— Я всё поняла, — как-то уж очень спокойно сказала Аника за обедом. — Наша с тобой жизнь снова станет прежней только по окончании сезона, когда мы надоедим всем: от короля до леди Трамбль. Пока все нас с тобой находят не очень приятными, но при этом забавными, и пока мы радуем всех суматохой, которая возникает вокруг нас, отсюда нас не выпустят.

— Что может быть в том письме, которое тебе передаст король? — Алекс отложил нож и вилку и расстегнул сюртук: за разговором с женой и размышлениями о выпавшем на их долю сезоне в столице, он чрезмерно налегал на обед.

— Откуда я знаю! Хотя… Возможно, у него есть планы на тебя, и он попросит добавить в твой чай немного яду?

— Зачем? — изумлённо спросил дракон.

— Ну, он подумал, что выходки твоей бывшей любовницы отравили мне пребывание в столичном свете и решил, что взамен я могу отравить тебя. Заметь, у нас с тобой что ни появление в свете, то инцидент.

Жена открыто потешалась над ним. Она всегда смеялась открыто и задорно. Вела себя так, как привыкла: смеяться — так смеяться. Аника хохотала, откидывая голову назад и совсем не думая о том, понравится это кому-нибудь или нет. В такие моменты он не мог ею налюбоваться: она была естественна, ни капли жеманства или флирта. Она не смущалась и не позировала, и это добавляло ей привлекательности. О том, находила ли она привлекательным его самого, Алекс понятия не имел.

«Нисколько не скромница и совсем не застенчива», — подумал он. Аника ничего не делала втихомолку. Впрочем, она никогда и не жаловалась, кроме того вечера, когда сказала, что растратила силы на разоблачение Леи.

— Если бы король захотел избавиться от меня, он бы давно предал меня не только гражданской казни, — возразил Алекс. — Тут что-то другое. Кстати, пока мы так мило беседуем, скажи-ка мне: а как ты узнала о силе нашего семейного амулета? Ты прочитала о нём в той тайной библиотеке, в которой мы были?

Аника, покачав головой, безнадежно посмотрела на него. Ему даже стало обидно, в её взгляде читалась тоска учительницы, которая потратила массу времени на нерадивого ученика, а он так и не усвоил пройденный материал.

— В библиотеке я узнала о некоторых его очень важных качествах. Но, видишь ли, мой недалёкий супруг, никакой артефакт не способен установить отцовство, и только некоторые из них созданы для того, чтобы определять обман. Семейная реликвия рода Викардинг, возможно, обладает этим свойством, только у меня совсем не было времени для его магического исследования.

Алекс внимательно смотрел на неё.

— К глупой Лее я применила заклятье сиюминутной правды. Ведьма должна дотронуться до объекта и произнести две фразы: «Сними с себя туман лжи, и морок обмана должен исчезнуть». Так я и сделала, только эти слова я включила в целом в разговор с Леей, а передавая амулет, я дотронулась до её руки. Она призналась в том, что ребёнок от конюха исключительно по моему колдовскому велению. Заклятье я сняла, сказав: «Морок ушёл». Амулет тут ни при чём. Такое колдовское действие забирает очень много сил, мне пришлось восстанавливаться почти сутки. Вот поэтому я и попросила тебя извиниться перед хозяевами вечера и отправиться домой. После такого тяжкого колдовства ведьме хорошо бы побывать на Чёрной горе, но у меня нет такой возможности.

Алекс стиснул зубы: на него просто угнетающе подействовало то, что его родовой амулет оказался совсем ни при чём. В какой-то мере он считал себя причастным к разоблачению Леи, а оказалось, что это было всего лишь представление.

— Тогда зачем ты использовала амулет? Ведь все поверили тебе?

— Теперь все уверены, что в руках семейства Викардинг имеется удивительная реликвия, обладающая мощной древней колдовской энергией. Это очень полезно для тебя, герцог Викардинг. Ты больше не Про́клятый дракон.

