Мое выступление на дебатах производит настоящий фурор. По ощущениям, это обсуждают все: Интернет-паблики, блогеры на своих каналах, официальные СМИ. Если честно, я не ожидала, что получу такой масштабный отклик, и слегка сбита с толку. Неужели это и есть тот общественный резонанс, к которому мы стремились?

Разумеется, вместе с одобрительными комментариями на меня обрушивается и шквал критики. Раньше я только слышала, что люди в Интернете могут быть очень злыми, а вот сейчас убедилась в этом на собственной шкуре.

Каких только гадостей я не прочла под записью передачи, которая была выложена в Сеть. И проблема-то высосана из пальца, и доводы-то у меня неубедительные, и глаза-то, оказывается, расположены далеко друг от друга. Некоторые люди писали откровенный бред, совершенно не касающийся дела, и я искренне недоумевала, что за шлак у них в голове?

Гонимая эмоциями, я позвонила Арине, и мы с ней полчаса обсуждали самые абсурдные комментарии под видео. Подруга относилась к хейту с юмором и смогла зарядить здоровым пофигизмом и меня. Дескать, какая разница, что пишут диванные критики? Собаки лают — караван идет. Я-то уверена, что все сделала правильно, а сопутствующий негатив — не более, чем пыль, которая летит из-под сапог.

Отринув рефлексию и сомнения, остаток дня я эффективно провожу за работой. Обзваниваю поставщиков оборудования, по сотому кругу перепроверяю сметы, готовлюсь к выступлению перед потенциальными инвесторами. Однако к вечеру мое приподнятое настроение стремительно скатывается до минусовых значений.

Стоит мне зайти в дом, как я тотчас напарываюсь на острый, словно лезвие бритвы, взгляд мужа. Арслан сидит в гостиной с планшетом в руках. На экране застыл кадр из недавно вышедшей передачи с моим участием.

По его лицу я сразу понимаю, что он чем-то недоволен, но решаю не тушеваться раньше времени. Пусть скажет, что именно его не устраивает, и попробуем выстроить конструктивный диалог.

— Привет, — роняю непринужденно, присаживаясь в кресло напротив. — Как прошел твой день?

— Что за хуйню ты несла на этих дебатах, Диора? — проигнорировав мой вопрос, цедит Арслан.

Он не повышает голос, но я отчетливо слышу в его интонациях утробное рычание. Я не уверена, но мне кажется, именно такие звуки издают хищники прежде, чем напасть на свою жертву и уничтожить ее.

— Я просто высказала свое мнение, — отвечаю бесстрастно.

— Мнение?! — взвивается он. — В нашей стране нельзя высказывать такое мнение! Это чревато последствиями!

— В моей речи не было ничего предосудительного. Я старалась выражаться максимально корректно.

— То есть, по-твоему, упрекать руководство страны в закостенелости мышления и потакании интересам олигархических элит — это корректно?!

— Конечно. Почему нет?

— Да потому что ты сама представительница этой самой олигархической элиты! — муж срывается на крик. — Под кого яму роешь, глупая?!

— Прекрати на меня орать, — гляжу на него с ненавистью. — Я говорю то, что думаю, и не нуждаюсь в твоих нотациях.

— А я запрещаю тебе говорить, поняла?! — Арслан вскакивает с дивана и подступает ближе. — Запрещаю таскаться по тупым телепередачам и высказывать свое мнение!

— Запрещаешь?! — внутри меня железным молотом колотится злоба. — На каком это основании?!

— На том, что я твой муж, Диора! А ты окончательно распоясалась!

С этими словами он ударяет кулаком об стол, и гипсовая статуэтка, стоящая на нем, угрожающе подскакивает.

Терпеть не могу это токсичное проявление мускулинности. Мол, если ты не понимаешь слов, то я буду давить тебя физическим превосходством. Крушить мебель, повышать голос, запугивать положением самца. В дикой природе это, ясно дело, работает, но мы-то, черт возьми, живем в цивилизованном обществе!

— Да, ты мой муж, — отвечаю я, изо всех сил сдерживая клокочущий гнев. — Но ты не мой хозяин, Арслан. Не тебе решать, что мне делать, думать и говорить.

В его взгляде вспыхивает ярость. На секунду мне даже кажется, что он сейчас меня ударит, но, к счастью, до этого доходит. Муж лишь сильнее сжимает кулаки и отходит к камину.

— Значит так, Диора. Я разрешил тебе играть в бизнесвумен, чтобы ты не скучала. Но сейчас это переходит все допустимые границы, — сурово произносит Арслан. — Ты заигралась, милая. И теперь тебе пора занять свое место.

— Что это значит?! — я рывком поднимаюсь на ноги.

— Мне звонят уважаемые люди и спрашивают, что за ерунду мелет моя жена по телевизору, — он бросает на меня осуждающий взгляд. — Я устал терпеть унижения из-за тебя!

— Ну так не терпи! — говорю с вызовом.

— Закрой рот, неблагодарная!

— Ты сам вынудил меня сотрудничать с Алаевым! А сейчас недоволен тем, что я исполнила твою волю!

— Но я не вынуждал тебя ходить по передачам и провоцировать влиятельных людей на агрессию!

— Весь мир движется вперед, Арслан! Экономика не стоит на месте, прогресс не остановить! И если мы сейчас замешкаемся, то до конца дней будем тащиться в хвосте!

— Тебя это не должно волновать!!! — взрывается он. — Сиди дома, изучай кулинарию или какую-нибудь, блядь, интимную гимнастику, чтобы не быть таким бревном в постели! Нахуй мне твой прогресс, если у нас брак по швам трещит?!

— Ну наконец-то ты это признал, — усмехаюсь мрачно.

— Ты охреневшая сука, Диора. Наглая, попутавшая берега сука. Но я не собираюсь с этим мириться, поняла? Если не получается выбить из тебя дурь по-хорошему, я сделаю это по-плохому.

— Браво! — восклицаю саркастично. — Ты докатился до угроз!

Арслан делает несколько шагов вперед и наклоняется к моему уху. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться.

— Еще раз увижу тебя по телику, запру дома, — зловеще шипит он. — Еще раз ляпнешь какую-нибудь либералистическую хрень, потеряешь бизнес. Мое терпение не бесконечно, Диора. Оно вот-вот лопнет.

Затем муж резко распрямляется и стремительно покидает гостиную, оставляя меня наедине с собственными противоречивыми эмоциями. С одной стороны, скандал оставил неприятный осадок. Будто в душу помоев плеснули. А с другой — в голове зарождается триумфальное осознание, что я все-таки пошатнула нерушимую твердь.

Нельзя добиться чего-то значимого без потерь, верно? Это общеизвестный факт. И раз энергетическое поле так активно всколыхнулось из-за одного-единственного выступления, значит, у моей миссии действительно есть потенциал.

Значит, я вполне могу выйти победителем в этой непростой битве.