Эта безумная сексуальная скачка вымотала нас всех. Лера вся в засосах (и хер знает, как мы объясним их ее отцу), сперме и наших следах. Мы всё еще безумно ее хотим, но члены опухли и обмякли.
Малышка залазит на Яна, я же решаю охладиться.
Собираю с пола презервативы, иду в ванную. Захожу и чувствую влагу на ладони. Смотрю.
— Ёб твою мать, — выругиваюсь, гляжу на сперму, стекающую по пальцам, — порвался. И не один…
Гляжу на рваные резинки. Вот это трахнули девочку, называется. Выбрасываю резинки.
Выхожу. Ян и Лера нежатся в постельке.
— Дружище… на пару слов… — киваю Яну, он нехотя встает и оставляет нашу малышку.
— Игнат, если там не конец света… ох блядь! — он видит дырки в трех резинках, и лицо друга вытягивается.
— Вот тебе и блядь, — хмыкаю, — что делать будем? Я даже не о том, что Петька нам яйца к подбородкам пришьет…
— Лерка?
— Угу, — складываю руки на груди, — как думаешь, у девятнадцатилетней девчонки могут быть дети в планах?
— Почему нет?
Хмурюсь.
— У Леры сейчас университет. Планы. С чего ты решил, что молодая девочка захочет рожать нам детей?
— Я не понял… — бычит Ян, — вчера и сегодня со мной был какой-то другой мужик, не ты?
— Что несешь? — рычу.
— А то! Или сам не видел, как она на нас смотрит? Как просит удовольствия? — шипит он.
— Удовольствие — это одно, а дети после первой ночи — совсем другое, Ян.
— Ладно, — выдыхает, — твои предложения? Наша сперма уже в Лере. Варианты какие? Дело сделано. Если она беременна, я буду рядом. Пойду к Петьке, хотя я пойду к нему в любом случае. А ты, Игнат?
— Ты ахуел? — рычу. — Думаешь, я брошу Леру беременной? За кого меня держишь? Естественно, я сразу куплю кольцо.
— Тогда что ноешь?
Еле держу себя в руках. Хочется Яну в рожу дать. Я Леру обожаю и мечтаю, чтобы она мне детей родила! Но блядь, ей девятнадцать. Уверен, что у малышки планы на жизнь есть.
— Пошли у неё спросим, мой хмурый друг, — Ян тянет меня прочь из ванной.
— О чем шушукаетесь? — Лера улыбается.
— Три презерватива порвались! — выдает друг.
Повисает тишина.
— Что? — малышка хлопает ресницами.
— Я выносил и увидел. Мы в порыве страсти не заметили даже.
— Ой, — она испуганно смотрит на нас, — это плохо, да?
И смотрит на меня. Почему на меня? Ждет, что я ей подскажу? Могу ли я побыть эгоистом немного?
Подхожу к постели, сажусь рядом с Леркой. Она вся бледная, перепуганная. Сидит, трясется. Беру ее руку в свою.
— Не бойся ничего, — ободряюще улыбаюсь, — если ты не готова к детям, мы что-нибудь придумаем.
— Ты хочешь, чтобы я выпила таблетки? — вдруг горько усмехается малышка, а я ничего не понимаю. — Ну, те, которые после незащищенного секса, чтобы не забеременеть.
— Не хочу, — искренне говорю, — а чего хочешь ты?
— Я хочу быть с вами, — лепечет, — так глупо, наверное…
Всхлипывает. Тяну за тонкое запястье, обнимаю свою девочку. Она плачет, а я чувствую себя последним ничтожеством.
Ян садится рядом, гладит Леру по спине.
— Доволен? — шепчет одними губами.
Хмурюсь. Я никогда не был силен в дипломатии. Всё говорил, как есть. И теперь решил прямо спросить, но в итоге расстроил важного для меня человека.
— Не глупо, — улыбаюсь, — ты умница, малышка моя.
— Можно, я не буду пить таблетки? — заглядывает мне в глаза с надеждой. — Я бы не хотела…
— И не надо, — шепчу, — тебя никто не принуждает. И если что, мы оба будем рядом. Если позволишь. А то потом прогонишь нас, скажешь, что два старика пытаются принудить тебя к браку.
— Ага, — кивает Ян, — старые пердуны с отменными стояками.
— Это мы, да, — хохочу.
Лерочка успокаивается. Вытирает слёзы, улыбается. С души камень падает. Я рад, что справился. Иногда моя прямолинейность явно лишняя. Возможно, ради малышки стоит научиться быть более дипломатичным.
— Вот это я понимаю, — стираю влагу с ее розовых щечек, — а то расплакалась тут нам.
— Простите, — бормочет, забирается ко мне на колени, — и что дальше?
— Дальше разговор с Петей.
— Что-то мне не по себе, — вздрагивает девочка, — а если папа не разрешит? Разозлится и…
— Поверь, малыш, мы знаем, как общаться с твоим папкой, — подмигиваю, — сама-то не будешь нас стесняться?
— Конечно нет! Вы такие большие, накачанные, — облизывается.
— У тебя еще есть силы?
— Ну, я молодая и… — Лерочка ведет пальчиком по моей груди, — у меня есть потребности.
— Нашу девочку включили, — хохочет Ян, — смотри, Игнат, эта ведьмочка все силы из нас высосет. Затрахает нас до инфарктов. И оставит тут валяться.
— Пойду искать новых жертв, — игриво облизывается она.
— Ну уж нет! Мы тебя никому не отдадим, сладкая! Сами до обморока затрахаем.
И мы трахаем. Уже сил никаких нет, члены болят, а яйца пустые. Но мы все равно жестко дерем нашу вчерашнюю девственницу. Голодную до мужской ласки.
А ближе к вечеру собираемся и отвозим малышку домой.
Она не хочет нас отпускать. Жмется ко мне, обнимает своими тонкими ручками. Глажу Леру по голове.
— У тебя же завтра экзамен? — мурчу, лаская свою малышку.
— Да.
— Тогда я заберу тебя, и мы повезем тебя в ресторан. Что думаешь, девочка моя?
— Я согласна, — улыбается.
— Выбор за нами. Будем удивлять тебя, — Ян забирает себе Леру, сжимает в объятиях.
Мы с неохотой отпускаем свою девочку. Я с трудом вообще могу заснуть. Пишу ей штук десять сообщений. Прошу фоточку.
Моя холостяцкая берлога уже не радует, как раньше. Я хочу огромный дом, сад и большой пикап, чтобы возить детей в школу. А Лера бы занималась домом. Точнее, украшала его собой…
Засыпаю.
Наутро с трудом могу сконцентрироваться на работе. А потом на всех парах несусь в университет к малышке. Но в указанное время Лерочка не выходит. А я начинаю нервничать.
Ян звонит из ресторана, приходится бронь переносить. Я уже готов ворваться в универ, как вдруг в воротах показывается Лера. На ней лица нет. Заплаканная, растерянная.
Иду к ней.
— Лера! — обнимаю, она начинает горько плакать. — Малыш, что такое?
— Меня… могут отчислить.