Элла

Горячая ванна помогла. Но когда я сижу в кровати Ноэля в пижаме, с открытым ноутбуком на коленях, мне все еще больно.

Везде.

По-видимому, это цена, которую платишь за неделю марафонского, довольно жесткого траха с богом секса, у которого, случайно, член как у бронтозавра.

У меня нет сожалений. Ну, кроме тех моментов, когда я пытаюсь сидеть. Или ходить. Или потягиваться. Или делать в принципе что-либо, кроме как сидеть в горячей ванне с маслами.

Мои мышцы болят от нашей семидневной серии. Моя челюсть болит от... я краснею.

Практики.

Моя задница горит от тысячи с нетерпением выпрошенных шлепков. И тупая, восхитительная боль между ног, кажется, не унимается.

Я пересаживаюсь на кровати, слегка морщась, потому что поза, в которой я сижу по-турецки, болезненно растягивает мои паховые мышцы. Но когда я устраиваюсь, я делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на ноутбуке передо мной.

Моем новом, на самом деле. На днях Ноэль застал меня за работой, согнувшейся над потрескавшимся ноутбуком с шатающейся клавишей «М». Час спустя, когда я вернулась в свою комнату после ланча, на моем столе лежал новенький, современный ноутбук, на который уже были перенесены все мои данные.

То, что я в постели Ноэля, тоже ново. Мы не вели серьезный разговор, где он разжевывал «правила» или что-то в этом роде — что, оглядываясь назад, шокирует, учитывая, кто он. Просто медленно грань между «моим пространством» и «его пространством» начала размываться.

Ну, она всегда была размыта в одну сторону, когда он врывался в мою комнату практически когда хотел. Теперь это немного больше похоже на улицу с двусторонним движением.

Я решила не вглядываться в это слишком глубоко.

Мои глаза просматривают документы, открытые на экране передо мной. Завтра моя большая презентация в «Charm, Ink» перед Джейкобом и его командой. И презентация должна быть безупречной. Я имею в виду, да, он сказал мне недвусмысленно, что работа моя. О чем страшно волнующе думать.

Но я все равно хочу, чтобы завтра все были в восторге. Я хочу, чтобы все, кто увидит эту презентацию, знали без сомнения, что я лучший кандидат на эту работу. И не потому, что мне ее отдают из-за того, что мой отец и отец Джейкоба знали друг друга.

Я откидываюсь, самодовольно еще раз прочитав последний слайд.

Дверь спальни резко открывается, заставляя меня подпрыгнуть, когда я поднимаю взгляд и вижу шагающего внутрь Ноэля.

Голого.

Я краснею, мои глаза расширяются, когда они падают на его член. Я имею в виду, какого черта, мужчина даже не возбужден, а он уже... большой.

Его взгляд встречается с моим, и самодовольная усмешка кривит его губы.

— Мои глаза здесь, наверху, Элла. Леди не должна пялиться.

Я закатываю глаза.

— Есть причина, по которой ты голый?

Он хмурится.

— Потому что это мой дом?

— То есть ты был бы не против, если бы я расхаживала в чем мать родила?

Твердый скрежет его челюсти и ядовитый блеск в глазах — именно тот ответ, которого я ожидала.

— Было бы неприятно убивать Лиама и Кевина, — рявкает он.

Я краснею, снова закатывая глаза.

— Я был в спортзале. Все ушли на сегодня, — рявкает он, двигаясь ко мне. Я краснею, закусывая губу и определенно проигрывая битву за то, чтобы держать глаза выше его талии.

— Над чем ты работаешь?

Я прочищаю горло и свой грязный разум.

— Над презентацией на завтра.

Его брови хмурятся, когда он садится на край кровати рядом со мной.

— Можно?

— Конечно?

Я поворачиваю к нему ноутбук, внезапно наполняясь сомнениями по поводу того, что позволяю мужчине, который по сути полубог финансов и бизнеса, смотреть на мою деловую презентацию. Я тяжело сглатываю, мои глаза отчаянно пытаются прочитать его, пока он просматривает слайды.

Пока наконец он не хмурится и не откидывается. Мое дыхание замирает в ожидании критики. Не потому, что он пытается быть жестоким, а потому, что я сомневаюсь, что он не раскритикует это, просто по привычке.

— Это очень хорошо.

Я моргаю.

— Подожди, что?

Он медленно кивает, лоб нахмурен.

— Я имею в виду... это очень хорошо.

— Ну, не выгляди таким удивленным.

Он усмехается.

— Я не слишком удивлен, — ухмыляется он. — Я просто впечатлен.

Мое сердце парит.

— Спасибо, — бормочу я.

— У тебя это хорошо получится. Они будут дураками, если не ухватятся за тебя.

Я пожимаю плечами.

— Я имею в виду, думаю, у меня и так есть эта работа.

— Не помешает уйти с работой и их уважением.

Я улыбаюсь.

— Я тоже об этом думала.

— О, Лиам завтра поедет с тобой, кстати.

Он встает с кровати и поворачивается к своей гардеробной.

