Я вижу сны о греховном удовольствии.

О сильных, карающих руках и влажности, которую они вызывают.

Я мечтаю о хриплых стонах, о том, как буду извиваться под шелковыми простынями, только чтобы проснуться задыхающейся, дрожащей и мокрой.

Холодная вода из раковины в ванной на моем лице помогает избавиться от этих мыслей, прежде чем я забираюсь обратно в постель и снова погружаюсь в сон. Но сны ждут меня, на этот раз более голодные и мрачные.

Сны о его руках на мне. О его прикосновениях, ласкающих и наказывающих меня. О его рычании и о том, как темный мужской запах и пульсирующий жар, исходящий от него, заставляли меня извиваться и нуждаться в чем-то большем.

На следующее утро Ноэля нигде не было видно. Однако моя дверь не заперта. Что заставляет меня задуматься, схожу ли я с ума и мне это просто приснилось, или кто-то издевается надо мной.

Поскольку я нахожусь под крышей Ноэля, я склоняюсь к последнему варианту.

Однако я не знаю, что делать и куда вообще идти, когда встану. Я хмуро смотрю на телефон, стоящий на тумбочке, и наконец беру его в руки. Он звонит мгновенно, прежде чем раздается щелчок.

— Доброе утро, мисс Эшфорд.

Я слабо улыбаюсь. Это Кевин.

— Эм... что мне теперь делать?

Он хихикает.

— Если вы голодны, то можете позавтракать.

Мой желудок урчит.

— Звучит прекрасно, спасибо.

— Очень хорошо. Жду вас на кухне, когда вы будете готовы.

Он повесил трубку, и я нахмурилась.

Черт.

Я снова кладу телефон на трубку, а затем снова поднимаю ее.

— Мисс?

— Э-э, а где кухня?

— Боже мой, я прошу прощения. Мы не привыкли к гостям.

Почему, потому что хозяин дома — эгоистичный придурок, который любит властные игры и отталкивает всех?

— Я скоро пришлю Розмари за вами, мисс Эшфорд.

В ожидании таинственной Розмари я одеваюсь в те же джинсы и толстовку, что и раньше, и чищу зубы. Я отвечаю на стук в дверь, улыбаясь добродушно выглядящей женщине средних лет.

— Я Розмари, мисс Эшфорд, — тепло приветствует она меня. — Экономка. Если позволите, я вас провожу?

Я следую быстрым шагом за энергичной женщиной, пока мы не оказываемся на потрясающей, залитой солнечным светом кухне. Шеф-повар, пожилой, с седыми волосами мужчина, с улыбкой представился как Хави. Когда на вопрос о том, что я хочу на завтрак, я отвечаю «что-нибудь легкое», он усмехается.

— Предоставьте это мне, хорошо?

Усадив меня за стол для завтрака, Розмари ставит передо мной кофе, который я с благодарностью пью. Через десять минут Хави лично ставит на стол совершенно потрясающий и нежный на вид омлет.

Ладно, если отбросить запертые двери и унизительно возбуждающие шлепки, жить здесь, возможно, не так уж и плохо.

Когда я заканчиваю завтракать, Лиам, грубоватый, неразговорчивый ирландец, с которым мы виделись прошлой ночью, везет меня через весь город в Шордич.

— Прости, что?!

Я слабо улыбаюсь Гарри, стоящей в ее маленькой гостиной.

— Это... сложно?

— Я думаю, что слово, которое ты ищешь, — это «заточение», — мрачно пробормотала она.

Мои губы кривятся.

— Гарри, мне... нужно кое в чем признаться.

— Это тот момент, когда ты говоришь, что твоя фамилия на самом деле не Грей?

Я хмурюсь, но она просто улыбается.

— Сделай себе одолжение. Не говори Гасу ничего такого, о чем бы ты не хотела, чтобы было напечатано на первой странице Таймс. Этот человек выпивает две пинты и начинает болтать без умолку.

