Аника молча смотрела вслед герцогу Викардингу, когда тот выходил из комнаты. Пока длилась беседа, она разместилась на большом подоконнике, на котором было так удобно сидеть, особенно ночью, наблюдая за луной и её сестрицами-звёздами. Дракон даже не обратил внимания, какое необычное место она себе выбрала.

Рассказ Алекса впечатлил её коварством и вероломством, с которыми он столкнулся. Наверное, поэтому он такой сильный и довольно необидчивый. Она-то знает, какой может быть невыносимой.

— Дедушки, как и все другие люди, бывают разные. Твой дед был, судя по тому, что я слышал, не только видным государственным деятелем, но и преданным человеком его Величеству. У меня все иначе. Мой дед вошел в историю Дракогора как предатель. Он вошел именно в ту группу драконов, которая пыталась свергнуть короля и посадить на трон его брата.

— Бунт Вероломных драконов! — изумлённо произнесла Аника. — Это было очень давно полвека назад и даже больше.

— Похвально, что ты хорошо знаешь историю нашего королевства, — он глубже устроился в кресле. — Деда пощадили, он не был казнён, но был отправлен в рудники на севере Дракогора. Там через два года он и умер. Дракон, не видевший простор полей, не расправляющий своих крыльев, обречён. Король был милостив к семьям бунтовщиков, у них не были отняты ни титулы, ни состояние. Семьи не пострадали, они всего лишь потеряли самое главное — родного человека. И вот шло время, один король умер, другой правил, потом пришёл и его черёд.

Дракон прервался, предавшись воспоминаниям. Он выглядел непринуждённо, но именно неторопливость его разговора была подтверждением, как тяжелы для него семейные утраты.

— Поскольку королевский гнев на мятежников не распространился на их семьи, я с молодости был вхож во все столичные гостиные, учился в Университете драконьих наук. Королевский двор был для меня открыт, как и для других аристократов. При дворе было много соблазнов: женщин, самых разнообразных и опасных пари. Как понимаешь, это испытание я не прошёл. В одной из пьянок мы заговорили о своих предках, семейных историях. Один из присутствовавших там моих приятелей сказал, что восхищён моим дедом, а мог ли бы так поступить я. Я ответил: «Да!» Наутро в мой столичный дом пришли королевские стражники, обвинив меня и моего бестолкового приятеля в предательстве. Я был под стражей полгода, пока велось разбирательство. Нас с приятелем выпустили, поскольку никакого повторного заговора не было. Пьяный бред мне обошёлся дорого: болезнью моей матери и унижением отца. От моей семьи отвернулись все. Меня никак не наказали, просто королевская семья предала меня проклятью на площади перед дворцом. Это так называемая гражданская казнь. С тех пор меня не принимают в приличном обществе. Есть пара друзей, проверенных временем и обстоятельствами.

— Поэтому моя сестра отказала тебе в приёме? — спросила Аника.

— Да. Я увидел её случайно: был в гостях у нашего, как теперь выяснилось общего знакомого — королевского гонца Артоля. Красивая женщина. Поначалу флиртовала со мной, а потом узнала, что я Про́клятый дракон, вырвала свою руку и сквозь зубы велела пойти вон. Я приехал к ней в замок с визитом, мне даже не отворили дверь, сообщив, что леди Дина не примет меня.

Дослушав эту историю, Аника была очень разочарована, что он назвал Дину красивой женщиной, хоть это и была правда. Даже неожиданная мысль о том, что иначе бы она никогда не узнала о Про́клятом драконе, не смогла вытравить это ужасающее разочарование. Дина красива, и он красив. Такая пара не состоялась!

— Все сложилось наилучшим образом, — едко заметила Аника, — Про́клятому дракону невесты лучше, чем ведьма не найти. А вот леди Дину тебе не видать как своих драконьих ушей. Тем более что Дина бы ни за что не потерпела присутствие жирной Леи в жизни её жениха.

— В моём браке с Диной не было бы места дляЛеи, в нём не было и намёка на фиктивность, — ответил Алекс так же спокойно, как и рассказывал о своей жизни.

Аника отвернулась, сдерживая обиду.

