За плечами остался прямой перелёт из Пекина, который отнял у нас почти девять часов жизни, и покупка тёплой одежды ещё в Китае была неспроста, потому что Питер встретил нас так, как умеет только он: с ходу, с размаха, по-ленинградски. Влажным и холодным воздухом, который старался забраться в полы нашей осенней одежды, словно тоже хотел погреться но уже об нашу кожу.

За окном было плюс два, а по ощущениям — минус пять, потому что ветер с Финского словно вспоминал нам Русско-финскую войну. А серое небо висело столь низко, что почти касалось крыш. Утренний туман чуть не испортил нам приземление столь густой он был, скрывая в себе огни взлётной полосы расплывались в молочной дымке.

Дорога до квартиры заняла еще час с лишним. Такси медленно ползло по мокрому асфальту, а дворники едва справлялись с кашей из дождя и мокрого снега, которая облепляла лобовое стекло. За окном мелькали мокрые деревья, такие же мокрые тротуары, да люди в пуховиках, съёжившиеся от ветра и идущие вдоль поребриков, живущие своей взрослой странной жизнью. Дороги гудели постоянными возмущениями водителей, что смело нажимали на сигнальную кнопку на руле, при каждом удобном случае, но никто не выходил драться — тут в Питере все были выше этого.

* * *

— У тебя снова работа, да? — спросила у меня моя супруга, прижимаясь к моей груди в нашей с ней постели, в купленной ей ранее квартире в спальном районе Петербурга.

За окном шуршал мокрый ветер, несущий такой же мокрый — то ли снег, то ли дождь. И это можно было описать одним словом — снегодождь — частый гость в этих краях.

— К сожалению, — выдохнул я, поглаживая её по плечу. — Сроков нет. Но есть пометка «срочно». А значит, я должен быть там ближайшим рейсом.

Ну а я полечу не совсем ближайший — на 20:00 «Победой».

Стоял Кёнигсбергский Отель ОЗЛ без проверки 20 лет и ещё пару часов простоит.

— Я бы хотела, чтобы мы виделись чаще, — произнесла Ира. — А то это какая-то золотая клетка. Дом в Питере, дом в Томске, дом на острове Хайнань. Везде можно жить, но мой муж, который новый — Калинин, вместо покойного Кузнецова, тоже постоянно занят. У нас с тобой через шесть месяцев будет ребёнок. И я бы хотела вернуться в Томск. Но головой я своей понимаю, что безопаснее в тех местах, которые не засвечены. Твоя зарплата позволяет и снять новое жильё, и помощников нанять. Но ты же не разрешишь нанять кого попало?

— Будут нужны помощники — и ты говори. Благо интернет есть, можно с любой точки друг-друга увидеть, — произнёс я.

— А когда на твоей должности пенсия? Я слышала, менты раньше уходят. А вы?

— Ещё двадцать лет, Ир. Ты успеешь ребёнка на ноги поднять — и не одного. — улыбнулся я.

— А можно подругу прикомандировать ко мне? — спросила она. — Я понимаю, что Лера она для другого у вас, но мне с ней спокойно и легко.

— Подумаем над этим. У ней вроде какие-то задачи были в Новосибирске.

— Второй мужчина, который, как и ты, который её отверг? — с сарказмом спросила Ира.

— Возможно. Но я отпустил её туда скататься. Ведь счастье сотрудников — оно очень хорошо влияет на работу, — произнёс я.

* * *

Но как бы не хотелось покидать Иру, долг звал меня лететь на запад. Мы долго обнимались, моя супруга даже проронила слезу, и тут её можно было понять. Я был крайностью — много зарабатывающий, постоянно рискующий жизнью, человек которого она не видела месяцами. С другой стороны этой шкалы был мужик в растянутой майке, в дырявых трусах, с большим пузом, с проблемами с работой, бухающий пиво на продавленном диване.

