Утром меня разбудило сообщение от Бенедетто Аллини: «Позвони, как сможешь». Обычно такое сообщение сулило либо дополнительную работу, либо нагоняй. Я тут же позвонил:

– Добрый день, профессор.

– Как твои дела, расскажи.

Голос был очень усталым, но я понимал, что Бенедетто меня внимательно слушает.

– Хорошо! Выписываем потихоньку людей. Больные тяжелые, но справляемся. Никого не потеряли.

– Работаем. Береги себя. Надеюсь, к семье не ездишь?

Я слышал, как разговаривают сотрудники и шелестит перебираемая бумага, – и надеялся, что Бенедетто не слышит, как я прихлебываю кофе.

– Нет. Я живу дома, семья за городом. Мы давно не виделись.

– И увидитесь еще не скоро, к сожалению. Эта дрянь поражает всё больше людей. Как остальные, держатся?

– Да! Спасибо вам, материалов достаточно! Всё есть: респираторы, костюмы. Как вы успеваете их добывать? Поесть удается?

– Ем, конечно… Когда получается.

Я не был уверен, что он говорит правду. В его возрасте сидеть с утра до ночи в клинике, постоянно ведя переговоры о новых поставках средств защиты, – каторжный труд.

– А домой успеваете ездить?

– Мне важно, чтобы домой ездил ты…

К этому моменту красная зона работала уже ровно месяц.