Точка схода

1

Среда, 12:00. Петроградская набережная.

Марк пришёл за час до назначенного времени. Он не был наивным — он знал, что Анжела, скорее всего, уже контролирует подходы к месту встречи. У неё были люди. Борис Ильич, возможно, ещё кто-то. Но у Марка тоже были люди.

Он сидел в маленьком кафе на противоположной стороне набережной, пил чёрный кофе и наблюдал. Рядом с ним, за соседним столиком, сидели двое мужчин в неприметной одежде — его партнёры, которых он вызвал из Москвы. Они не были киллерами или боевиками. Они были свидетелями. Людьми, которые должны были зафиксировать разговор и, если потребуется, обеспечить его безопасный выход.

Марк не планировал насилия. Он вообще никогда не использовал насилие — это было за пределами его правил. Он использовал слова, психологию, деньги. Но он знал, что Анжела может быть опасна в своей правоте, и перестраховался.

В 11:45 он заметил чёрный внедорожник, припарковавшийся у набережной. Из него вышел Борис Ильич, огляделся и зашёл в здание, где должна была состояться встреча. Через пять минут подъехала другая машина — серый «Мерседес» с тонированными стёклами. Из неё вышла Анжела.

Марк смотрел на неё через окно кафе. Она была в строгом чёрном костюме, волосы собраны, лицо спокойно и холодно. Она двигалась с той уверенностью, которая всегда его одновременно привлекала и раздражала. Она была генералом на поле боя, идущим на переговоры с противником, которого считала побеждённым.

Он допил кофе, оставил на столе купюру и вышел. Пересёк набережную, вошёл в здание.

2

Встреча проходила в конференц-зале юридической фирмы, которую Анжела наняла для «сопровождения сделки». Так она называла это для посторонних. Для себя она называла это «зачисткой».

Марка провели в зал. Там уже были Анжела, Борис Ильич и двое мужчин в костюмах — юристы, как понял Марк. Никого из его людей внутрь не пустили. Он был один.

Он сел напротив Анжелы.

— Добрый день, — сказал он. — Выглядите прекрасно.

— Не тратьте время, — ответила она. — Вы знаете, зачем мы здесь.

— Знаю. Вы хотите, чтобы я подписал бумаги о сотрудничестве. Или о признании. Или о том и другом.

— Я хочу, чтобы вы подписали обязательство о возврате средств всем пострадавшим женщинам. Полный список — четырнадцать человек. Общая сумма — двадцать три миллиона рублей. Вы вернёте всё в течение шести месяцев.

— Двадцать три миллиона? — Марк усмехнулся. — Вы преувеличиваете. Я никогда не брал столько.

— Я не преувеличиваю. Я посчитала. С учётом инфляции и морального вреда.

— Моральный вред — это ваша фантазия.

— Это моё условие.

Марк посмотрел на неё. Она не шутила. Она действительно верила, что он подпишет этот документ.

— Анжела Викторовна, — сказал он спокойно, — вы умная женщина. Но вы совершаете ошибку. Вы думаете, что я здесь, потому что боюсь вас. Я здесь, потому что хочу предложить вам кое-что другое.

— Мне не нужны ваши предложения.

— Вы уверены? Даже если это предложение касается вашего собственного прошлого?

Она замерла. Марк заметил, как напряглись её плечи, как пальцы сжали край стола.

— Что вы знаете о моём прошлом? — спросила она.

— Всё. Студия «Фитнес-Профи», 2005 год. Вы были номинальным директором. Реальным владельцем был человек по фамилии Гольдман, который использовал студию для отмывания денег казино. Когда Гольдмана арестовали, студия обанкротилась, оставив долгов на восемнадцать миллионов. Вы ушли от ответственности, потому что дали показания против Гольдмана. Но вы знали, чем он занимался. Вы были не жертвой, а соучастницей.

Анжела побелела. Борис Ильич сделал движение, но она остановила его жестом.

— Это было двадцать лет назад, — сказала она тихо. — Я была молода. Я не понимала...

— Вы понимали, — перебил Марк. — Вы понимали, что деньги приходят из казино. Вы понимали, что Гольдман платит вам за то, чтобы вы молчали. Вы закрывали глаза. А когда запахло жареным, вы сдали его, чтобы спасти себя.

В зале повисла тишина. Юристы переглянулись. Борис Ильич смотрел на Анжелу с беспокойством.

— Зачем вы это говорите? — спросила она.

— Чтобы вы поняли: мы не так уж разные. Вы тоже обманывали. Вы тоже использовали людей. Разница только в том, что я делал это профессионально, а вы — по молодости. Но вы не имеете права судить меня.

Анжела медленно встала.

— Уходите, — сказала она.

— Я уйду. Но сначала вы выслушаете моё предложение. Я возвращаю деньги всем, кого обманул. Полностью. Все двадцать три миллиона. Я выхожу из игры. Я уезжаю из страны. А вы забываете о моём существовании. И о своём прошлом тоже забываете.

— Вы шантажируете меня?

— Я предлагаю сделку. Равную сделку. Вы оставляете меня в покое, я оставляю вас в покое.

Анжела смотрела на него. Марк видел, как в её глазах борются гнев, страх и что-то ещё — возможно, уважение.

— Вы дьявол, — сказала она.

— Я реалист.

Она долго молчала. Потом сказала:

— Хорошо. Я согласна.

Марк кивнул. Он знал, что она согласится. У неё не было выбора.

Они подписали бумаги — не юридический документ, а меморандум о взаимных обязательствах. Марк обязался вернуть деньги в течение трёх месяцев. Анжела обязалась не передавать материалы в полицию и не разглашать информацию о его личности.

Когда всё было подписано, Марк встал.

— Я сдержу слово, — сказал он. — В отличие от вас, я никогда не нарушал прямых обещаний.

— Вы нарушали всё, что можно, — ответила она.

— Возможно. Но не это.

Он вышел из конференц-зала, прошёл мимо своих людей, которые ждали его на улице, и сел в такси.

— В аэропорт, — сказал он.

В машине он открыл блокнот и вырвал страницы с записями об Анжеле, о Ларисе Павловне, о Екатерине. Он сжёг их зажигалкой, ссыпал пепел в пепельницу.

Он сдержит слово. Вернёт деньги. Уедет. Но не потому, что боялся Анжелы. А потому, что игра перестала приносить удовольствие. Впервые за много лет он почувствовал усталость, которая не проходила. Усталость от лжи, от масок, от пустоты внутри.

Может быть, это было то, что нормальные люди называют совестью. А может быть, просто выгорание.

Он не знал. И не хотел знать.