— Мама! Мама!

Визжит Далия, выскальзывая из моих рук и ударяясь обеими ногами о землю, прежде чем броситься к Адель, оставляя мокрые следы на деревянном полу. Я ухмыляюсь, хватая полотенце, которое она только что уронила на пол, и оборачиваю его вокруг своего бикини, наблюдая, как она бросается в объятия матери.

Адель смеется, опрокидываясь назад от того, что ее дочь врезается в нее.

— Je me rends! — смеется она. — Je me rends!

Я сдаюсь.

Мать и дочь хихикают, когда Адель подбрасывает Далию в воздух и ловит ее.

— Ты хорошо поплавала?

— Я сделала бомбочку! — оживленно визжит Далия.

Она отрывается от мамы и падает на землю, принимая форму бомбочки с плотно закрытыми глазами. Я смеюсь, когда Адель поднимает на меня глаза.

— Спасибо, — улыбается она.

— Однажды, — поднимаю я палец. — Однажды я научу тебя плавать.

Адель не плавает. Но она настаивает на том, чтобы Далия научилась, и я была очень рада играть роль инструктора, спасателя, помощника по плаванию для моей любимой малышки.

— Как вам бассейн? — смеется она, когда Далия проносится мимо нее в сторону своей спальни.

Я знаю, что она имеет в виду. Было много народу? Был ли кто-нибудь, кто мог увидеть нас?

Я качаю головой.

— Абсолютно пустой.

Конечно, он был пуст. Я только что водила трехлетнего ребенка купаться в десять тридцать вечера.

Мы с Адель обе более чем обеспокоены нынешними привычками Далии к режиму сна. Но плавание поздно вечером, я уверена, утомило ее, и она в любую секунду может спокойно заснуть.

Адель улыбается, поворачивается и смотрит в сторону комнаты своей дочери, а затем снова смотрит на меня.

— Надеюсь, ты не возражаешь, но я снова заказала еду в номер.

— Отлично.

— И еще вина.

— Это идеально.

Она смеется.

— Давай я уложу монстра, пока мы ждем.

Я киваю.

— Я пойду приму душ. Спокойной ночи, маленькая любовь! — говорю я, шагая по коридору.

— Спокойной ночи, тетя Селеста! — кричит в ответ Далия.

Смеясь про себя, я босиком иду по коридору к главной спальне. Внутри я снимаю мокрый купальник и закутываюсь в пушистый банный халат. Прежде чем включить душ, я выхожу на балкон через стеклянные раздвижные двери рядом с кроватью.

Я дрожу от холода, который пробирается по моим голым ногам, но мне нравится находиться здесь. Я жую губу, глядя вниз, мой палец навис над контактом в моем телефоне.

Это не совсем та чрезвычайная ситуация, о которой мы говорили. Но незнание убивает меня.

Я должна знать, кто и когда придет за мной.

Я быстро набираю номер Мишель. Через два гудка отвечает знакомый женский голос с французским акцентом.

— Селеста? — Она тихо шепчет, ее голос полон беспокойства. — Что случилось?

— Ничего, прости, Мишель. Ничего не случилось. Я просто... — Я закрываю глаза.

— Селеста...

— Мишель, я здесь в полной неразберихе.

Она тяжело вздыхает.

— Ладно, ладно, — тихо пробормотала она. — Подожди минутку. Я перезвоню тебе по более надежной линии. Две минуты, Селеста.

Затем она вешает трубку.

Мишель склонна к драматизму. Но здесь она не так уж далека от истины.

Мишель не только мой адвокат, но и мой фактический шпион в семье Эль-Сайедов, поскольку она работает в фирме, которая занимается всеми деловыми операциями Нэссера и Амира.

Впервые мы встретились четыре года назад, когда Амир подсунул ей полмиллиона евро наличными, чтобы подделать наше свидетельство о браке. После этого, с таким секретом на кону, я думаю, мы стали друзьями.

Через две минуты после точки у меня звонит телефон. Я быстро отвечаю.

— Привет.

— Ну что, ничего не случилось?

— Нет, вообще ничего. Но... есть какие-нибудь новости?

Мишель была моими глазами и ушами, пока все это разворачивалось вокруг меня. Никто из нас не знает, кто придет за мной. И никто из нас не знает, находится ли этот человек или люди внутри сети Эль-Сайеда. Но если это так, Мишель узнает об этом и станет моим тревожным звонком.

Она вздыхает в трубку.

— Нет, ничего такого я не обнаружила. Но ты в безопасности?

— Да, в безопасности.

— Все вы?

— Все мы.

Она выдохнула.

— Хорошо. Это хорошо. Слушай, если коротко, Селеста, то ты в порядке. Я подключена ко многим каналам, насколько это возможно, и если для вас и существует опасность, то она не внутренняя. Не то чтобы у Нэссера не было много внешних врагов, которых ты, возможно, унаследовала, — бормочет она себе под нос. — Чтобы он сгнил.

Я криво улыбаюсь.

— Адель и Далия в порядке?

— Они в порядке. Мы все просто держимся.

