— Добрый день! Вы ведь Диора Рахимова, верно? — передо мной останавливается эффектная блондинка в кроваво-красном платье.

— Здравствуйте, да, — отвечаю вежливым наклоном головы.

— А я Ева Маркова, — девушка протягивает мне раскрытую ладонь. — Очень рада личной встрече!

Испытывая легкое замешательство, пожимаю ей руку. Девушка ведет себя так, будто я должна иметь представление о ее личности. Но это совсем не так.

— Вы не припоминаете, да? — с улыбкой догадывается она. — Я та самая журналистка, которая писала статью о вашей деятельности в газету «БизнесТайм».

— Ах, точно! — спохватываюсь я. — Простите, у меня плохая память на имена. Кстати, статья вышла замечательная. Спасибо вам, Ева.

— Да не за что, — она пожимает плечами. — Я всего лишь выполнила свою работу. А вот вы вершите по-настоящему важное дело!

С удивление наблюдаю неподдельный восторг в ее больших голубых глазах.

— Вы о зеленой повестке? — уточняю на всякий случай.

— Ну конечно! — восклицает с такое экспрессией, что шампанское, которое она держит в руке, едва не выплескивается за края бокала. — Прошу прощения за излишнюю эмоциональность, но лично для меня вы женщина номер один в отечественном бизнесе.

— Правда? — я не в силах скрыть своего изумления.

Нет, мне и раньше приходилось слышать дифирамбы в свой адрес, но никогда они не звучали с такой подкупающей искренностью.

— Да, — продолжает Ева. — В основном потому, что ваша цель — не только деньги. Вы действительно думаете о будущем, об экологии, о том, какое наследие достанется следующим поколениям. По-моему, современный бизнес должен быть именно таким!

— Ох, Ева, — посмеиваюсь. — Вы меня смущаете.

— Хотите честно? — она делает крошечный шаг вперед и слегка понижает голос. — Когда я посмотрела ваше выступление на дебатах, у меня в душе что-то шевельнулось. Я ощутила какой-то необъяснимый подъем сил, как будто прикоснулась к источнику вдохновения. Знаю, это может прозвучать чересчур пафосно, но вы, Диора, творец. И именно такие люди двигают жизнь вперед.

Ева все говорит, говорит… А я впадаю в странный ступор. Ее слова пробивают грудь насквозь и с легкостью достигают сердца. Однако вместо благодарности и гордости я ощущаю жгучий стыд, который диким зверем грызет нутро.

Да, еще совсем недавно мои порывы и впрямь были высокими, а планы грандиозными. Но потом в жизни случился переломный момент, и я сдулась. Прогнулась под напором обстоятельств. Уступила. Дала слабину. Сдалась.

Ева восхваляет меня на все лады, но ей невдомек, что уже больше недели делами «Радианта» занимается другой человек. Что я отказалась от активной борьбы и вознамерилась сбежать от проблем в отпуск. Что я смалодушничала, изменила собственным принципам. И что теперь каждую ночь я засыпаю с чувством глубокого презрения к самой себе.

— Дорогая, вот ты где! — из оцепенения меня выводит приблизившийся Арслан. — Пойдем за стол, ведущий объявил первый танец молодых.

Муж приобнимает меня за талию, а затем направляет взор на мою собеседницу:

— Простите, я не представился. Арслан Рахимов, супруг Диоры.

— Очень приятно. А я Ева Маркова. Журналистка и по совместительству почитательница таланта вашей жены.

— Как лестно, — усмехается он. — Не так ли, Диора?

— Да, очень, — отзываюсь я, сглатывая неприятную горечь собственного лицемерия. — Еще раз благодарю вас, Ева. Рада была пообщаться.

Мы с Арсланом вновь занимаем места за отведенным для нас столом, и через пару минут в зале повисает пропитанная ожиданием тишина. Затем слуха касается приятная мелодичная музыка, и на сцене наконец появляются Тимур и Лера. Всеобщее внимание приковывается к их красивому свадебному танцу, а я украдкой бросаю взгляд за соседний столик и с изумлением подмечаю, что что рядом с демоном сидит моя новая знакомая, Ева Маркова.

