Глава 19

Эсмира

Команда «Призрака ночи» была на взводе, планируя проникновение в замок Лефирина, чтобы спасти своего капитана, который, несомненно, страдал от агонии с каждым мгновением. Эсмира отчаянно старалась не думать о том, через что ему приходится проходить, вспоминая всё, что он рассказывал ей об этом. О том, что его легкие наверняка ощущались так, будто они наполнены водой, и он едва мог перевести дыхание, пока его зрение застилала дымка, подобная той, что царит в пучине.

Поскольку в замке давали королевский бал, стража и охрана будут отвлечены, что создаст для ее команды возможность войти и захватить всё мало-мальски ценное, однако их приоритетом было вернуть капитана и помочь ему сбежать — а заодно и прикончить принцев.

Но прежде всего, чтобы осуществить это, им нужно было смешаться с толпой. Ранее в тот же день команда перехватила конвой — карету, перевозившую лучшие наряды для дворян и дам, направлявшихся на бал.

Обычный гардероб Эсмиры, состоящий из развевающихся блуз и брюк с высокой талией, сменило платье темно-красного цвета; его ткань мерцала, словно кровь в сумерках. Она выглядела точь-в-точь как царственная дебютантка, если не считать пистолета, незаметно закрепленного под платьем — не то, чтобы он был ей необходим, но она часто держала при себе дополнительное оружие на случай, если оно понадобится ее команде.

А иногда ей просто нравилось пускать его в ход ради забавы.

Преображение своей команды она нашла истерически смешным. Всего час назад они походили на обычных морских крыс, а теперь выглядели так, словно им самое место в залах любого королевского дворца.

Закончив с переодеванием, команда «Призрака ночи» направилась по извилистой тропе к замку. Строение возвышалось над ними, его башни пронзали ночное небо, подобно зазубренным зубам, а вдоль внешних стен мерцали факелы.

Когда они подошли к парадному входу, Джек предложил ей руку.

— Ты выглядишь совершенно сокрушительно в этом платье, — наклонившись, прошептал он ей на ухо. — Оно повторяет цвет всей той крови, которую мы прольем.

Эсмира бросила на него понимающий взгляд.

— Если бы я не знала, что ты предпочитаешь компанию других мужчин, это могло бы заставить меня покраснеть, Джеки.

Низкий смешок вырвался из его груди.

— Лишь в большинство ночей, любовь моя. Но не во все, — он подмигнул, и она закатила глаза.

По правде говоря, Эсмира была такой же, когда дело касалось приглашения кого-либо в свою постель. Ее никогда не заботило, мужчина это или женщина. Ей нужно было лишь иметь возможность их терпеть… что и было причиной, по которой она ни с кем не связывалась на протяжении веков.

Бал начался несколько часов назад, и когда они приблизились, в поле зрения показался конец очереди гостей, которых проверяла стража. Пока глаза Эсмиры блуждали по округе, она заметила еще около десяти стражников, рассредоточенных по территории.

— Идиоты. Здесь снаружи почти никого не осталось, — заметил Джек рядом с ней.

— Они, скорее всего, не верят, что кто-то окажется достаточно безрассудным, чтобы напасть на подобное мероприятие.

Он фыркнул в ответ.

— Глупые смертные.

— Да, — выдохнула она и затем незаметно оглянулась через плечо, чтобы обратиться к шести членам команды, сопровождавшим ее. — Я насчитала десять вооруженных охранников. Уберите их незаметно, а я разберусь с человеком у двери. Мы с Джеком найдем моего отца, а остальные из вас должны рассредоточиться по бальному залу. Найдите обоих принцев и следите за ними постоянно. Как только мы вызволим нашего капитана, я вернусь, чтобы выманить принцев наружу, дабы не устраивать сцену. И мы убьем их, как только они окажутся наедине с нами.

Эсмира планировала сделать их смерть громким заявлением. Если Дрэвин думал, что может оставить предупреждение пиратам королевства, выжженное на ее парусах, она отправит свое послание королю в ответ, написанное кровью его сыновей.

— Да, — пробормотали они в знак согласия.

Мужчины за ее спиной разошлись, окутанные ночной тьмой и легко скрытые от глаз смертных.

Эсмира первой начала подниматься по ступеням замка, придерживая руками подол своего платья и напевая успокаивающую мелодию. Джек был всего в шаге позади нее, его рука покоилась на ее пояснице. Как только они достигли двери, стражник остановил их, как и было запланировано.