Эх, как и от мужиков в майках уходят жены, заводя себе деятельного любовника, так и от условного героя-космонавта, капитана-вахтовика, дальнего плавания, глубокого бурения может девочка уйти, а если не уйти, то завести себе кого поближе. Фитнес-тренера, массажиста, доктора, психолога — да кого угодно.

Я надеюсь, что Ира умнее. Я, блин, верю в это! А-то не дай бог станет реальностью такая вот ситуация: «Слав, у меня фитнес-тренер пропал, и массажист, и водитель. Ты не знаешь, куда они все делись? И почему Лера ходит довольная и с натёртыми до кровавых мозолей руками?» А я ей такой скажу: «Да откуда ж я знаю, может, уехали куда…»

Тьфу, блин. Мне очень повезло, что у меня она не легкомысленная, а то бы пришлось людей в подвале содержать с Валерией на должности анального палача, не в силах бросить жену из-за детей, и врать, что взял аскезу на поцелуи, потому как целовать человека, который тебя изменяет — такое себе? Трахать-то и то, мерзко…

И снова ТЬФУ! Надо в зал начать ходить, а то голову посещают тупорылые мысли.

Перелёт из Питера занял чуть больше двух часов. Самолёт «Победы» приземлился в Храброво в 22:15 по местному — на час позже московского.

В аэропорту я прошёл по «зелёному коридору» с новым паспортом на имя Калинина Вячеслава Игоревича. Никаких вопросов, никаких задержек не возникло. И как только я прибыл, я достал сотовый и написал в ОЗЛ, что прибыл, и тут же получил адрес «Отеля». И, вызвав такси до улицы Дзержинского, 252 «Г», стал ждать, смотря на Яндекс-карту города. И, сев в прибывший «Хавал» белого цвета, я поздоровался с водителем и поехал. На улице вечерело, и всю дорогу я смотрел в окно на огни Калининграда — когда-то бывшего Кёнигсбергом.

Такси остановилось у нужного адреса, и я остался один на тёмной улице. У типового бетонного забора с колючей проволокой и двухэтажной коробкой за ним. Где-то левее лаяла собака и гудел корабельными гудками порт. Воздух тут везде был как и полагается, морским, и чем-то отличался от воздуха городов возле морей, где я успел побывать. И я поймал себе на мысли что не смогу описать его, как бы Ира сказала не смогу раскрыть квалию. Но я и не писатель — я убиватель.

Я подошёл к тёмной калитке и, не найдя звонка, постучал. Но ничего не произошло. Потом постучал ещё раз.

Занятно — подумал я и, сняв с себя купленную в Китае куртку и накидывая её на колючку над калиткой, потянул на себя, вызвав скрип «колючки» наверху.

Потом подтянулся. Ткань куртки держала мой вес, колючка держала вес тоже — и вот я уже забрался на железо двери и спрыгнул на территорию. Тут было темно как у негра подмышкой, но очертания отеля манили меня своей простотой, и я подошёл к двери отеля, поглядывая наверх, наконец-то замечая камеру. Звонка на двери тоже не было, зато была ручка — круглая и поворачивающаяся. И я повернул её по часовой стрелке и буквально вскипел от ярости, потому что дверь отворилась, а мягкий свет холла отеля ослепил меня, обнажая пустующую стойку смотрителя с мониторами и клавиатурой. Мало того, откуда-то, с этого этажа, слышалась музыка и отголоски голосов.

Я прикрыл дверь за собой и подошёл к стойке, заглянул за неё, смотря на мониторы с разделёнными секторами обзора камер. Камеры видели тут всё: калитку с наброшенной курткой на колючку, холл с моей персоной, пустующие комнаты для заключённых, и даже столовую на втором этаже. Однако источника звука они не улавливали.

Я достал из кармана Тиммейта и, найдя в их компе USB-вход, подключил его к системе. Правее от компа стоял в деревянной колодке АКС-74У.