— Но в браке с твоей сестрой было бы не так весело, как будет, возможно, у нас. В эти несколько дней моя жизнь похожа на природный катаклизм: драка на шпагах с девушкой, принуждение к браку со стороны Королевской семьи, побег невесты и возвращение её, страх моих слуг перед молоденькой ведьмой. С тобой я вспомнил молодость! — ухмыльнулся он, перед тем, как уйти. — И я настоятельно тебе советую найти общий язык с моими слугами.

— А сколько тебе лет? — крикнула Аника ему вслед.

— Тридцать пять лет, — обернулся он. — Я и забыл, что не сказал этого.

— Старик, — без обиняков заявила девушка.

— Придётся тебе доказать, что не такой уж и старик, — поиграл он бровями напоследок и рассмеялся, заметив, как Аника покраснела. — Какие неприличные мысли бродят в твоей колдовской головке!

— Верни моих друзей! — от растерянности выкрикнула Аника. — Ты обещал.

— Завтра твой заяц и конь будут в поместье.

— Кролик! — напомнила Аника и швырнула в дверь моток верёвки.

— Да, кстати! — щёлкнул пальцами дракон. — Мне нужно нечто такое, что в замке твоей сестры сразу же напомнит о тебе. Нечто личное.

Аника, с ехидной ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего, медленно засунула руку в свой лиф. Викардинг, не отрывая взгляда, наблюдал за каждым её движением. Наконец, она вытащила оттуда сложенный платок, расшитый странными, непонятными знаками.

— Как только увидишь кого-то в Винкасте, — произнесла Аника, протягивая платок, — не бойся, просто брось его под ноги. Другого доказательства не понадобится! Только не забудь потом вернуть мне его.

Пальцы дракона задержались, соприкоснувшись с её ладонью, принимая от неё платок.

Совет дракона — расположить к себе его прислугу, — взбесил её. Да она в эти два дня вела себя почти безупречно, как сказал бы её дедушка. Аника была вежлива и мягка с его домоправительницей Корашкой, которая, даже забывшись, пару раз назвала её «девочкой». Гуляя по двору, она обнаружила красивый куст роз — таких она никогда не видела. И она заприметила его ещё в первый раз, оказавшись в замке дракона.

Садовник, увидев её, остолбенел.

— Я не кусаюсь, — бросила она. — Можно мне взять одну розу?

— Это розы хозяина. Я только обрезаю их, — глухо сказал он. — Колдовство может их испортить.

В эту самую минуту Аника отбросила свои попытки «воспитанного» поведения. Она посмотрела на садовника и спросила:

— Женат?

Он кивнул, не понимая, к чему девица-ведьма задаёт такой вопрос.

— Да чтоб тебе жена так же давала, как и ты мне, козлина!

Она смутно догадывалась, что это означает, надеясь, что это так же оскорбительно, как и слово «козлина». Это выражение она слышала от прачек в поместье сестры, которые ругались друг с другом.

Садовник едва не выронил лопату, а Аника довольно показала ему язык. Конечно, она слышала, как он прошептал: «Ведьма!» Только уж на это она никак не реагировала. Она и есть ведьма.

От неё шарахались, как от прокаженной. Перед ней расступались по разные стороны не от уважения, а от страха. Она обошла всё его поместье беспрепятственно, пока её не нашел управляющий у колодца, где она сидела и тихо всхлипывала.

— Я слышал, как Корашка искала вас. Не стоит так долго гулять. Вы, наверное, проголодались?

Настроение совсем испортилось оттого, что её увидели плачущей. Она быстро поднялась с травы, платком вытерла слёзы и заявила:

— Если кому-нибудь скажешь, что я плакала, на языке коровья лепёшка останется!

Но мужчина вдруг расхохотался:

— Мне отлично известно, что Его сиятельство взял с вас слово не колдовать в этом имении. И я уверен, что слову своему вы верны. Я не боюсь вас, леди Аника.

Девушка фыркнула и направилась прочь.

— От всей души желаю вам с таким же запалом беседовать и с Леей, — услышала она.

— А кто она такая, эта Лея? — возмутилась Аника. Как её задолбали упоминанием любовницы будущего мужа!

— Надеюсь, что именно вы и напомните ей об этом, — с почтительным поклоном ответил Патрис.