— Какова цель вашего визита? — голос мужчины был суровым, неприветливым.

Ни один из них не отреагировал ни на стражника, ни на его вопрос. Вместо этого они держали головы опущенными, глядя в землю, пока мелодия ее голоса, казалось, окутывала их всех.

— Вы будете смотреть на человека, когда он к вам обращается. Наверняка вас, как благородную леди, этому учили. Если нет, то вам здесь не место этим вечером. Это мероприятие только по приглашениям, — он замолчал на мгновение, изучая их. — И хватит этого вашего мычания!

Эсмира вскинула на него взгляд, хлопая подведенными сурьмой ресницами. Она помнила, как темный пигмент делал ее голубые глаза ярче и пленительнее. Взгляд мужчины скрестился с ее взглядом, и ее глаза изменились. Некогда круглые зрачки превратились в щелки, подобно змеиным.

Его тело одеревенело, когда он впал в транс — глаза остекленели и замерли на ней. Казалось, он застыл во времени, поддавшись ее чарам.

— Ну-ну. Разве так подобает разговаривать с женщиной? — она прицокнула языком и бросила Джеку усмешку. Ее взгляд скользнул вверх-вниз по мужчине. — Скажи мне, известно ли тебе что-нибудь о пленнике, недавно доставленном в замок?

— Да, — мужчина не мог не ответить. Она чувствовала, как его разум корчится под ее хваткой, пытаясь бороться с магией, но он не мог противостоять ее силе.

— Хороший мальчик, — пропела она. — А теперь, где его держат?

— В подземельях.

Типично.

Она раздраженно выдохнула.

— И где находятся эти подземелья?

— В замок не попасть без ключа, — констатировал он.

Эсмира взглянула на Джека, который наблюдал за происходящим с любопытством. Его светло-каштановые волосы развевались на ночном ветру, а рот скривился в усмешке.

— Замки не должны стать проблемой.

— Да, но мы не можем блуждать здесь всю ночь.

Она снова переключила внимание на стражника.

— Ты знаешь дорогу к подземельям?

— Да.

Позади послышались шаги, и ее команда встретила их на вершине лестницы.

Уголок губ Эсмиры приподнялся, когда она подняла руку и указала на дверь.

— Сделайте одолжение. После вас, сэр.

Мужчина развернулся на месте и, не проронив ни слова, бездумно зашагал через парадный вход.

Команда «Призрака ночи» с легкостью перемещалась в толпе гостей в бальном зале, подмечая каждую деталь — планировку помещения, позиции стражи и местонахождение двух принцев.

Пока Эсмира и Джек следовали за стражником по коридорам замка, далекое эхо празднества становилось всё глуше. Мужчина безучастно смотрел вперед, молча ведя их вниз по потайной лестнице.

— Это значительно дальше, чем мы ожидали, — прошептал Джек, но Эсмира лишь шикнула на него, призывая к тишине.

Все ее мысли были заняты спасением отца и местью семье Роу. Груз осознания того, что именно она виновата в его поимке, заставлял ее внутренности скручиваться в узлы, мучая ее.

На нижних уровнях воздух стал прохладнее, пропитавшись затхлым запахом сырой земли и камня — разительный контраст с теплом и ароматами торжества на верхних этажах дворца.

Стражник привел их к массивной железной двери, укрепленной тяжелыми решетками. Джек выхватил кинжал из сапога и вогнал лезвие в замок, поворачивая его, пока тот не щелкнул. Дверь со скрипом отворилась, обнажая тьму подземелий, освещенную лишь редкими факелами. Волна холодного воздуха вырвалась наружу, бросив выбившиеся пряди волос Эсмиры ей на лицо.

Она повернулась к стражнику.

— Значит, это здесь? Пленник, Сайрус Блэквуд, находится внутри?

— Да, — ответил он. — На данный момент. Ибо король желает представить королевству свой новейший трофей, показав, что он избавил море от его чудовища.

Эсмира замерла; ее взгляд встретился с широко распахнутыми глазами Джека.

— Король Роу желает показать Блэквуда своим гостям этим вечером? — спросил Джек.

— Да. Как только пир закончится и снова начнутся танцы.

— Черт, — пробормотала Эсмира.

Если они не смогут покинуть замок до того, как стража спустится сюда за своим трофеем, был шанс, что никто из них не выберется живым. Она подняла глаза на Джека.

— Избавься от него, — приказала она.

Звук стали, разрывающей плоть, наполнил воздух: Джек перерезал стражнику горло. Безжизненное тело рухнуло на землю с тихим лязгом доспехов.