Я застонала.

— Гарри, мне очень жаль. Я просто...

— Эли.

Я с сожалением смотрю на нее.

— Да?

— Если ты думаешь, что ты единственная, кто предпочитает не рассказывать о том, кто она такая, то вступай в клуб, — усмехается она. — Кроме того, несомненно, ваш секрет в безопасности со мной, — подмигивает она. — Мисс Эшфорд.

Я улыбаюсь.

— Спасибо.

— Не стоит меня благодарить..., — улыбается она, прежде чем нахмурить брови. — Тебя ведь зовут Элла, верно?

Я хихикаю.

— Да.

Гарри медленно кивает, прикусывая губу.

— Послушай, я не хочу лезть не в свое дело...

— Все в порядке.

— Ты ведь та самая Элла Эшфорд, да? То есть..., — она нахмурилась, покачав головой. — Неважно...

— Пожар? — тихо спрашиваю я.

Когда она кивает, я киваю в ответ.

— Это я.

Ее глаза расширяются.

— Черт, девочка.

— Ага.

Гарри улыбается, кладет руку мне на плечо и сжимает.

— Мне так жаль, Эли.

— Э-э-э, все в порядке. Это было очень давно.

Она кивает, ласково улыбаясь, прежде чем нахмурить брови.

— Подожди, черт. Значит, Ноэль Рэнсом — это твой отч...

— Нет, — быстро пролепетала я. — Нет, это не так. Они с моей матерью были помолвлены, но еще не поженились, потому что она... — Я осеклась и отвела взгляд. — Ну.

Она успокаивающе кивает.

— Мне стоит беспокоиться?

Возможно.

— Нет.

— Элла...

— Я в порядке, Гарри. Честно.

— Ложь. — Она вздохнула. — И я только-только получила тебя в качестве соседки по комнате.

Я улыбаюсь.

— Ну, ты меня не потеряешь. Я все равно буду работать в баре.

Я хмурюсь.

— Я имею в виду, если ты не против?

Гарри смеется.

— Конечно, не против. Это поможет мне рассуждать здраво, видя тебя и зная, что ты не заперта в пещере богатого парня или что-то в этом роде.

Только в его особняке.

Она вздыхает.

— Ну, тогда пошли. Я помогу тебе загрузиться.

У меня около трех небольших сумок с вещами. Но Гарри достаточно мила, чтобы помочь мне донести их до машины, где она смотрит на Лиама, когда он укладывает мои вещи в багажник.

Она поворачивается ко мне и крепко обнимает меня.

— Не позволяй ему овладеть тобой, Элла, — тихо шепчет она мне на ухо. — То есть, я не буду выяснять, что происходит, но... держи себя в руках, да? Не позволяй ему завладеть тобой, хорошо?

Я киваю, дрожа.

Мы обнимаемся, потом я забираюсь на заднее сиденье, и мы уезжаем.

Назад в особняк Ноэля.

Назад к моей судьбе.

Наступает время обеда — потрясающего обеда, приготовленного Хави. После этого Кевин проводит для меня экскурсию по роскошному дому, завершающуюся посещением великолепной библиотеке, где я на несколько часов остаюсь со своим ноутбуком.

Я занимаюсь кое-какой работой, дорабатываю демо-проекты, над которыми работала. Но по большей части я понимаю, что просто чего-то жду.

Чего именно, я даже не знаю.

Однако через некоторое время мне вдруг приходит в голову, что я ношу одну и ту же одежду, не принимая душ, уже около двух дней. Я морщу нос, закрываю свой сломанный ноутбук и возвращаюсь в свою комнату.

Я принимаю душ в великолепной ванной комнате, не торопясь, наслаждаясь идеальным напором струи. Однако после того, как я вытираюсь полотенцем, я осознаю одну неприятную деталь: вся сумка с моей одеждой, которую я притащила из дома Гарри, ужасно пахнет.

