— Диора Рустамовна, ужин накрываю? — интересуется домработница, пока я разминаю уставшие от длительного хождения на каблуках ступни. — Арслан Азизович тоже недавно пришел.

— Накрывайте, — киваю я. — Мне без второго. Только суп.

— Как вам будет угодно.

Роза скрывается в столовой, а я бреду в спальню, чтобы переодеться. Из головы никак не идет недавний разговор с Измайловым и то, как он называл меня идейной вдохновительницей процесса. Такое громкое заявление, скажите? Но приятное. Я бы хотела быть одной из тех смелых женщин, которые двигают прогресс. Вроде Валентины Терешковой, Маргарет Гамильтон или Марии Складовской-Кюри. Это так почетно. И так впечатляет.

Однако для того, чтобы стать такой, как они, нужна несгибаемая воля. А у меня с этим туговато.

Облачившись в домашний костюм, спускаюсь вниз и пересекаюсь с Арсланом. Он бы обыкновению увлечен содержимым своего мобильника, но, заметив меня, прячет его в карман и натягивает улыбку.

— Привет, дорогая, — чмокает в щеку. — Как прошел день?

— Нормально, — поглаживаю его по спине. — Ужинать будешь? Роза уже накрыла.

Мы вместе заходим в столовую и садимся за стол. Вооружаемся приборами и начинаем есть. В тишине.

— Видел статью в «БизнесТайм», — нарушая затянувшееся молчание, произносит Арслан.

— М-м, — киваю. — И как тебе?

— Забавно, — с видом хищника он кладет в рот кусок мяса. — Пока читал, неплохо скоротал время за обедом.

По правде говоря, это не совсем то, что я ожидала от него услышать, но все равно вздергиваю уголки губ и произношу:

— Спасибо.

— Но…

Ну, разумеется. Обязательно должно быть «но». Куда же без него?

— Что такое, дорогой? — деланно учтиво подхватываю я.

— Но тебе не кажется, что ты играешь с огнем, Диора? Пока это все напоминает милые детские шалости, но, стоит пересечь черту, последствия станут необратимыми.

Я удивленно приподнимаю брови и напускаю на себя непонимающий вид:

— О каких последствиях ты говоришь?

Арслан выдерживает паузу.

— Ты же не хочешь проблем для меня и своего отца? Ты же разумная женщина, не так ли, Диора?

— Хотелось бы верить, — усмехаюсь. — Но все же интересно, что под этим подразумеваешь ты?

— В первую очередь ты хранительница очага и будущая мать, — он одаривает меня снисходительно-ласковой улыбкой. — Не надо лезть в суровые игры взрослых мужчин. Тебе это не нужно.

— А ты, стало быть, лучше всех знаешь, что мне нужно? — я до боли в пальцах стискиваю ложку.

— Конечно. Я же твой муж, — отзывается невозмутимо. — И вообще, давай будем откровенными. Зеленая энергетика, возобновляемые источники энергии, борьба с глобальным потеплением — это все очень трогательно, но, по сути, не больше, чем баловство. Поверь, когда у нас родятся дети, ты выкинешь эту ерунду из головы и даже не вспомнишь. Поэтому сейчас, пожалуйста, держи себя в рамках, ладно? Не перегибай палку.

Его слова задевают за живое. Баловство, значит? Ну наконец-то муж напрямую высказал все, что думает о моих усилиях. Он-то занимается серьезными делами, а я, получается, так, дурью маюсь.

Глупая женщина, наивно поверившая в то, что может что-то изменить.

— Что значит, не перегибай палку?

— Не зли высокопоставленных людей, — Арслан неспешно отпивает сок из стакана. — Хочешь копошиться в своей зелени? Копошись. Но помни, что это все временно.

— Тимур Алаев так не считает, — с вызовом произношу я.

— Ну, в чем-то он, бесспорно, молодец, а в чем-то заблуждается, — пожимает плечами муж. — Мы люди, а не боги. Нам свойственно ошибаться.

— Даже тебе?

Снова повисает тишина. Некомфортная. Пропитанная протестом и сопротивлением.

— Диора, не начинай, — произносит предостерегающе.

— А почему? Ты же начинаешь.

— Хочешь очередного скандала? — на скулах Арслана разгуливают желваки.

— Нет. А ты?

— Я хочу иметь нормальную покладистую жену, — он чересчур грубо втыкает вилку в говядину, отчего воздух прорезает неприятный фарфоровый скрежет. — А не вечно огрызающуюся активистку, которую парниковый эффект заботит больше, чем потребности мужа.

Я прилагаю усилие и проглатываю упрек. В конце концов, тут Арслан прав: климатические проблемы и впрямь волнуют меня больше, чем он.

— Ты жалеешь, что на мне женился? — спрашиваю, помолчав.

Не из вредности, нет… Мне правда интересно услышать ответ.

Арслан перестает жевать. Проходится по мне оценивающим взглядом и, промакнув губы салфеткой, говорит:

— Сожаления — вещь бессмысленная, Диора. Прошлого все равно не изменить, а вот будущее в наших руках.

Мы молча продолжаем нашу неуютную трапезу, а я все раздумываю над его словами. Прошлое нам и впрямь не подвластно, а вот будущее — вполне. Так, может, хватит жить с оглядкой на то, что уже не имеет значения? Иначе новое так и не получит шанса войти в жизнь, а минувшее плавно перетечет в грядущее. Без каких-либо изменений.

Доедаю суп и, сославшись на нужду, скрываюсь в уборной. Сделав свои дела, замечаю на трусах темно-алое пятно. Месячные пришли. Значит, мои яйцеклетки вновь не смогли найти общий язык со сперматозоидами Арслана. В этот раз, как и в много предыдущих, я опять не стану мамой.

Что ж, раз я не беременна, то, по логике мужа, у меня есть полное право и дальше заниматься своим «баловством».

Черт… Это могло бы быть очень смешно, если бы не было так печально.

Меняю белье, вставляю тампон и, опустив крышку унитаза, сажусь сверху. Пару минут провожу в напряженных размышлениях вперемешку с сомнениями, а затем все же достаю из кармана телефон и торопливо набираю сообщение: «Я готова выступить на дебатах».

И, пока не успела передумать, быстро жму кнопку «отправить».