Эсмира развернулась на каблуках и зашагала по коридору тюрьмы; подол ее платья волочился по полу, Джек шел следом за ней. Со стен подземелья капала влага, пол был неровным, скользким от грязи и нечистот. Воздух был тяжелым, каждый вдох отдавал запахом гнили.

— Отец, — тихо позвала Эсмира.

— Капитан! — эхом отозвался Джек.

Тяжелое дыхание привлекло их внимание, и она прищурилась, глядя на камеру всего в нескольких футах от них.

— Он здесь! — выкрикнула она, прежде чем броситься к решетке.

Эсмира упала на колени, ее горло перехватило при виде отца, привалившегося к стене со связанными запястьями.

— Отец, — выдавила она.

— Самое время, — прохрипел он, хотя его глаза казались невидящими.

— Нам пришлось выбрать живописный маршрут, — пошутил Джек, и Эсмира фыркнула. — Вы готовы выбираться отсюда, капитан?

Сайрус поднялся из приседа и медленно подошел к решетчатой двери своей камеры, потирая запястья, пока ржавые кандалы врезались в его кожу. Он повернулся к Эсмире:

— Как ты сюда попала?

— Неважно! Это моя вина, и сейчас я тебя вытащу, — слова вылетали из нее лихорадочно. Когда она протянула руку к двери, то немедленно прижала ее обратно к груди, увидев, что обвивает замок его камеры.

Тени. Клубящиеся нити тьмы вплетались в замок и обвивали его спиралевидными движениями.

— Что, во имя всех богов?.. — прошептала она; ее глаза метались из стороны в сторону, прежде чем снова подняться на отца.

— Вместе со мной сюда спустили наследного принца, и король велел ему сковать меня здесь магией.

Эсмира медленно выпрямилась, ее мышцы напряглись, а на челюсти заиграли желваки.

— Любой замок можно вскрыть или взломать.

— Нет, Эсми. Я не думаю, что этот поддастся.

Ее грудь часто вздымалась и опадала; казалось, стены вот-вот раздавят ее.

— Нет! Я этого не приму, — она выхватила пистолет из крепления на бедре и направила дуло в замок, выпустив все пули, что были в обойме.

БАХ. БАХ. БАХ. Шум отражался от стен, его эхо затянулось. Когда легкое облако порохового дыма рассеялось, замок снова показался на виду — на нем не было ни царапины.

— Эсмира! — ахнул Джек.

— Кто-то наверняка это слышал, — предупредил Сайрус; в его голосе смешались гнев и беспокойство.

— Пусть приходят! Каждый из них поплатится за это, — прошипела она. — Я сорву эту дверь с чертовых петель, — ее пальцы сомкнулись на прутьях, и она начала яростно трясти их, искренне веря, что сможет сама вырвать решетку из каменной стены.

Затем ее губы приоткрылись, и она присмотрелась к странным каменным прутьям, которые теперь сжимали ее руки. Кожа ощутила странное чувство, и она узнала это невыносимое прикосновение.

— Боги, — прошептала она, делая нерешительный шаг назад. Ее глаза блуждали вверх и вниз по двери камеры. — Она вырезана из велсинита.

— Что?! — вытаращился Джек. — Эсмира, послушай меня! Тебе нужно убираться отсюда, — дыхание Сайруса было тяжелым, и каждое слово сопровождалось булькающим звуком, словно вода заполнила его легкие.

Мгновение спустя сверху раздались крики — стража хлынула вниз по лестнице. Она прижалась лицом к прутьям камеры, игнорируя легкое жжение, покалывающее кожу щеки.

— Я нашла вход в Мэринис, — прошептала она, и его затуманенные глаза вспыхнули. — Я нашла вход, я раскрою всё, что осталось в затерянном королевстве, и лишу короля Роу этой славы. А потом я вернусь за тобой. Возможно, я смогу обменять…

— Эсмира, — его голос сменился с обеспокоенного на чистую, полную ужаса ярость. — Ты не смеешь искать Мэринис. Там для тебя ничего нет, это опасно. Оставь меня здесь гнить. «Призрак ночи» твой, и теперь ты его капитан. Эта участь должна была постигнуть меня еще столетия назад. Это моя цена за жизнь, которую я выбрал. Не смей губить свою ради такого, как я.

Ее пальцы разжали прутья, и она сделала шаг назад, не отводя глаз от отца.

— Я не гублю свою жизнь — я нахожу ей достойное применение. Я единственное существо, которое, скорее всего, вообще может добраться до того, что осталось от Мэринис.

