Иногда уйти — единственный способ остаться собой.

Ужин проходил в странном, почти нереальном молчании. Вилки брякают о тарелки, в воздухе стоит запах чего-то домашнего и давно забытого.

Кирилл ест жадно и молча, как будто никогда и не уходил. Арина бросает на меня короткие настороженные взгляды, будто ищет в моём лице реакцию, которую пытаюсь скрыть.

А я словно смотрю на всё со стороны. На дочь, на мужа, на кухню, где когда-то кипела жизнь. Вроде бы всё по-прежнему и в то же время — всё другое.

После ужина Арина поднимается первой:

— Я… пойду в свою комнату. Мне нужно позвонить.

Она непривычно целует меня в щёку и уходит, оставив нас с Кириллом вдвоём.

Муж отодвигает тарелку и смотрит на меня.

— Спасибо, что пустила. Я не знал, как ты отреагируешь…

Слабо улыбаюсь:

— Кирилл, ты можешь остаться. Если хочешь.

Он замирает на мгновение. Взгляд становится мягче, теплее.

— Спасибо… Я… Я люблю тебя, Милена. Всегда любил. Просто… как-то потерялся.

Не ответила, игнорирую его признание, только встаю и неспешно направилась в спальню. Открываю шкаф, достаю дорожную сумку и начинаю аккуратно складывать вещи.

Кирилл появляется в дверях, растерянный, настороженный:

— Ты… ты куда-то собираешься? Едешь в командировку?

Застёгиваю сумку и выпрямляюсь. Во мне созрела непоколебимая решимость.

— Кирилл, выслушай меня спокойно. Мы не можем больше быть вместе. Я люблю другого мужчину. И я ухожу. К нему.

Гурьев садится на край кровати, растирает руками лицо. Плечи опускаются, как у человека, в одно мгновение потерявшего всё.

— Я… дурак, Милена. Своими руками разрушил то, что было самым ценным. Если бы можно было время отмотать назад, всё бы сделал по-другому. Не ушёл бы. Не предал.

Он замолкает, а затем я слышу в голове нотки отчаяния:

— Не подал бы на этот чёртов развод! Я знаю, что мне больше нечего ждать.

Прохожу по коридору, заглядываю в комнату дочери. Арина сидит с телефоном в руках, но поднимает взгляд сразу.

— Мама?.. — голос тихий, настороженный.

— Ариш, я уезжаю к Мирону.

Она долго смотрела, потом едва заметно кивает. В её глазах грусть и понимание, что по-другому я поступить не могу.

— Береги себя, мам.