А, воткнув наушник Тиммейта в ухо, я взял оружие и привёл его в состояние боевой готовности.

— Приве-еД, Медоед! — произнёс ИИ. — Что за новое устройство?

— Это передача «Угадай устройство по контенту», с вами ваш бессменный ведущий Влад Цепеш! — произнёс я.

— Ты имел в виду Влада Пельша?

— Да нет, тут Пельш не поможет. Тут Колосажатель нужен! — покачал я головой.

— О, ты в отеле ОЗЛ по Калининградской области?

— В точку! — произнёс я.

— Ух ты. Вижу, как ты открыл открытую дверь и стучал в калитку… — проговаривал Тиммейт, смотря видеофайлы.

— Где смотритель? — спросил я.

— Тут она. Это не смотритель, а смотрительница. Девочка, раньше в тюрьме работала, в ОЗЛ пришла, потому что попросили найти ей место. Вижу ходатайства с самого Совета — чья-то племяшка походу.

— Племяшка, — произнёс я.

И тут справа от меня донёсся голос — весёлый, мужской, и в какой-то момент одна из дверей открылась, и на пороге показался голый мужик. Накаченный, загорелый, черноволосый и с огромной колбасой между ног.

— Что может быть лучше второй бутылки шампанского? — спросил он, а из открытой комнаты, откуда он вышел, ему ответили:

— Только быстрее, мой неутомимый Питон!

Голос был женский. Ну слава богу, что женский.

— Тиммейт, камеру на голодранца! — произнёс я, направляя АК на обладателя питона, и прорычал: — Ты, пидор, кто такой⁈

— Вера!!! — вдруг закричал он, оборачиваясь, и я зажал спуск, целясь, конечно же, ниже пояса.

Ногу Питона отбросило, а сам он повалился на пол, завопив как резаная обезьяна. А из комнаты завопили в ответ:

— Андрей!!!

Я резко встал и быстро сократил дистанцию до корчащегося ёборя, и когда я поравнялся с дверным проёмом, направляя АК в голову раненного, я увидел, как внутри комнаты, голенькая хрупкая девочка с дрожащими руками пыталась привести пистолет Макарова в состояние боевой готовности. Видя меня, видя раненого и зажимающего фонтанирующую рану на ноге Андрея, чей член стал сжиматься в этой окровавленной какофонии движений, но всё ещё был огромным.

— Ствол на пол, иначе пристрелю пидораса! — рявкнул я, когда Вера наконец справилась с предохранителем и затвором и уже целилась в меня дрожащими от страха и волнения руками.

— Вер, стреляй! — прорычал Питон — Андрей. — Он всё равно нас ёбнет!

— Нажимаешь ты — нажимаю я. Ты, возможно, убиваешь меня, я стопроцентно гашу его! — произнёс я, всё также направляя калаш на Питона.

— Вер, стреляй!!! — потребовал Питон.

— Вер, ствол на пол! Иначе твой Питон будет червей в земле кормить!

— Не надо, — проскулила она. — Пожалуйста! Чего вы хотите⁈

Она стояла обнажённая на трясущихся ножках с депилированным лобком, из прорези которого аккуратно выступал капюшон клитора. Её маленькая грудь, сжавшаяся между предплечий, смотрела на меня разбухшими горошинами сосков, словно тоже, как и её ПМ, могла стрелять. Волосы у девочки были рыжие, словно проволока, и короткие, а глаза заплаканные и зелёные. На лице был румянец, не сошедший после страстного секса, а её маленькие, но пухлые губы дрожали. Сексуальный образ нарушала бесцветная жижа, стекающая из носа — так бывает, когда сосуды расширяются от стресса и гайморовы пазухи выбрасывают лишнее.

— Отпустите его, пожалуйста, — произнесла она, опуская руки с оружием вниз.

— Дура, блядь! — выругался Питон, корча лицо от боли.

И я поднял ствол АК на Веру, повторив свои требования, уже спокойнее:

— Оружие на пол.

