Элла

Шесть месяцев спустя:

Я смотрю на документ, лежащий в открытой папке на столике кафе между нами. Я моргаю, слезы выступают в уголках глаз.

Но уголки моих губ изгибаются. Я вытираю слезы, поднимая взгляд на Наоми.

— Наоми... я...

— Слушай, я была с тобой стервой, Элла.

Я качаю головой.

— Нет, ты была ребенком, как и я, и ты страдала...

— Да, но это не оправдание, чтобы быть маленькой дрянью.

Ее губы складываются в горькую улыбку.

— Я не говорю, что это искупает хоть что-то из той херни, что я тебе наговорила или сделала тебе, но...

— Тебе не нужно ничего искупать. А это...

Я проглатываю комок в горле, протягивая руку через столик кафе и сжимая ее ладонь.

— Это невероятно, — тихо шепчу я.

— Я создавала один на имя моей мамы, и подумала, что твоей, наверное, очень понравилось бы что-то подобное.

Я задыхаюсь от рыдания, которое вырывается наружу, прежде чем с улыбкой снова проглатываю его.

— Ей бы это понравилось, Наоми.

Мои глаза снова опускаются на документ, мои губы расплываются в широченной улыбке. Даже когда слезы все еще застилают глаза, мой взгляд снова скользит по верху страницы.

Мемориальный образовательный траст Кассандры Эшфорд.

Фонд, который будет выделять десять миллионов фунтов в год на помощь детям из группы риска и неблагополучным детям с потенциалом получить самое лучшее образование, которое они только могут получить.

— Тебе не нужно было за меня заступаться, знаешь.

Я снова поднимаю взгляд на ее слова. Мои губы складываются в усмешку.

— Ты не должна была знать об этом.

Она закатывает глаза, ухмыляясь.

— Ноэль рассказал мне.

— Что за ублюдок.

Она хихикает. — Эй, ты вышла за него замуж.

Моя улыбка вспыхивает, щеки горят.

— Нет, но серьезно... — на этот раз она протягивает руку через стол, чтобы взять меня за руку. — Я знаю, что тебе не нужно было предлагать, чтобы я получила полный контроль над своим собственным трастом. Так что спасибо.

— Ну, я знала, что ты не собираешься тратить всё на одежду и тусовки.

— О, не пойми меня неправильно, у меня теперь неприличный гардероб.

Я хихикаю. Она ухмыляется.

— Но это позволило мне делать такие вещи, как эта, — она похлопывает по документу о трасте на столе. — И тот, который я создала для мамы.

— Говорила же, что я не охочусь за твоим наследством.

Она хихикает. — Да. Прямо перед тем, как поджечь меня лазерными глазами, если я правильно помню.

Я закатываю глаза, вспоминая видео нашей ссоры на улице, которое стало вирусным и превратилось в мемы и гифки. То, которое, вообще-то, до сих пор остается вирусной сенсацией.

— Ой! — радостно выпаливает Наоми. — Кстати, ты видела новый диджейский микс на YouTube?

Я морщусь. — К счастью, нет.

— О, нет, этот, блин, золото, Эл. Один ирландский диджей из клуба настроил наши голоса так, что звучит, будто мы поем Never Gonna Give You Up Рика Эстли друг другу на улице.

Я запрокидываю голову, громко смеясь вместе с ней.

— Подожди, это на самом деле потрясающе.

— Это изумительно, — хихикает она.

Мы даем смеху улечься, прежде чем откинуться на спинки стульев, хихикая и вытирая глаза. Наоми ухмыляется мне.

— Нам стоило сделать это много лет назад, знаешь.

— Что? Стать вирусными?

— Быть подругами.

Я ухмыляюсь. — Мы подруги?

Она пожимает плечами. — Я имею в виду, если ты можешь не замечать мое дерьмовое поведение...

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Она ухмыляется. — Прости, что была сукой.

— Прости, что ударила ножом твоего отчима.

Она фыркает.

— Пожалуйста, как будто он не заслужил этого кармически миллионом разных способов.