— Эсмира! — попытался он крикнуть, отчитывая ее, но ее имя закончилось мучительным кашлем.

Ее глаза смягчились, губы приоткрылись. Тошнота подкатила к горлу при виде того, как самый грозный пират во всем Римелле так быстро угасает.

— Эсми, нам нужно убираться отсюда к чертовой матери, — настаивал Джек. — Если они бросят нас за эти решетки, мы никогда его не вызволим, — он протянул руку и схватил ее за предплечье, но она мгновенно вырвалась, метнув в него кинжальный взгляд.

— Не без него.

— Эсми, я не думаю, что сейчас мы можем что-то сделать, — голос Джека был тихим, в нем слышалась жалость.

Она наблюдала за тем, как тени продолжают кружиться вокруг замка, насмехаясь над ней. Топот подкованных железом сапог становился громче с каждой секундой.

— Обернись, Джек, и улетай отсюда, как только сможешь.

Его золотистые глаза расширились, а челюсть отвисла.

— Что?!

— Со мной всё будет в порядке. А теперь иди! Держись в тенях под потолком и не попадайся на глаза.

Его взгляд метался между ней и их бывшим капитаном.

— Это приказ моего капитана или просьба друга?

— Приказ, — процедила она сквозь зубы. — Увидимся на той стороне. — на последних словах ее голос смягчился.

Грудь Джека тяжело вздымалась; он еще раз перевел взгляд с нее на Сайруса.

— Великолепная, безрассудная женщина, — выдохнул он, и мгновение спустя мужчина, стоявший перед ней, взмахнул огромными крыльями, принимая облик совы, и взмыл в тени под сводами потолка.

Она в последний раз повернулась к отцу и прижалась лицом к прутьям из велсинита, принимая их жгучую боль.

— Я найду способ освободить тебя. Помяни мое слово.

Сайрус обхватил щеку дочери мозолистой ладонью.

— Просто выберись отсюда в безопасности, — каждое слово давалось ему с большим трудом, чем предыдущее. — У них гораздо больше этого вещества, чем мы ожидали, и мы знаем, как оно тебя ослабляет. Только богам известно, как Лефирин завладел им. Но тебе нельзя попадать за эти решетки, Эсми.

Одинокая слеза скатилась по ее щеке, и он смахнул ее большим пальцем.

— Я очень горжусь тобой. Пожалуйста, прости мою ложь. Она была во благо.

Острая, обжигающая боль в горле заставила ее подавить рыдания, рвущиеся наружу от слов отца.

Свет факелов стражников уже ярко сиял в конце коридора, и Эсмира скользнула в тень другой камеры дальше по проходу, заставляя свою кожу слиться с камнем. Она замедлила дыхание, чтобы ее не услышали и не поймали.

Грохот сапог смолк.

— Были слышны выстрелы, Блэквуд, — выплюнул один из них. — И один из наших людей лежит мертвым у входа. Горло перерезано.

Сиськи Калипсо. Все происходило так быстро в ее спешке освободить его, что она совсем об этом забыла.

— Возможно, стражник сам перерезал себе глотку, чтобы избавить себя от мук службы вашему королю-ублюдку, — парировал Сайрус.

При этих словах ухмылка Эсмиры растянулась до ушей.

— Ты будешь следить за своим языком, когда говоришь о моем отце, Блэквуд. Или я велю его вырезать.

Глаза Эсмиры вспыхнули при звуке голоса наследного принца; она пыталась сдержать ярость, чтобы зрачки не изменились и не выдали ее местонахождение своим свечением.

— Что ж, принц, — начал Сайрус тоном, полным отвращения. — Довольно трудно стрелять и резать глотки, когда я связан и без оружия в гребаной тюремной камере. И если мои глаза перестали мне служить, я уверен, что ваши работают отлично.

Она осторожно выглянула из-за угла стены своей камеры и увидела, как принц подошел к клетке отца. Легким взмахом руки щупальца тьмы, охранявшие замок, рассеялись, ища убежища в его ладони.

Дверь камеры открылась со скрежетом, прежде чем Атлас произнес:

— Взять его, — затем он прошествовал мимо стражников к лестнице, ведущей на главный этаж.

Глаза Эсмиры сузились, оскал тронул ее губы, пока она наблюдала, как люди с ожесточенными и жестокими лицами входят в камеру отца. Его тяжелые цепи звенели при каждом шаге, когда они силой потащили его прочь.

