал вслух, задавая темп: примерно шесть дыхательных циклов в минуту.

Вернулась Вера Андреевна с мокрым полотенцем. Я свернул его и положил дяде Вене на затылок и шею. Он вздрогнул от холода.

— Терпите. Холод замедляет сердцебиение. Это хорошо.

— А может, в баньку? — вдруг подала голос тетя Роза. — Погреться, попариться, кровь разогнать…

— Ни в коем случае, — отрезал я. — Никакого тепла. Баня, горячая ванна, грелки, компрессы — все это сейчас может его убить. Только прохлада и покой.

Она испуганно замолчала.

— А корвалол? — не унималась тетя Роза. — У меня есть, свеженький.

— Бесполезно. Корвалол давление не снижает. Только в сон клонит, и все.

Я продолжал дышать вместе с дядей Веней, считая вслух. Минута, две, три. Лицо у него постепенно бледнело, из багрового становясь просто красным. Уже лучше. Пульс тоже чуть замедлился.

— Как себя чувствуете?

— Получше вроде. — Он удивленно моргнул. — В висках не так долбит.

— Хорошо. Продолжаем дышать.

Я внимательно следил за ним, отмечая любые изменения. Главное сейчас — не пропустить признаки осложнений. Если появится слабость в руке, асимметрия лица, нарушение речи — значит, дело плохо, тогда хватаем его в машину и везем в город, ничего не дожидаясь.

Но пока обошлось. Речь четкая, руки двигаются симметрично, в сознании. Криз неосложненный.

Минут через десять во двор влетел запыхавшийся Николай Семенович.

— Вот! — протянул он мне блистер с таблетками. — Нина Павловна дала. Говорит, капо… капто… тьфу, забыл.

Я глянул на упаковку. Каптоприл, двадцать пять миллиграммов. То что нужно. Проверил — срок годности в норме.

— Отлично. Дядя Веня, открывайте рот.

Он скривился.

— Да не буду я эту химию… Вот, подышал, и уже лучше. Само прошло.

— Не прошло, — терпеливо сказал я. — Стало чуть легче. Но давление все еще высокое, и без таблетки оно снова полезет вверх. Одна маленькая таблетка под язык, и через полчаса вам реально полегчает.

— Сережа дело говорит, Веня! — вмешалась тетя Роза. — Хватит упрямиться!

Дядя Веня посмотрел на таблетку, потом на меня, потом на жену, которая буравила его взглядом, от которого, наверное, можно было прикуривать.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Давай свою химию.

— Под язык, не жевать, не глотать. Рассасывать.

Он послушно сунул таблетку в рот и откинулся на подушку.

— Попил чайку на даче, называется…

Через пятнадцать минут я снова проверил его состояние. Система оставалась активной при фокусировке на дядю Веню и показала: АД 168/102, ЧСС 84. Все еще высоковато, но уже не критично. Тенденция правильная.

— Ну вот, — убрал я полотенце, — уже лучше. Видите, химия работает.

Дядя Веня хмыкнул, уже без прежнего упрямства.

— Ладно, ладно… Признаю.

— А теперь давайте серьезно поговорим, — сказал я и сел рядом с ним на край лавки. — Почему вы не пьете таблетки?

— Да потому что… — Он замялся, подбирая слова. — Ну, химия же. Одно лечишь, другое калечишь. Печень сажаешь, почки. Врачи напропишут, а потом сам разгребай. Вон, у соседа моего, Петровича, ему столько всего выписали, что он теперь горстями глотает. А толку? Все равно еле ходит.

Я кивнул. Знакомая песня. Слышал ее сотни раз от пациентов в прошлой жизни.

— Дядя Веня, я понимаю вашу логику. Но давайте посмотрим на факты. Вот сейчас у вас было давление сто девяносто пять. Это значит, что ваши сосуды, особенно в голове, находились под таким напором, что любой из них мог лопнуть. Это называется геморрагический инсульт. Знаете, чем это заканчивается?

Он промолчал.

— Если повезет, останетесь парализованным на одну сторону. Рука не работает, нога волочится, речь невнятная. Если не повезет, тетя Роза будет менять вам памперсы и кормить с ложечки до конца ваших дней. А если совсем не повезет… то и памперсы не понадобятся.

Тетя Роза охнула и прижала ладонь ко рту. Дядя Веня побледнел.

— А таблетка, которую вы только что выпили, — продолжил я, — всего лишь расслабила сосуды. Дала им передышку. Сняла напряжение. Печень от нее не отвалится, обещаю. Эти препараты принимают миллионы людей десятилетиями, и ничего. А вот без них…

Я не стал договаривать. Он и так понял.