Мы обе широко улыбаемся друг другу, встаем, обходим стол и обнимаемся.

— Мы определенно подруги, Наоми.

— Спасибо, — тихо говорит она, отстраняясь с очередной широченной улыбкой.

Я смотрю на свои часы и морщусь.

— Дерьмо, я опаздываю.

— О, подожди...

Наоми кривится.

— Я... я не была уверена, как поднять этот вопрос.

— Поднять что?

Она делает глубокий вдох.

— Хочешь дом?

Я замираю, напрягаясь на секунду.

— Я имею в виду, он твой, если хочешь. И я серьезно. Ноэль не должен был...

— Это был и твой дом тоже, Наоми.

Она качает головой.

— Нет, не был. Элла, я все время была в Академии Оксфорд-Хиллз, пока Кора и Ноэль жили там с тобой. И я серьезно. Это чувствуется... неправильно, что я живу в твоем старом доме. Так что если ты хочешь его, он твой. И я не хочу, чтобы мне за него платили.

Я тихо улыбаюсь.

— Он твой, Наоми.

— Элла...

— Правда.

Дело не в том, что это место преследует меня. Это не какая-то катартическая штука вроде «погребения прошлого». Просто я переросла тот период своей жизни.

Я похоронила тех призраков. Я могу оглядываться на те годы моего детства, проведенные там с мамой и папой, и улыбаться. Годы, которые наступили после, возможно, приходят с болью и вздрагивающим уколом памяти. Но я решила помнить это место за те времена, когда оно наполняло мое сердце.

И пусть так и останется.

Она смотрит на меня. — Элла, я предлагаю тебе дом...

— Ну, у меня есть, спасибо.

Она фыркает, качая головой.

— Тьфу, я поняла вас двоих, знаешь.

— О? — ухмыляюсь я.

— Да. — Она усмехается мне. — Вы оба более упрямые, чем табун гребаных мулов.

— Признаю.

Она смеется.

— Поужинаем как-нибудь?

— С удовольствием, — улыбаюсь я, подходя к ней и снова обнимая.

— Новые начинания.

Я ухмыляюсь. — Новые начинания.

Когда мы наконец прощаемся, я поворачиваюсь и направляюсь прямиком в офисы «Найфпойнт Медиа» — бывшие офисы «Charm, Ink» — вверх по улице.

При всех своих огромных недостатках как ужасного человека, Джейкоб Принц построил невероятную компанию. Компанию, которую Ноэль немедленно купил после всего, что случилось семь месяцев назад. Думаю, Оливер, который все еще восстанавливается и полностью отрезан от мира сейчас, вероятно, отдал бы компанию. Но Ноэль все равно заплатил ему — или, по крайней мере, адвокатам, через которых он сейчас разговаривает — более чем справедливую цену.

Из-за медийного дерьмового шторма вокруг семьи Принц и «Charm, Ink», название, очевидно, пришлось сменить, когда мы приобрели компанию.

Назвать ее «Найфпойнт» — это идея Ноэля о мрачном юморе.

Потому что, конечно же.

Стриминговая платформа официально запускается через восемь недель, и ее движущей силой станет эксклюзивный стриминговый релиз экранизации одного из хитов Бастиана Пирса — с твердым рейтингом «для взрослых», к его восторгу.

Большинство сотрудников из прежних остались — включая меня, как ведущего веб и UX-дизайнера. Новый генеральный директор «Найфпойнт» — эта настоящая крутая девчонка по имени Лейси Кейн, которой всего двадцать семь, — начинает на следующей неделе. Но в промежутке Ноэль назначил этого жесткого сварливого ворчуна генеральным директором, который ненавидит опоздания.

К чему я чертовски близка.

Мой телефон пиликает в сумочке. Я вытаскиваю его, и, даже если опаздываю, все равно быстро отвечаю.

— Ну и ну, — тяжело вздыхаю я.

Гарри прочищает горло.

— Привет, — бормочет она виновато.

— Что случилось с нашим созвоном прошлой ночью?

— О... рабочие дела, извини.

— Я думала, Майлз работал прошлой ночью?