— Послушай, Селеста, я займусь этим, хорошо? Я на твоей стороне. Если что-то происходит, по крайней мере, если это происходит внутри организации, ты узнаешь об этом первой. От меня.

— Спасибо, Мишель.

— Мне очень приятно. Ты знаешь это.

Я улыбаюсь.

— А что насчет тебя? — Мой рот недовольно кривится. — Как у тебя дела?

Я узнала об этом только через год или два после того, как встретила ее. Но за много лет до этого — до меня и до того, как он встретил и полюбил Магду — у Амира и Мишель были короткие, но интенсивные тайные отношения. Однажды за бокалом вина она наконец-то рассказала мне об этом, и я помню, что у меня сжалось сердце. Было ясно, что у нее все еще есть чувства к Амиру, и ей пришлось наблюдать, как он влюбляется в другую женщину. А потом ей пришлось подделать документы о его браке со мной.

— О, я..., — вздохнула она. — Я в порядке.

— Знаешь, если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом...

Мишель тихо смеется.

— Нет. Я в порядке, Селеста. Кроме того, я думаю, что в глубине души меня всегда гораздо больше привлекали плохие мальчики, чем богатые.

Я усмехаюсь.

— Почему бы не то и другое?

— Как и тебя?

Я напряглась. Есть вероятность, что, будучи навеселе, я раскрыла свое прошлое с Адриан в ту же ночь, когда она рассказала о своей интрижке с Амиром.

— Прости. Это была шутка.

Я немного расслабилась.

— Я знаю.

— Приятно было поговорить с тобой, Селеста. И я рада, что у всех вас все хорошо. Звони мне в любое время, хорошо?

— Обязательно. Спасибо, Мишель.

Я повесила трубку, со вздохом бросила телефон на кровать и плюхнулась на нее.

Какого черта я делаю? Последний месяц я чувствовала себя так, как будто ступаю по воде, пока мои ноги не начали отваливаться, а я все еще едва держу голову над поверхностью.

Что-то должно произойти, или мне нужен какой-то перерыв. Потому что агент Колдуэлл не ошибся.

У меня мало времени, и у меня заканчиваются варианты действий.

И хотя меня утешает новость о том, что из империи Эль-Сайедов нам никто не угрожает — по крайней мере, никто из того, что обнаружила Мишель, — это еще мало о чем говорит. Угроза может исходить откуда угодно.

Нэссер был человеком, которого все недолюбливали. Это означает, что силы, которые пришли после него, и пришли после Амира, все еще на свободе и теперь преследуют меня. Но мой план по борьбе с ними до тех пор, пока у меня не будет денег, чтобы дать отпор, быстро ускользает от меня.

Я стону, сажусь и сползаю с кровати. Я пробираюсь по полу в ванную комнату и включаю горячую воду. Перед тем, как войти в ванную, я решаю в последний раз пожелать спокойной ночи моему маленькому приятелю по плаванию.

Я открываю дверь в ванную и выхожу обратно в спальню.

Что-то останавливает меня.

Меня бросает в дрожь.

Я напрягаюсь, и это один из тех ужасных моментов, когда твой мозг не может осознать или обработать реальность происходящего.

Но в силуэте крупного мужчины, стоящего в открытой раздвижной стеклянной двери на балкон, нет ничего придуманного.

Силуэт мужчины с ножом в руках.

Реальность внезапно поражает меня, как пуля. Я вскрикиваю и, кружась на месте, бросаюсь назад к ванной. Шаги позади меня тяжелые и быстрые. Еще один крик вырывается из моего горла, когда сильные руки хватают меня за волосы и дергают на пол.

Я падаю на пол и снова кричу, когда надо мной склоняется изможденный мужчина с усами, на его лице ненависть и жестокость.

Он ничего не говорит. Ему и не нужно. Стальной носок его ботинка врезается мне в ребра, и этим все сказано. Я кричу, стону и извиваюсь, пытаюсь свернуться в клубок, а он пинает меня снова и снова.

— Пожалуйста, остановись.

— Не-а, принцесса, — рычит он. — Ты еще не можешь выйти из игры.

Вдруг он резко дергает меня на себя и всем весом наваливается на мой торс, садясь на мой живот. Его взгляд падает на едва завязанный халат, и по его лицу расползается соблазнительная ухмылка.

— Кто сказал, что мы не можем немного повеселиться, а? — рычит он с густым английским акцентом.

Он тянется ко мне, и я реагирую. Мое колено ударяет вверх, попадая ему не совсем по яйцам, но достаточно близко, чтобы он хрюкнул и отклонился в сторону. Я со всей силы бью его предплечьем по голове, заставая врасплох и сбивая на землю, прежде чем вскочить на ноги.

Я бросаюсь к двери, но успеваю сделать всего два шага, как что-то тяжелое ударяет меня по затылку.

Мои ноги перестают работать. Мое зрение начинает ослабевать. И я медленно падаю на пол под звуки хриплого, злобного смеха.

Под сокрушительное давление мужчины, снова сидящего у меня на животе.

И звук расстегиваемой молнии и пряжки ремня.

— Пора сыграть, миссис Кросс.