И вдруг она вскинула ПМ и зажала спуск, но моя очередь была быстрее. АК нашпиговал её тело, отбросив на тумбочку у кровати, на которой стояла пустая бутылка шампанского и наполовину полные бокалы. Однако и я уже падал — пуля пришлась куда-то в грудь, и я летел назад, словно падший ангел по ликвидатору Фоме. Питон же рванул на меня, наваливаясь сверху, забыв про фонтанирующее бедро, он бил моё лицо, неистово что-то рыча, добивая меня, умирая сам, даже не смотря на лежащий труп своей подруги. Я умирал и скалился ему в лицо, понимая, что произошло.

Вера не просто опустила ствол из мягкосердечия — она убрала опасность от Андрея и тем самым пожертвовала собой, давая ему шанс.

Вспышка света вернула меня назад.

И снова справа от меня донёсся голос, весёлый и беззаботный — слишком беззаботный, а когда одна из дверей открылась, я уже стоял с АК у боковой стены и, как только Питон показался в дверном проёме со своим питоном, я оглушил его прикладом в челюсть. Заходя в комнату.

— Что может быть лучше второй бутылки шампанского⁈ — спросил я, у завизжавшей от неожиданности рыженькой девушки, направляя на неё оружие. — Да, Верусик?

— Ан-дрей, — проскулила она, смотря на вырубленного мной мужчину, кутаясь в одеяло и отползая от меня к стене.

— О Макарове забудь, дура! Я тебя пристрелю быстрее, чем ты его в боевое приведёшь!

— В-вы кто? Что вам надо? — дрожащим голосом проговорила она.

— Что мне надо, Вер? Тиммейт⁈ — повысил я тон. — Я правильно понимаю, что у нас Вера на должности смотрителя отеля?

— Так точно, — ответил Тиммейт на весь отель, пользуясь громкоговорителями.

— А Андрей у нас на какой должности стоит?

— Вот этот большой самец приматов, которого ты по законам вашей стаи победил и теперь имеешь права на его жилище и самок? — начал Тиммейт. — Да, он тоже стоит. Майор ОЗЛ Андрей Сергеевич Свинцов, позывной «Питон». Старший группы ликвидаторов калининградского ОЗЛ. Состоит в штате уже шесть лет. В проекте «Вернувшиеся» числится, особенность — повышенная скорость мышечных сокращений. Официально — один из лучших. Характер скверный, но по службе нареканий нет — надёжен.

— А самка обезьяны под именем Вера, какой у неё позывной, звание и образование? — спросил я, не сводя глаз с Веры.

— Вера Павловна Григорьева, — начал Тиммейт. — Позывной «Колонок». Старший лейтенант ОЗЛ. Должность: смотритель отеля. По образованию — офицер связи. В проекте «Вернувшиеся» не числится.

— Видимо, специалист по половой связи, — поморщился я.

— Вы кто и что вам надо? — спросила у меня Вера.

— Я, Вера Павловна, контролёр. А надо мне, чтобы у меня ликвидаторы со смотрителями в отелях не трахались! А если, блядь, трахаются, то чтоб двери были закрытыми! У нас в Новосибирске недавно штурм отеля был. Я для кого указания рассылал⁈ — выпалил я, достал удостоверение и показал его её рыжей и, видимо, тупой заплаканной голове. — Читай внимательно, чтобы не закралась мысль, что я диверсант!

И тут Питон застонал, приходя в себя.

— Вера… — прохрипел он, поднимая глаза и видя меня.

А я направил на него АК.

— И долбоёбу этому объясни, кто я такой. Жду вас в одежде через 10 минут на твоём рабочем месте. И смазку захватите. Любовники херовы! — Я встал и, не прекращая целиться в Питона, вышел из комнаты и пошёл к стойке смотрителя.

— Ты их уволишь или посадишь в камеру и будешь уставом мучить? — спросил у меня Тиммейт.