— Я... да, нет, он работал, я просто... возникло кое-что.

— И как его зовут?

— Э-э... что... кто...

— Тот, кто возник, — хихикаю я.

Гарри стонет.

— А теперь, Гарриет, ты была осторожна...

— Ладно, может, опустим это, мамочка?

Я смеюсь.

— Давай! Я рассказываю тебе всё!

— О, типа своего настоящего имени, когда мы впервые встретились?

Я надуваю губки.

— Низкий удар.

— Ты сама напросилась.

Я ухмыляюсь. — Как дела? Не считая твоего таинственного свидани.

— Это не было свиданием.

— Значит, есть парень.

Она стонет. — Прошу прощения, меня что, допрашивают?

Я хихикаю. — Всё хорошо, по крайней мере?

— Да, всё нормально, Эл. Гас и Джек передают привет, кстати. Ты давно должна заглянуть на ночь в «Туфельку», знаешь.

Я стону. — Знаю, знаю. Как насчет этой пятницы?

— Я прослежу, чтобы полы были для тебя особенно липкими.

— Идеально. Чтобы было ясно, моя цель — напоить тебя достаточно, чтобы ты выложила всё о своем новом парне.

Она стонет. — Ты неумолима.

— Можешь не сомневаться. В пятницу?

— В пятницу. Передай тирану привет.

Я ухмыляюсь. — Уверена, он передает свою любовь.

— Уверена, что ты врешь. Пока, Эл.

Я вешаю трубку и бегу в отремонтированное здание бывшей фабрики — лофт, улыбаясь и махая парням на ресепшене, прежде чем запрыгнуть в лифт. Когда он открывается на основном этаже, меня немедленно перехватывает Натали — бывший личный помощник Джейкоба, которая осталась, чтобы быть личным ассистентом Лейси. А пока она помогала временному генеральному директору.

Выражение ее лица мгновенно говорит мне, что любые иллюзии о том, что я могу незаметно проскользнуть на работу с опозданием на десять минут, развеяны.

Ее губы складываются в усмешку.

— Миссис Рэнсом?

— Натали, просто Элла, пожалуйста. Честно!

Она кивает. — Извините, я постоянно соскальзываю.

Я приподнимаю бровь. — Догадываюсь, он хочет меня видеть?

Она морщит нос, кивая. — Немного не в духе.

— Прекрасно, — вздыхаю я. — Спасибо, Натали.

Я быстро забегаю в свой собственный кабинет в углу первого этажа, прежде чем бегу вверх по главной лестнице двухэтажного лофт-пространства к офисам руководства. Кабинет генерального директора находится в самом конце коридора, за старой железной раздвижной дверью и кирпичной стеной со времен, когда это еще была фабрика. Хотя я знаю, что другая сторона открывается в полностью стеклянные окна, выходящие на весь Южный Лондон.

Я медленно, размеренно дышу. Я поправляю юбку, расправляю блузку и волосы, а затем стучу.

— Войдите, — хмыкает мой временный босс изнутри.

Мой пульс взлетает от тяжелого, штормового тона. Натали не врала. Он действительно не в духе. И я сомневаюсь, что мое опоздание сильно поможет этому. Густо сглотнув, я открываю дверь и вхожу, позволяя ей закрыться с тяжелым щелчком за собой.

— Похоже, вы заблуждаетесь, будто этот бизнес работает по вашему графику, мисс Рэнсом.

Я сжимаю губы, сохраняя спокойствие, когда смотрю на него, сидящего за своим тяжелым деревянным столом.

— Миссис.

Его брови сходятся.

— Прошу прощения?

— Миссис Рэнсом.

Его губы изгибаются.

— Если вы полагаете, что владение вашим мужем этой компанией дает вам определенные привилегии, вы ошибаетесь.

Его глаза пронзают меня, заставляя меня вздрогнуть. Заставляя меня сжаться.

Заставляя меня... намокнуть.

Мой босс усмехается мне, словно уже молча знает, какое впечатление производит на меня.