— Ладно, — тихо сказал дядя Веня. — Убедил. Буду пить.

— Каждый день, — уточнил я. — Утром. Не когда голова заболит, а каждый день, независимо от самочувствия. В этом и подлость гипертонии: она не болит, пока не бахнет. Человек чувствует себя нормально, думает, что здоров, а сосуды тем временем изнашиваются. Потом раз — и инсульт. Или инфаркт. На ровном месте, без предупреждения.

Он кивнул, внимательно слушая.

— Но я вам скажу и другое, — продолжил я. — Таблетки — это не приговор и не пожизненная зависимость. Есть вещи, которые реально снижают давление без лекарств. Не вместо них, но вместе с ними. И если будете делать правильно, то через полгода-год, возможно, дозу получится уменьшить. А то и вовсе убрать таблетки, с разрешения кардиолога, разумеется.

— Это какие же вещи? — заинтересовался дядя Веня.

— Для начала минимизировать соль. Недосаливать еду, избегать колбас, консервов, солений. Четыре–пять граммов в сутки максимум. Это доказанно снижает давление, проверено сотнями исследований.

— А как же без соли-то? — вставила тетя Роза. — Невкусно же!

— Привыкнете за пару недель. Рецепторы перестроятся, и нормальная еда начнет казаться вкусной, а пересоленная — отвратительной.

Дядя Веня скептически хмыкнул, но промолчал.

— Второе — ходьба. Каждый день тридцать–сорок минут в хорошем темпе. А лучше час. Не бег, не спортзал, просто быстрая ходьба. Снижает верхнее давление на пять–восемь единиц.

— Это я могу, — оживился он. — Я и так хожу.

— До холодильника и обратно не считается, — уточнил я. — Прогулка на свежем воздухе, чтобы слегка вспотеть.

Тетя Роза хихикнула.

— Третье — вес.

— Нормальный у меня вес, — буркнул дядя Веня.

Я молча посмотрел на его живот, натягивающий рубашку. Он проследил за моим взглядом и покраснел.

— Ну, может, пару кило лишних…

— Каждый сброшенный килограмм — минус один миллиметр давления. Сбросите десять — считайте, наполовину слезли с таблеток.

— Десять⁈

— Не за неделю. За полгода–год. Плавно.

— Слышал, Веня? — Тетя Роза скрестила руки на груди. — Будешь теперь со мной на диете!

— Розочка, ты же сама меня кормишь…

— Вот и буду кормить по-другому!

Я поднял руку, прерывая дискуссию.

— Четвертое — алкоголь.

Дядя Веня страдальчески закатил глаза.

— Вообще нельзя?

— Не вообще, но почти. Рюмка в день максимум. И не каждый день. А по триста наливки плюс то, что вы за баней с моим отцом приняли, — это уже перебор.

Николай Семенович кашлянул и отвел глаза.

— Пятое — сон. Сколько спите?

— Часов пять–шесть. Иногда меньше.

— Плохо. Хронический недосып повышает давление. Нужно семь–восемь часов. Ну и шестое — контроль. Тонометр есть дома?

— Есть, — кивнула тетя Роза. — Только он им не пользуется.

— Теперь будет. Каждое утро и каждый вечер измерять и записывать в тетрадку. Через месяц будет понятно, какое давление для дяди Вени обычное, когда скачет, от чего зависит. И еще кое-что, — добавил я. — Не вместо таблеток, а в дополнение. Есть продукты, которые могут немного помочь.

Дядя Веня приподнял бровь и спросил:

— Например?

— Например, чеснок, — ответил я. — Правда, желательно не сырой, а экстракт выдержанного чеснока, в капсулах. Есть исследования, что он может снижать давление на пять–десять единиц. Немного, но как дополнение работает. Если нет проблем с желудком и не пьете препараты, разжижающие кровь.

— Чеснок я люблю, — оживился дядя Веня. — С салом особенно.

— Сало лучше в меру, а вот экстракт чеснока можно. И чай каркаде вместо обычного черного. Тоже есть данные, что немного снижает давление. Плюс вкусно, с антиоксидантами и без кофеина.

— А боярышник? — встряла тетя Роза. — Мне соседка говорила, от сердца помогает.

— Боярышник — для души, не для давления, — покачал я головой. — Серьезных доказательств нет. Как успокоительный чай — пожалуйста, но не надейтесь, что он заменит лекарства.