Я бросаюсь рыться в ней, пока не нахожу виновника на самом дне: старую пару кроссовок, которые я по своей глупости бросил туда же.

Ну что ж, значит, придется надеть пижаму, которая была на мне вчера вечером.

Надеваю ее и толстовку с капюшоном и, скрестив ноги, сажусь на кровать с ноутбуком. Но довольно скоро раздается стук в мою дверь — Кевин, который пришел «забрать меня», как он выразился.

— Господин Рэнсом ждет вас в своем кабинете.

Я хмыкаю.

— Господин Рэнсом? — Я закатываю глаза. — Ну, мы же не будем заставлять его высочество ждать, правда, Кевин?

Он не улыбается. Я улыбаюсь, чувствуя, как краснеет мое лицо.

— Точно, что ж. Веди.

Подойдя к знакомым дверям офиса, Кевин просто открывает их и вводит меня внутрь. Затем они закрываются за мной с тяжелым щелчком.

Я сглатываю, поднимая взгляд, и встречаюсь с ледяным взглядом Ноэля.

— Вы вызывали, Ваше Высочество? — пробормотала я.

Он поднимает руку, загибая два пальца, подзывая меня.

Я краснею, поджимая губы.

— Что это значит?

— Это обычный жест, означающий «иди сюда».

— Я не щенок...

— Сейчас же, Элла.

Он снова загибает пальцы. На этот раз я дрожу, подходя к его столу.

Тепло приливает к щекам. И мурашки ползут по коже, когда я вспоминаю, как эта рука заставила меня чувствовать себя прошлой ночью.

— Садись, — приказывает он, кивая на стул напротив него.

Я прочищаю горло, садясь на свое место.

— Итак, как это будет?

Он хмурится.

— Мы поженимся. Это несложно.

Я слабо улыбаюсь.

— Я имею в виду условия, Ноэль. Должна ли я жить здесь, должна ли я...

— Да.

Я нахмурила брови.

— Все время?

Он откинулся в кресле, выглядя одновременно скучающим и самодовольным от этого разговора.

— Да.

— Почему?

Он закатывает глаза.

— А что, ты предпочитаешь спать в свободной каморке своей подружки-барменши?

Я свирепо смотрю на него.

— Определенно.

Ноэль вздыхает.

— Потому что появление в обществе имеет значение, Элла.

— Все будут знать, что это притворство.

Он пожимает плечами.

— Они могут думать, что хотят.

— Так что, мне нужно жить здесь, чтобы сделать это официальным или что-то в этом роде?

— Ты должна жить здесь, потому что я говорю тебе это.

Я сглатываю от глубокого, властного тона.

— У тебя будет все, что тебе нужно, когда ты этого захочешь. Еда, одежда, развлечения...

— А что насчет транспорта?

Он нахмурился.

— Если тебе нужно будет куда-то поехать, мы организуем...

— Я имею в виду работу.

Ноэль недоуменно вскидывает брови.

— Работа?

— Э-э, да? Я все еще собираюсь работать в баре.

— Ради всего святого, зачем?

Я нахмурилась.

— Потому что я так хочу?

Потому что до тех пор, пока траст не перейдет на мое имя, мне нужно регулярно выплачивать Лео. Ранее, сидя в библиотеке, я пыталась подсчитать, какой минимальный доход мне потребуется в неделю.

То есть, пока я нахожусь в заточении у Ноэля, мне не нужно будет платить за аренду, продукты или что-то еще, так что это положительный момент, я полагаю. Но мне все равно нужно вовремя вносить платежи. Возможно, здесь, в замке-крепости Ноэля, я буду в безопасности, но я не исключаю, что Лео нападет на людей, которых я знаю и которые мне небезразличны, если я не заплачу.

Он качает головой.

— Об этом не может быть и речи.

— Почему?