— Мне нужно, чтобы вы оставили свои трусики у двери и подошли сюда. Сейчас.

Я сладко улыбаюсь.

— А если на мне нет трусиков?

Его глаза опасно сверкают, полные жара и желания.

Ага, он определенно не в духе.

...Хорошо, что я тоже.

— Я был под впечатлением, что это место работы, Элла, — густо рычит он, стоя за своим столом в своем темном, идеально сшитом костюме.

— Это крайне непрофессионально.

Я вздрагиваю, когда его глаза снова вонзаются в меня. Он поднимает руку, и мои бедра сжимаются, когда он сгибает два пальца.

— Иди сюда.

Я мгновенно промокаю. Мое лицо расцветает тем же жаром, который воспламеняет мое нутро, когда я на сгибающихся ногах иду к его столу. Мое сердце стучит все быстрее и быстрее, моя кожа покалывает, когда я приближаюсь. Пока наконец я не оказываюсь прямо перед ним, глядя снизу вверх со сбитым дыханием в его пронзительные золотые глаза.

— Вы опоздали, дорогая, — рычит Ноэль.

— Как я могу искупить свою вину, сэр?

Его губы слегка изгибаются в уголках. Мое нутро сжимается.

Ненавидит непунктуальность, склонен к перепадам настроения, очень ворчливый, сварливый нрав? Конечно, временный генеральный директор — Ноэль. И через неделю, когда сюда приедет Лейси Кейн, у нас больше не будет роскоши таких игр в этом кабинете.

А значит, мы наслаждаемся этим сейчас по полной.

— Вы можете начать с того, что повернетесь, нагнетесь через этот гребаный стол и задерете свою проклятую юбку.

Я притворяюсь шокированной.

— Сэр, это крайне неуместно...

— Я буду считать про себя. И если я досчитаю до пяти, не увидев твою голую задницу, склоненную для меня над этим столом, я обещаю тебе, у тебя появится новое определение слова «неуместно».

Я сдерживаю всхлип, когда жар заливает мое нутро. Дрожа и сбивчиво дыша, я отворачиваюсь от него. Наши глаза встречаются всего на секунду, желание вспыхивает между нами, когда я поворачиваюсь и нагибаюсь над его столом. Я завожу руку назад и медленно задираю юбку на свою задницу.

Я не лгала. Под ней ничего нет.

— Хорошая девочка.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, когда ладонь сильно опускается на мою подставленную задницу. Я взвизгиваю, мгновенно всхлипывая и тая в жаре, разливающемся по мне.

— Вы опоздали на десять минут.

Я сглатываю, мое тело пульсирует от желания. Я взвизгиваю, когда его ладонь шлепает мою задницу во второй раз.

— Это было два. Начинай считать.

Его ладонь снова ударяет, заставляя меня таять от жара, когда я стону в сгиб руки.

— Три.

Четыре и пять приходят быстро. Шесть затянуто, и семь тоже. Восемь заставляет меня ахать и сжимать ноги. Девять я едва выдавливаю. К десяти я уже изнываю от желания, чтобы он трахнул меня.

Но когда я внезапно чувствую горячее дыхание на своем бедре, а затем его большие руки сжимают мою задницу, раздвигая меня, я плавлюсь на столе.

— О БЛЯ...

Я вскрикиваю, когда его язык скользит по моей мокрой киске. Он рычит, погружая язык глубоко в мою щель, когда я скручиваю пальцы ног и толкаюсь назад навстречу ему. Я кричу на его столе, благословляя сверх меры, что стены и дверь этого кабинета достаточно толстые, чтобы заглушить звук.

Его язык погружается в меня, скользя вверх и вниз по моим губам, пока он не всасывает мой клитор между своими губами. Я таю, воркую от удовольствия, когда он сосет, перекатывая свой язык по моему бугорку. Моя спина выгибается, мое лицо искажается в удовольствии, когда он извлекает его из моего тела.

Я так близко... так близко, что чувствую, как начинаю взрываться и распускаться для него.

Что, конечно же, происходит именно в тот момент, когда он отстраняется от меня. Я стону в знак протеста.