— А натто… как там… — вдруг спросил Серегин отец. — В интернете пишут, кровь разжижает.

Я чуть помедлил с ответом, вспоминая, что читал об этих исследованиях.

— Наттокиназа — это фермент из японского блюда натто, ферментированных соевых бобов. В пробирке он действительно расщепляет фибрин, это доказано. И есть небольшие исследования, в основном японские и китайские, где у людей с легкой гипертонией давление снижалось на пять–десять единиц после пары месяцев приема.

— Так это же хорошо! — оживился дядя Веня.

— Хорошо, но с оговорками. Исследования были маленькие, без жесткого контроля. Крупных пока нет. И главное: ни один международный гайдлайн по гипертонии или профилактике тромбозов наттокиназу не включает. Потому что нет доказательств, что она реально снижает риск инсульта или инфаркта у живых людей, а не в пробирке.

— То есть бесполезна? — спросил отец.

— Не бесполезна, но и не панацея. Как дополнение к основному лечению можно попробовать, если хотите. Но ни в коем случае не вместо таблеток от давления. И есть важный момент: если когда-нибудь вам назначат препараты для разжижения крови — варфарин, ксарелто, аспирин, что-то подобное — наттокиназу придется отменить. Есть зарегистрированные случаи кровотечений при сочетании, вплоть до серьезных.

— Понял, — кивнул дядя Веня, который сейчас цеплялся за любые методы, лишь бы без лекарств. — Значит, можно, но с умом.

— Именно. С умом и без фанатизма. И обязательно предупредите врача, если начнете принимать. Чтобы он учитывал это при назначении других препаратов.

Дядя Веня помолчал, переваривая информацию. Потом посмотрел на меня оценивающе.

— Слушай, Серега, а ты толковый. Мне врачи в поликлинике ничего такого не объясняли. Рецепт выписали — и до свидания.

— Там очередь из тридцати человек и двенадцать минут на прием. Некогда объяснять.

— Ну да… — Он вздохнул. — Ладно. Буду пить таблетки. И мерить давление. Обещаю.

— И соль уберете?

— И соль.

— И ходить будете?

— И ходить.

— Слышали, теть Роз? Вы свидетель.

— Еще какой! — просияла она.

Дядя Веня посмотрел на нас с выражением человека, угодившего в ловушку.

— Попил чайку на даче, называется… — повторил он.

В общем, остаток субботнего вечера прошел тихо, да и праздничный ужин скомкался. Дядю Веню я уложил в доме на диванчике, укрыл пледом. Тетя Роза металась между ним и столом, не зная, то ли караулить мужа, то ли спасать остывающую курицу. В итоге курицу убрали в печь, а тетю Розу я отправил отдыхать, объяснив, что больному нужен покой, а не суета над головой.

Через пару часов давление стабилизировалось. Система показала сто тридцать девять на девяносто. Дядя Веня даже порывался встать и вернуться к столу, но я запретил:

— Завтра посмотрим, — сказал я. — А пока — лежать, пить воду и никакого алкоголя.

Уже ближе к ночи, когда все разбрелись по комнатам и в доме стало тихо, я зашел проверить его в последний раз. Тетя Роза уже спала, оглашая дом убойным храпом, а вот дядя Веня нет — лежал, глядя в потолок. Лунный свет, процеженный сквозь ситцевую занавеску, рисовал на его лице серебристые полосы, отчего морщины казались глубже, а глаза — темнее.

— Не спится? — спросил я, присаживаясь на табурет рядом.

— Да вот, думаю… — Он повернул голову и посмотрел на меня. — Слушай, Серега, спасибо. Ты меня сегодня, считай, с того света вытащил.

— Ну, не с того света, — улыбнулся я. — Но близко было.

— Вот именно. И я… — Он замялся, пожевал губами. — В общем, я сейчас почувствовал, как близко стою к пропасти. Что могу умереть в любой момент. Поэтому хочу тебе кое-что сказать. Пока не поздно.

Я насторожился.

— Слушаю.

— Будь осторожнее с Мельником, Сережа.

— А что именно вас беспокоит?

Дядя Веня помолчал, собираясь с мыслями. Где-то за окном прошуршала ночная птица, и он вздрогнул, будто ее крылья задели какую-то струну в памяти.

— Понимаешь, он такой человек… Вроде и неплохой. Твой отец ему верит как самому себе. Но я тебе расскажу одну историю, а ты уж сам делай выводы.

Я сосредоточенно подвинул табурет ближе.

— Когда-то мы с твоим отцом и Мельником вместе учились в институте…