Длинные косые струи дождя всё же успели попасть в комнату, прежде чем Эрика закрыла окна.

Холодная и чистая спальня теперь казалась абсолютно нежилой, как будто даже запах смерти выветрился отсюда, и пару минут она постояла, устремив на улицу бессмысленный взгляд.

Так, как в этой комнате, иногда пахло от старых вампиров, уставших от Вечности или задержавшихся в ней по нелепой случайности. Запах был узнаваемым, ощутимым издалека, и его ради собственного же блага стоило обходить далекой стороной.

От Зейна всегда пахло ветром, ласковой ночной прохладой, костром, перцем и жизнью.

Вспоминать об этом было бессмысленно, унизительно и гадко. Это отбирало силы, которым следовало бы найти лучшее применение еще час назад.

Она тихо и плотно прикрыла за собой дверь, все же допустив напоследок ассоциацию с запираемый склепом.

Из-под двери соседней комнаты пробивался свет, и, подумав, Эрика толкнула её без стука.

Постель осталась аккуратно застеленной и нетронутой, на тумбочке горел ночник, а щенок обнаружился сидящим на полу по-турецки. Между коленями лежал открытый рюкзак, в котором он то ли искал, то ли перекладывал что-то, ведомое только ему.

— У тебя какая-то принципиальная неприязнь к кроватям?

Дэн растерянно вскинул голову, посмотрел на нее загнанным тусклым взглядом человека, не услышавшего приближения опасности за собственными мыслями.

— Не думай, я не собираюсь тут ночевать. Просто пережду пару часов, пока люди уснут. Если хочешь проверить, что я ничего не спер…

Он переложил рюкзак ближе к Эрике, но не встал, не дернулся, даже спину удержал ровно.

Та лишь скрестила руки на груди, подпирая дверь плечом и разглядывая щенка с ленивым любопытством.

Возможно, причина перемен была в травах, которыми его неделю накачивала Лив. Возможно, в том, что теперь он успокоился.

Эрика чувствовала это мертвенное, глубокое, почти счастливое спокойствие кожей, едва ли не осязала его в воздухе. Именно в таком состоянии люди умирают с блаженной улыбкой на губах. А ведь она смела надеяться не увидеть ничего подобного как минимум в ближайшие полсотни лет…

Пацан продолжал сидеть, разглядывая то ли собственные руки, то ли узор на ковре. Дышал так, будто отмерял каждый вздох, проверяя, насколько он окажется тяжелым.

— Как долго ты прожил на улице, Дэнни?

Предполагалось, что непривычное обращение, еще и брошенное без пренебрежения и насмешки, несколько оживит разговор, но он лишь опустил голову ниже, уделяя слишком пристальное внимание приводящим Эрику в тихое бешенство кедам.

— Около восьми месяцев. Почти девять.

Он не стал задавать глупых вопросов вроде: «Как ты узнала?» или «Зачем ты спрашиваешь?», значит, как минимум не собирался изображать из себя дурака.

В качестве ответной любезности «Уже легче!» по этому поводу она тоже предпочела не озвучивать.

— Как так получилось?

— Нарвался на копов в баре, где работал, потом на волков. Спрятаться от Клана сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

— Почему ты не остался с ним?

Это был вопрос уже совершенно иного порядка.

Вопрос, за который он мог бы послать к черту даже Смотрящую.

Ну или, на худой конец, просто промолчать.

Почему бы в самом деле было не остаться под крылом вампира, и без того готового не просто взять его под опеку, а сделать себе подобным?

— Сбежал, как только смог встать. Еще и стащил три сотни, лежавшие в прихожей. Так что, как ты понимаешь, мне не слишком хотелось бы с ним пересекаться. Тем более, что он едва ли вспомнит о моем присутствии здесь в последние дни.

Может показалось, а может и правда на губах мальчишке на секунду возникла странная болезненно-удовлетворенная улыбка. Мелькнула и пропала, слишком быстро для того, чтобы даже вампир мог разглядеть.

Дэн отвечал на ее вопросы так, будто они говорили не в безопасности и уюте чужого дома, молчаливо заключив между собой пусть вооруженное и временное, но перемирие, а в допросной. Прежде чем надавить на него сильнее очередным «Почему?», Эрика спросила себя, хочет ли она в самом деле это знать.

— Я правильно понимаю, что два года назад твой Вожак лично приезжал в Нью-Йорк?

— Он приезжал проверить, как мои дела. Я затягивал с отчетом о выполнении задания, — еще один чересчур ровный, похожий на тот самый отчет, ответ. — Он снимал дом с группой сопровождения. Если ты так подводишь к тому, что хотел бы получить от меня адрес, не стоит. Я его назову. И я больше не с ними.

Показная легкость этих ответов, безропотная готовность сдавать своих, отчаянное до беспомощности стремление донести до собеседника, что волки ему чужие…

Его и таких, как он, с детства учили отводить глаза вампирам, теряться среди них и в толпе. Вечная игра, в которой бессмысленно было пытаться угадать победителя.

Зная всё это, Эрика не чувствовала ни намёка на притворство или откровенную ложь.

— Что собираешься делать теперь?

Дэн дёрнул плечом, как будто именно этот вопрос был ему больше всего неприятен.