— О, ты ублюдок — о блядь!

Одним плавным движением он оказывается позади меня и погружает свой толстый член в мою нуждающуюся киску. Я даже не слышала, как он расстегивался или что-то еще, но как только он входит в меня, всё, что я знаю, — это он, его член и его полный контроль над моим удовольствием.

Ноэль стонет, его большие руки сжимают мои бедра, когда он врезается в меня, зарывая каждый дюйм этого великолепного члена глубоко внутри меня. Я жадно стону, вцепляясь в стол и тяжело дыша над ним, когда он входит в меня и выходит мощными, глубокими толчками.

— Я беспокоюсь, что это создаст для тебя плохой прецедент в отношении опозданий, — хмыкает он, погружаясь на всю длину, до яиц, внутрь меня.

Мои глаза закатываются, рот открывается, когда удовольствие гудит глубоко в моем нутре.

— Хорошо, что у меня не будет стимула опаздывать, когда тебя здесь больше не будет, — всхлипываю я, задыхаясь, когда его руки сжимаются, а нижняя сторона его члена скользит по моему клитору.

— Хочешь сказать, что опаздывала почти каждый день на этой неделе нарочно?

Я закусываю губу, волны удовольствия накатывают на меня и топят в желании.

— А если нарочно? — задыхаюсь я.

Его ответ не словесный. Он просто начинает трахать меня жестко. Я кричу, мои бедра ударяются о край стола, когда его идеальный член вколачивается в меня снова и снова.

Он шлепает меня ладонью по заднице, и я задыхаюсь от удовольствия, пульсирующего сквозь меня, когда он тянется вверх, чтобы схватить меня за волосы. Он тянет за них, поднимая мою голову со стола. Я чувствую, как его мускулистое тело наклоняется над моим, прижимая меня к столу с каждым толчком. Его губы скользят по моему уху, пока я всхлипываю, умоляя о большем.

— Я хочу, чтобы эта киска кончила для меня, — темно хрипит он. — Я хочу, чтобы ты выжала сперму из моих яиц, как жадная девочка, которой ты, как я знаю, являешься, малыш.

Мое зрение плывет. Мое тело выгибается и напрягается, когда оно начинает воспламеняться.

— Кончи на мой член, Элла.

Он вонзается сильно, его член, и его руки, и даже его голос ясно дают понять, что он заявляет на меня права.

И я распадаюсь на части.

Звукоизолированный кабинет или нет, я заглушаю звук своего крика удовольствия в сгиб руки. Мое тело содрогается, выгибаясь и извиваясь между ним и столом, когда оргазм взрывается глубоко в моем нутре.

Ноэль следует сразу за мной. Я кричу, когда чувствую, как он входит глубоко, его член дёргается, яйца сжимаются. Я чувствую, как его сперма разливается внутри меня, толкая меня к еще одному оргазму, прежде чем я бессильно падаю на стол.

Он нежно берет меня на руки и начинает нести через комнату к диванам у окон. Его пальцы ловко начинают стаскивать остатки моей одежды, прежде чем я успеваю это осознать. А когда осознаю, я лениво ухмыляюсь, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него.

— И что, черт возьми, ты думаешь делаешь?

— Снимаю с тебя одежду, потому что я еще далеко не закончил с тобой.

Я ухмыляюсь, вздрагивая, когда он стаскивает с моего тела последний клочок одежды. Его собственная одежда следует за ней, и я всхлипываю от желания, когда он притягивает меня к себе на колени. Мои ноги обхватывают его, и я ахаю, прижимая свой рот к его, когда опускаюсь на его все еще каменный твердый член.

Моя рука скользит вверх по его боку, замирая, чтобы позволить моему пальцу обвести шрам от ножа там. Я вздрагиваю, когда его большая ладонь движется по моей груди, его пальцы обводят слово, которое он находит там.

Наша история началась в огне. Но мы не сгорели. Мы не сломлены. мы не превратились в пепел и золу.

Наша история — это история феникса, восставшего из пламени.

И вместе мы взлетим.

Конец.