— Не знаю пока, — произнёс я. — Не решил ещё. Я ещё остальных троих не видел. Может, и расстреливать придётся.

— Ну пока ты думаешь — вот тебе видос, — произнёс он, и главный экран ожил. А я, сидя на месте Колонка, наблюдал ожившую картинку:

Как она сидит на рабочем месте, листает ленту ВК, и вдруг получает сообщение, и её взгляд падает на мониторы. Далее она нажимает кнопку, открывая калитку, и бегом бежит к двери входа в сам отель. Потому что на пороге возникает он — красивый, как Аполлон в старых фильмах, правда черноволосый и кудрявый, но зато большой мужчина с двумя бутылками шампанского. Колонок отворяет дверь и прыгает Питону на грудь, их губы сливаются в долгом поцелуе, и он, подхватив её под её попку, уносит её в спальню. «Простите», в комнату отдыха смотрителя отеля.

— Нет повести печальнее на свете, чем повесть о… — начал Тиммейт.

— … минете в туалете, — продолжил я и спросил: — Кто её сюда пристроил?

— Дядя у неё есть. Генерал ФСБ. Друг детства Дяди Миши. Попросил найти место подальше от столицы, подальше от тюремной системы. Она раньше работала инспектором в СИЗО. Не выдержала жестокости. Перевели сюда — в ОЗЛ, в тихое место. Связь, документы, журналы, учёт.

— Не выдержала жестокости и перешла в ОЗЛ? — переспросил я.

— Всё так. Но не перешла, а перевели — через увольнение, но с сохранением звания и стажа.

— Господи, — выдохнул я, устанавливая АК обратно в колодку и закрывая лицо руками, словно грея дыханием свои глаза.

— Ну теперь понятно, почему тебя сюда направили. Вижу рапорт от капитана ОЗЛ по должности ликвидатора Екатерины Алексеевны Морозовой, позывной «Рысь», о том, что у них у Питона и Колонка происходят регулярные неуставные отношения, что подрывает боеспособность отдела.

— Дай угадаю: Рысь — бывшая баба Питона? — спросил я.

— Сего я не ведаю, — перешёл Тиммейт на скрипты Ярополка.

— То, что они дверь не закрыли, то, что они за периметром не следили, — это подрывает боеспособность, — произнёс я.

— Растасовать их всех троих по всей России — и дело с концом. Влепить всем строгий выговор и месяц в комнате отеля пусть греют, — произнёс Тиммейт.

— Пиши: «В ходе проверки отеля ОЗЛ по Калининградскому округу…»

— Всё так, только «области», а не «округа», — поправил меня Тиммейт.

— Не правь меня, а записывай. Потом поправишь и даты поставишь, — поправил я его в ответ.

— Так вы говорите, Царь и Великий Князь всея Руси челом бьёт?.. — попросил меня продолжать Тиммейт.

— Да. «В ходе проверки было выявлено халатное отношение к службе в части контроля периметра объекта и мест особой уязвимости (вход в здание). Однако смягчающим обстоятельством считаю готовность Колонка к самопожертвованию ради боевого товарища».

— Вот сейчас я не понял ничего, — произнёс Тиммейт. — Ты по каким признакам понял, что она готова к самопожертвованию?

И я рассказал ему всё, что было до вспышки, как вероятную линию сценария нашего с ними первичного знакомства.

— Дела… — протяжно произнёс ИИ. — А чё не вилкой в сосиску Питона, в питонку, так сказать?

— Ты думаешь, мне это нравится всё⁈ — спросил я.

— О, а вот и они, — произнёс Тиммейт, и из комнаты смотрителя вышли эти двое.

Понурая парочка: огромный Питон и миниатюрная Колонок, уже одетые, но вышли за ручку. Ромео, блин, и Джульетта.

— Я всё решу, — произнёс Питон своей любовнице и набрал воздуха для самых важных в его жизни слов…