— Потому что это опасная, разваливающаяся дыра, полная старых развратных пьяниц, — пробормотал он.

— Я могу справиться с тем, что на меня смотрят.

— Это не имеет значения.

— Что, потому что по этому контракту я становлюсь твоим объектом для приставаний? — огрызаюсь я.

— Да.

Я дрожу.

— Ноэль, я собираюсь продолжать работать там.

Его рот сжимается, вспышка гнева человека, который никогда не слышит возражений, очевидна под его холодной внешностью.

— Потому что бар принадлежит твоей подруге.

— Безусловно, это тоже немаловажно.

— Тогда мы можем договориться, чтобы ты проводила время со своей подругой. Для этого тебе не обязательно работать в этой дыре.

— Мне нравится иметь свои собственные деньги.

— У тебя будет все, что тебе нужно...

— Мне не нужны твои деньги, Ноэль.

Это еще одна мысль, которая пришла мне в голову ранее в библиотеке. Что кое-что из этого дерьма можно было бы уладить, если бы я просто рассказала Ноэлю о долге и, поборов свою гордость, попросила бы у него деньги, чтобы выплатить его. Ведь эти деньги для него — мелочь. Я уверена, что смогла бы даже найти ежемесячные выплаты, которые Лео ожидает получить, под подушками одного из диванов Ноэля

Но я не возьму его деньги. Не тогда, когда... ну, мы делаем это.

Женимся. Он шлепает меня. А я от этого возбуждаюсь.

Нет.

Деньги делают это все слишком формальным. Я буду такой, какой должна быть для него, чтобы освободиться от всего этого. Но я не буду его шлюхой.

— В любом случае, я не буду здесь пленницей.

— Очевидно, нет.

— Значит, я могу приходить и уходить, когда захочу?

Его губы сжались.

— Верно, поскольку если бы было иначе, то это было бы заточением.

— Мы еще обсудим, как ты будешь выходить.

— Мы обсудим это прямо сейчас.

— Господи, — прорычал он, отводя взгляд.

— Если я не могу уйти, мы не будем этого делать.

— Это твоя грань? Та, которую ты не переступишь?

— Моя буквальная свобода? — Я смеюсь. — Да, Ноэль, это моя грань.

— Ты можешь выйти. С водителем.

— Мне не нужен сопровождающий...

— Эта часть не обсуждается.

Я хмуро посмотрела на него.

— Будет ли этот сопровождающий иметь право решать, куда мне идти?

Он рычит.

— Я знаю, к чему ты клонишь.

— Это «да» или «нет»?

— Если уж на то пошло, то нет.

— Хорошо, тогда если я решу пойти и провести время, наливая напитки в баре...—

— Господи, — шипит он.

— Отвечай на вопрос.

Он поглаживает подбородок, проводя пальцами по своей точеной челюсти. А затем медленно он снова переводит взгляд на меня, его глаза пронзают меня насквозь.

— Две смены, — ворчит он. — Две смены в неделю, днем, и один из моих людей будет там.

Мой разум возвращается к подсчетам средних чаевых и заработной платы, которые я получаю за неделю в пабе.

— Три смены, и они будут ночными.

— Этого не будет.

— Будет.

— Это не переговоры, Элла.

— Это не переговоры, Ноэль, — шиплю я. — Принимай условия или уходи.

— Ты же понимаешь, что если я уйду, все закончится плохо для тебя.

— Думаю, мы можем согласиться, что я нужна тебе так же, как и ты мне.

Он барабанит пальцами по столу, свирепо глядя на меня.

Я сглатываю, собирая все свои силы и самообладание, и смотрю прямо в ответ.

— Хорошо, — ворчит он. — Три ночи. Но у тебя будет сопровождающий.

— Пока он дает чаевые, — бормочу я.

— Что-нибудь еще?

Я смотрю ему в глаза.

— Да. Я не буду твоей шлюхой.

Он широко улыбается.