Она отсчитывала удары сердца, пока стражники уводили отца, сохраняя неподвижность даже после того, как звуки их шагов давно затихли. Она потянулась к складкам платья, надела маску и поспешила за ними на главный этаж замка. Она пронеслась мимо камер, мимо мертвого тела стражника и вверх по лестнице, по которой пришла, бесшумно двигаясь по тускло освещенным коридорам.

Из соседнего зала донеслись приглушенные голоса. Эсмира замерла, прижавшись к стене и напрягая слух. Разговор был срочным, полным напряжения. Она подобралась ближе, стараясь оставаться скрытой в тенях.

— В подземельях найдено тело. Это стражник, который изначально стоял у главного входа в замок. Всем быть начеку. Защищать наследника любой ценой. Он вернулся на праздник так, что никто и не заметил его отсутствия. Блэквуда держат под охраной в нескольких залах отсюда, его выведут только тогда, когда король будет готов представить его толпе.

Кулаки Эсмиры задрожали. Как ей вытащить его отсюда? Ее песня была сильна, но не настолько, чтобы удержать под своей властью весь зал. И даже в этом случае она лишь замедляла всё вокруг, погружая людей в осознанный транс. Ей нужно было, чтобы человек посмотрел ей прямо в глаза, чтобы произошло полное подчинение.

Как только она достигла главного этажа, она направилась по коридору, ведущему в бальный зал, когда ее внимание привлек другой голос.

— Вы, там! — окликнул ее голос, и она замерла. — Откуда вы идете?

Эсмира выровняла дыхание, не позволяя подступающей панике завладеть ее мыслями. Она грациозно повернулась лицом к стражнику, и ее алое платье закружилось вокруг ног.

— Прошу прощения, сэр. Я не туда свернула и поняла, что заблудилась. Я просто шла на звуки голосов, чтобы вернуться.

Суровый взгляд мужчины немного смягчился, прежде чем он скользнул по ее телу, заметно задержавшись на изгибах. Ее челюсть сжалась, когда в его глазах промелькнул голод; чувства, которые выдавал его взгляд, вызывали у нее отвращение. Он сделал шаг ближе, отпустив эфес меча.

— И из какого же вы королевства?

Эсмира, не колеблясь, ответила:

— Террана.

Если бы она назвала Сумнэ, его взгляд немедленно переместился бы на ее уши, и он понял бы, что их кончики не заострены. Скажи она Лефирин, он бы спросил, из какого она дома, и этим она тоже не могла рисковать.

Он фыркнул на ее ответ.

— Лесная жительница, значит, — голод снова начал проступать в его маленьких глазках. — И в кого же вы оборачиваетесь? Означают ли отметины на вашей руке принадлежность к вашему роду? Или вас прижгли в наказание за блуждание по чужим замкам?

Эсмира мельком взглянула вниз, не осознавая, что рукав ее платья задрался ровно настолько, чтобы обнажить отметины на запястье.

— Это немного грубо, не находите? — ее голова хищно склонилась набок.

Он протянул руку и агрессивно вцепился в ее предплечье.

— Скажите мне, мисс. Вас когда-нибудь наполнял мужской член?

Взгляд Эсмиры спокойно опустился туда, где мужчина удерживал ее, и ее глаза изменились, а с губ сорвалась напевная мелодия. Когда она снова посмотрела на него через прорези своей кружевной маски, лицо мужчины побледнело.

— Скажите мне, сэр… вы когда-нибудь попадали в сети песни сирены?

Обычный разрез на горле покончил бы с ним быстро, но она не хотела, чтобы он встретил свой конец столь обыденным и скорым способом. Это было бы слишком милосердно — этот человек заслуживал смерти куда более ужасной за то, что считал, будто женское тело принадлежит ему по праву.

Когти вырвались из кончиков ее пальцев, и быстрее, чем мужчина успел моргнуть, она полоснула ими по его лицу.

Мужчина начал кричать, когда она выпустила свой яд, позволяя ему просочиться в его кровь.

— Молчать, — приказала она.

Он повиновался, скованный ее магией, корчась в беззвучной боли, пока яд разъедал его плоть и глаза.

Схватив его за руку, она потащила его по коридору. На полпути она открыла дверь в пыльный узкий чулан. Без тени сомнения она втолкнула мужчину внутрь, оставив его гнить в темноте.

Эсмира откашлялась и расправила перед платья. Приподняв подол, она решительно завернула за угол, направляясь в бальный зал, чтобы найти свою команду и освободить отца.