— Э-э, нет? — хмурюсь я. — Нет, не поедет.

Ноэль замирает, поворачиваясь, чтобы сузить на мне взгляд.

— Это не обсуждается...

— Он не поедет, Ноэль, — цежу я сквозь зубы. — Я не пойду туда с твоим приспешником, висящим у меня над плечом.

Он закатывает глаза.

— Это немного драматично, не находишь?

— Нет, не драматично, — рявкаю я. — Ноэль, мне нужно войти туда самой. Мне нужно доказать, на что я способна, без напоминания о том, кто меня «поддерживает», если можно так выразиться.

Его брови хмурятся.

— Я понимаю, что Джейкоб — не его отец. Но так как я ни капли не доверяю его отцу, я пошлю Лиама для твоей защиты.

Я качаю головой, закрывая ноутбук.

— Этого не случится, — бормочу я. — Слушай, я уже начинаю эту гонку на полмили позади стартовой линии.

То, как мои глаза сужаются на нем, передает то, чего я не говорю. Ноэль вздыхает, поворачиваясь, чтобы запустить пальцы в свои темные волосы, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Я был неправ, поставив тебя в это положение, Элла.

Остановите гребаную землю. Ноэль Рэнсом только что извинился?

Он усмехается выражению моего лица.

— Не позволяй этому ударить тебе в голову.

Усмешка исчезает, когда он хмурится.

— Но ты права. Ты в невыгодном положении из-за того, как я с тобой обращался все эти четыре года.

Я сжимаю губы.

— Я имею в виду, я действительно ударила тебя ножом.

— Ударила.

Мои глаза снова проигрывают войну, опускаясь к его члену, прежде чем скользнуть обратно к его глазам.

— Что я могу сделать, чтобы все исправить?

Мои слова похожи на мурлыканье, полные всего подразумеваемого намерения. Его челюсть подергивается, когда внезапная интенсивность сужает его взгляд. Я дрожу, когда он возвращается к кровати, берет мой ноутбук, не отрывая от меня глаз, и ставит его на прикроватную тумбочку.

Я закусываю губу, жар заливает мое нутро, когда я поворачиваюсь, чтобы откинуться на кровать.

И мгновенно вздрагиваю от боли.

— Ой, — шиплю я, морщась от болезненности между ног.

— Ты в порядке?

Смесь строгой грубости и мягкого беспокойства на его лице заставляет мое сердце биться немного быстрее.

— Да, я просто... — Я кривлюсь. — Болит.

Его брови хмурятся.

— Ничего страшного, — улыбаюсь я, все еще слегка морщась. — Просто... — Я краснею, когда мой взгляд падает на его теперь полувозбужденный, утолщающийся член.

— У тебя огромный член.

Ноэль усмехается, и я краснею сильнее.

— Не позволяй этому ударить тебе в голову.

Он ухмыляется, поворачивается и шагает в свою ванную.

— Снимай одежду.

Я дрожу от его команды из дверного проема.

— Что?

— Ты знаешь мое мнение о повторениях.

Хотя его слова заставляют меня пульсировать от потребности, я хмурюсь в недоумении. Но, осторожно, я стаскиваю с себя пижаму и откидываюсь на его подушки голой. Ноэль возвращается в спальню со стаканом воды и чем-то еще в кулаке.

— Прими это.

Он высыпает две белые таблетки мне на ладонь и передает стакан с водой. Я подозрительно хмурюсь на них.

— Это усиленный ибупрофен, Элла, — бормочет он. — И он поможет.

Я краснею, понимая, насколько очевидным было мое подозрение на лице. Я глотаю таблетки и запиваю их глотком воды, прежде чем он забирает стакан обратно и ставит его на прикроватную тумбочку.

Я хмурюсь.

— Подожди, зачем мне нужно было снимать одежду?

Его губы злобно кривятся.

— Чтобы я мог сделать вот это.

Он скользит на кровать между моими ногами, осторожно раздвигая их. Его рот опускается на мою киску. Я вздрагиваю, готовясь к боли, учитывая, насколько я воспалена и ною. Но он удивительно и нехарактерно нежен.

Он не пожирает, он успокаивает. Он не требует удовольствия, он разворачивает его. Его язык танцует медленно и легко по моему клитору — убирая боль, успокаивая жжение.

Растворяя меня в кровати.

Мои мышцы разжимаются. Мои бедра приподнимаются к его языку. Мои пальцы скользят в его густые волосы, и я издаю сдавленный, мягкий стон, когда оргазм медленно просачивается сквозь меня, как волна.

К тому времени, как я отдышалась и открыла глаза, ноющая боль значительно уменьшилась.

— А теперь? — рычит он.

— Лучше, — бормочу я, наслаждаясь сиянием своей кульминации.

— Лучше — это шаг в правильном направлении, — мурлычет он. — Нам лучше попробовать еще.

Мои глаза вылезают из орбит.

— Ноэль... о, черт...

Его язык снова нежно окунается в мои складки, и я таю в простынях.

Он разрушил меня. И я не уверена, что хочу, чтобы меня когда-либо собрали обратно.