— Ты будешь моей женой. Есть небольшая разница.

— Я имею в виду... это не будет...

Я хмурюсь, мои мысли возвращаются ко вчерашнему дню: мое тело разгорается. Моя сердцевина сжимается. А трусики становятся влажными.

Я дрожу.

— Я имею в виду...

— Это все равно произойдет, чтобы ты не говорила, Элла.

Его тон спокойный, но сила его слов словно скользит по мне, как горячее прикосновение.

— Это значит...

— Все.

Мое лицо горит, когда наши взгляды встречаются.

— Я буду полностью обладать тобой, Элла, — мрачно пробормотал он, его глаза вспыхнули.

Я сглатываю.

— Супружеские обязанности, — фыркнула я, стараясь быть смешной, потому что не знаю, что еще можно сделать в данный момент.

— Что-то вроде этого.

Мое сердце замирает. Я дрожу.

— Никаких поцелуев.

Он хмурится.

— Прости?

— Я… — Я качаю головой. — Никаких поцелуев.

Его глаза сужаются, он потирает челюсть.

— Это слишком интимно.

Он мрачно ухмыляется.

— Это то, что ты находишь слишком интимным?

— Да.

Он смотрит на меня холодным взглядом.

— Хорошо. Но все остальное — не обсуждается.

Я вздрогнула.

— Что значит все...

— Все.

Я сжимаю бедра. У меня перехватывает дыхание.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда мы не заключаем сделку.

Мои глаза сузились.

— Значит, либо я трахаюсь с тобой, либо отправляюсь в тюрьму?

— Я этого не говорил. Но если ты уйдешь от этого, все королевство рухнет, а вместе с ним и твое наследство.

Он тонко улыбается.

— Ты можешь сколько угодно рассказывать мне, что деньги для тебя не имеют значения. Но мы оба знаем, что это полная чушь. Я знаю, что такое деньги, Элла. И я вижу страх в твоих глазах при мысли о том, что эти деньги не достанутся тебе.

— Значит, это нужно для того, чтобы получить деньги, мне нужно переспать с тобой. Я правильно понимаю?

— Если это именно то, что тебе нужно.

Мое лицо обжигает жаром, потому что внезапно я понимаю, что именно это и должно произойти.

Эта сделка означает, что я позволю Ноэлю забрать меня всю — даже мое тело.

Я сглатываю, мое дыхание учащается, когда это чувство проникает в меня.

Я могу сойти с ума от этого. Я готова к тому, что пересплю с Ноэлем Рэнсомом, и что это значит для меня, учитывая эту сделку.

Но это реальность. Это происходит.

— Такова сделка, Элла, — тихо прорычал он.

Я моргаю, отгоняя жжение в глазах, и качаю головой.

— Как ты можешь...

— Я же говорил тебе, что я не рыцарь.

Я могу зациклиться на идее потерять свою девственность с мужчиной, которого ненавижу.

Или я могу просто покончить с этим. У многих девушек первый раз был с каким-нибудь засранцем из бара. По крайней мере, он...

Я дрожу.

По крайней мере, он абсурдно привлекателен, даже если он мудак, верно?

— Ладно.

Слово слетает с моих губ прежде, чем я успеваю его обдумать. Прежде чем я успеваю начать метаться туда-сюда и погрязнуть в своих мыслях.

Я встаю и начинаю расстегивать молнию на толстовке.

— Ладно?

Я бросаю толстовку на стул. Мои руки дрожат, когда я тянусь к подолу своей шелковой пижамы, когда понимаю, что Ноэль смотрит на меня с весельем в глазах.

Мои глаза сужаются.

— Что?

— У тебя сложилось впечатление, что это произойдет только один раз.

Я замираю, мой пульс скачет, когда его губы изгибаются.

— Нет, малыш, — рычит он, медленно вставая.

— Я не хочу обладать тобой один раз. Я хочу владеть тобой столько, сколько захочу.