— Не знаю. Уеду подальше и побыстрее. Я ведь дал слово, что больше ты обо мне не услышишь.

— На что? Кажется, неделю назад у тебя не было денег.

Щенок то ли хмыкнул, то ли скривился, сделал приглашающий жест рукой в сторону рюкзака.

Она лишь окинул тот коротким презрительным взглядом.

— Знаешь, — Дэн наконец поднял голову, и впервые за всё время пребывания у Мердоков глаза у него были ясные. — Я хотел тебя поблагодарить. Хотя тебе это, по идее, и нахрен не надо.

— Ты — меня?

Вот это было уже интересно. Пожалуй, даже в какой-то мере притягательно, потому что, с огромной долей вероятности, за подобной фразой должна была последовать попытка нанести всего один, но убийственный удар. В прямом или переносном смысле.

— Ну да, — пацан пожал плечами, продолжая с той же лёгкостью, глядя снизу вверх, но спокойно и открыто. — Ты позволила мне остаться с ним, кормила, принесла одеяло. В конце концов, не выбросила на улицу, когда я оказался бесполезен…

Эрика не перебила прямо, но вскинула бровь так, что Дэн осекся, снова опустил глаза.

— Словом, спасибо. Ты была как минимум не обязана.

Он снова был чудовищно, до отвращения честен, и это требовалось осмыслить по-новому, увязать со всем, что знала и видела раньше. Со всем, что успела узнать здесь.

Эрика посмотрела в потолок, неожиданно ловя себя на мысли, развитие которой, вероятно, грозило ей самой ещё одним немалым удивлением.

— И за всё это время тебе ни разу не захотелось спросить, какого, собственно, чёрта я здесь делаю?

Дэн застыл, мгновенно закрылся снова, как будто этим вопросом она, сама того не понимая, попала по действительно больному.

Бегло, чтобы не успел понять и почувствовать, она коснулась его сознания. Тоже впервые.

Тишина. Пустота.

Никто из людей ничего ему не говорил, а сам он как будто и вовсе не волновался по этому поводу.

Искушение прощупать ещё раз, заглянуть глубже было велико настолько, что пришлось себя останавливать. Неизвестно, что ещё можно увидеть и ненароком вместе с ним пережить.

— Это… — Дэн все же сподобился ответить, но говорил медленно, очевидно, подбирая слова. — Не моё дело. Я приехал не для того, чтобы совать нос в чужие.

— Справедливо.

Эрика хотела все же добавить, что спрашивала не об этом, но в одно мгновение ее накрыло такой глухой и беспросветной тоской, что лучше оказалось промолчать.

Не стоило все же лезть к нему в голову.

— Я могу спросить?

Для Дэна, судя по всему, такое состояние уже успело стать привычным, потому что он с собственными чувствами совладал быстрее, чем это удалось ей.

— Валяй, раз еще жив.

Абсолютно никчемный пас, больше похожий на подачку, но Дэн все же улыбнулся. Коротко, бледно, безжизненно. Тут же посерьезнел, устыдившись этого, но отреагировал.

Помнит, надо же.

— Я правильно понимаю, что просто так ты меня не отпустишь?

Превосходная интуиция, углубленная опытом, конечно же.

Такое не забывается, не теряется как навык, даже если очень постараться.

Эрике стало по-настоящему любопытно, понимает ли это он сам.

— Думаю, да.

Она намеренно не стала развивать, чтобы услышать, каким будет следующий вопрос. Последние недели показали, что Двенадцатый подчас способен приходить к весьма интересным и показательным формулировкам.

— Казнишь? Или попробуешь договориться с Вальтером?

Бесцветный ровный голос, безэмоциональный тон.

Очевидное «Живым я туда больше не пойду» Дэн добавлять не стал, и Эрика всерьез задумалась о том, как бы ни пришлось остаться на ночь в доме, предварительно спрятав все колюще-режущие предметы, до которых мальчишка мог бы гипотетически дотянуться.

Кажется, о том, что человеческий труп в доме Мердоков — последнее, что этому проклятому городу нужно, она уже когда-то думала.

Стоило, по всей видимости, подумать еще.

— Пока у меня нет таких планов.

Дэн снова вскинул голову, посмотрел с неподдельным удивлением, вынудившим ее невольно усомниться в том, что прятать что-либо в самом деле следует.

— Пока?

— Ты так торопишься умереть?

Щенок хмыкнул чуть слышно, и все же встал, подошел к ней почти вплотную.

— Чего ты хочешь? Ты ведь не по доброте душевной поступила так, как поступила.

— Не думаешь, что мне просто нужно было переложить на кого-то все это дерьмо?

Секунду Дэн потратил на осмысление, а после побледнел, моргнул и сделал шаг назад.

— Мердок уже объяснил тебе, как все будет, я не вижу смысла повторяться. Ты остаешься здесь столько, сколько мы совместно посчитаем нужным. Пробовать сбежать не советую, спрятаться от меня будет не проще, чем от Клана. Это понятно?

Пацан кивнул коротко, как-то заторможенно, и, сочтя разговор оконченным, она вышла, мысленно сделав ставку на то, что не найдет его здесь под утро.