Они оба кажутся увлеченными тем, что происходит на сцене, однако это не мешает им время от времени наклоняться друг к другу и перекидываться короткими фразами. Интересно, они знали друг друга до сегодняшнего дня? Или только на свадьбе познакомились?

Церемония Алаевых длится уже несколько часов, и все это время мы с Ранелем делаем вид, что нас совершенно ничего не связывает. Он общается со своим окружением, я — со своим. Единственное, что порой проскальзывает между нами, — это редкие зрительные сцепки, которые я каждый раз торопливо обрываю.

Однако сейчас любопытство берет верх. Поэтому я хоть и исподтишка, но все же пристально наблюдаю за тем, как Измайлов улыбается в ответ на очередную реплику Евы. Как его заинтересованный взгляд ползет по ее коже. Как невзначай соприкасаются их плечи.

Я осознаю, что в моей ситуации ревность к демону — это просто верх тупости, но все равно испытываю нечто подозрительно похожее на нее. Конечно, я не тешу себя мыслью, что все эти годы Ранель воздерживался от контактов с противоположным полом. Наверняка за минувшее время в его жизни были десятки, если не сотни женщин. Но одно дело — просто знать об этом, и совсем другое — видеть его флирт с другой собственными глазами.

Вмиг делается как-то душно, и я торопливо делаю глоток воды. Хочется выйти на свежий воздух и как следует продышаться, но в текущих обстоятельствах это будет, как минимум, невежливо. Поэтому я вновь направляю внимание на танцующих Леру и Тимура и всеми силами стараюсь абстрагироваться от неуместных иррациональных чувств.

Когда музыка наконец стихает, зал взрывается овациями. Молодожены возвращаются на свое место, а за пультом появляется популярный нынче диджей со светлыми кучерявыми волосами. Поприветствовав присутствующих, он берется за свою аппаратуру, и в считанные секунды некогда чинное мероприятие на сто восемьдесят градусов меняет свой формат.

Теперь происходящее больше напоминает вечеринку в элитном ночном клубе: основой свет приглушен, софиты пронзают пространство яркими цветными молниями, мощные басы сотрясают воздух.

Молодежь неспешно тянется на танцпол, и в числе первых я замечаю Измайлова. Признаться честно, я никогда раньше не видела его в танце, но при этом совсем не удивлена, что он изъявил такое желание. Ведь Ранель и смущение — понятия несовместимые.

Заняв место на пока еще полупустом танцполе, демон закрывает глаза и мгновенно сливается с ритмичной музыкой. Он двигается так, будто никто не смотрит. Будто ему плевать на общественное внимание, которое он притягивает. Так танцуют только люди, окончательно и бесповоротно убежденные в собственной неотразимости. Только те, у кого нет абсолютно никаких комплексов.

Вот, например, я вообще не танцую на публике. Не потому что не умею, а потому что как-то не комильфо. Не знаю, откуда во мне эти зажимы. Должно быть, из детства.

Я хочу оторвать взгляд от Ранеля, но вместо этого пользуюсь случаем и снова его разглядываю. С жадностью оголодавшей кошки наблюдаю за ураганной пластикой его движений, за тем, как сексуально он двигает бедрами и как искусно владеет своим телом…

Через пару минут к Измайлову присоединяется Ева, и вот они уже вдвоем сотрясают танцпол. Их танец быстрый, энергичный, в нем нет практически никакого чувственного подтекста, но тем не менее от моих глаз не укрывается, как они то и дело дотрагиваются друг до друга: то он ее приобнимет, то она как бы в шутку проведет ладонью по его шее…

Не надо быть экспертом в области отношений, чтобы понять, что Ранелю и Еве весело вместе. И отчего-то это осознание окончательно лишает меня как моральных, так и физических сил.

— Что-то мне нехорошо, — сообщаю Арслану. А затем поднимаюсь на ноги и на всех парах несусь в уборную. Чтобы выплакать наконец всю боль, разочарование и озлобленность, которые скопились во мне с тех пор, как я решила отказаться от того, что на самом деле люблю.