В два часа пополудни он и его герцогиня ожидали приёма Его Величества короля Дракона Альтева. Аника была в платье из светло-зелёного шелка с коротким кружевным камзолом на женский манер. Эва сочинила ей довольно простую причёску, оставив некоторые локоны свободно ниспадающими на виски и на шею. На кисти левой руки у неё висела маленькая сумочка, в которую она, по-видимому, собиралась положить письмо от короля.

Хоть Аника и была спокойна, но иногда он ловил на её лице тень беспокойства. Он взял её за руку, поцеловал маленькие пальчики, а потом положил её руку себе на рукав. Он отвлек внимание жены на потолок, испещрённый мелкими рисунками.

— Там изображены все драконьи ипостаси королевской семьи, даже тех, кто жил несколько столетий назад. Ты знала об этом?

— Нет, — она подняла голову и посмотрела наверх. — В первый раз слышу. Как интересно! И какое уважение к памяти своих предков.

Он хотел ей ответить, что память предков живёт в сердце, но эту банальность он так и не успел озвучить. В дверях появился придворный, сообщивший, что сейчас в зал для аудиенции зайдёт Его Величество король Дракон Альтева. Алекс выпустил руку жены, чтобы они могли поклониться королю.

Двери отворились, и главный дракон Дракогора появился в проёме. Никакой короны или плаща из золотой чешуи: обычный камзол, высокие сапоги и заправленные в них штаны. Даже Алекс выглядел более торжественно.

— Рад видеть вас! — буднично поздоровался король. — Уверен, что вы уже торопитесь вернуться в поместье, чтобы продолжить наслаждаться лучшим временем для молодожёнов.

— Если мы можем быть чем-то полезны Вашему Величеству, то я и герцогиня готовы провести в столице столько времени, сколько понадобится. Это лучшее, что только могло случиться для нас обоих.

— Ну уж, конечно! — расхохотался король Дракон Альтева. — Только и мечтали о дворцовых интригах и бальных залах. Не поверю! Но я порадую вас тем, что после сегодняшней беседы, дорогие молодожёны, вы можете быть абсолютно свободны.

Он вытащил из внутреннего кармана своего камзола запечатанное письмо, внимательно посмотрел на него и сказал:

— Ваш дедушка оставил его мне. Несколько лет назад, когда ваш дедушка, Аника, был уже немощен и отягощён мыслями о вашем будущем, у нас состоялся разговор. Мне был нужен его ценный совет по внутренним вопросам государственного положения, и он, вопреки болезни и возрасту, явился во дворец. Как только мы обсудили то, ради чего я и просил его приехать, я поинтересовался, чем могу быть ему полезен. И ваш дедушка озвучил желание не оставлять без присмотра его внучку. Даже у самого благоразумного и серьёзного человека могут быть слабости и горечь воспоминаний. Он вручил мне письмо и сказал, что просит отдать его леди Анике накануне её совершеннолетия. Через несколько месяцев вам двадцать, леди Викардинг. Я прошу вас открыть его и прочесть в день вашего рождения. Обещаете?

— Да, конечно, — сказала Аника.

— Я знаю его содержание, — тихо сказал он. — Оно очень важно для вас, леди Аника. Помните также и о том, что вы теперь не одна, вы замужем и под защитой имени и шпаги герцога Викардинга. Но если вам понадобится помощь, вы всегда найдёте её, приехав в королевский дворец.

Маленькое письмо, сложенное в несколько раз, с печатью, которую Алекс не разглядел, скрылось в сумочке его супруги.

— Ну а теперь я не держу вас. Вы можете возвращаться в поместье или остаться в столице, у меня нет желания вас к чему-то принуждать.

Аника и Алекс снова поклонились, и король удалился.

В карете, когда они ехали в трактир, Алекс спросил жену, не пожелавшую совершить прогулку и заехать в кондитерскую, хорошо ли она себя чувствует.

— Не слишком хорошо, — тихо сказала она.

— Что-то болит или беспокоит?

— Письмо, — ответила Аника. — Оно жжёт мне руку даже через ткань сумки.