Они стояли в пещере: Захар, Дядушка, Маша, Ленка и, конечно, Добрыня.

Настала пора прощаться: мамонтёнок должен уйти в своё время.

– Но мы не знаем, кто придёт за ним! – восклицала в испуге Ленка. – Вдруг он встретит не стадо, а людей с копьями?

– Он готов рискнуть. Добрыня показал мне: хочет увидеть родных. – Захар выдавил грустную улыбку. – Я зову его к нам снова и снова и не даю шанса узнать, кто ждёт у пещеры. Тени надо соединиться с телом, чтобы наконец идти дальше.

– Идти в прошлое, ты хотел сказать? – поправила Маша.

Захар кивнул:

– Для нас – да, прошлое. Для него – будущее.

– Надо прощаться, – послышался голос Дядушки.

Андрей Евгеньевич стоял поодаль, наблюдал за ребятами и время от времени смахивал слезу под паутинкой у глаз.

– Добрынюшка, ты не забудешь меня, правда?

Ленка обхватила мамонтёнка за шею и крепко к нему прижалась. Маша последовала примеру подруги. Закопалась лицом в коричневую шерсть и всхлипнула. В ответ мамонтёнок по очереди обнял хоботом девочек.

Андрей Евгеньевич подошёл к Добрыне, посмотрел с нежностью на зверя, начал что-то говорить, но прервался. Отвернулся, потёр ладонью лоб и попытался улыбнуться.

– Это для меня огромная честь и самое большое желание. Спасибо, что пришёл, – сказал Дядушка. И спустя несколько секунд добавил: – Ты давай там, не дрейфь. Не бойся никого, даже этих древних с копьями, ладно?

Дядушка погладил мамонтёнка по голове, покивал каким-то своим мыслям и отошёл в сторону.

Захар снял с шеи зверя камень – тот сразу нагрелся в ладони. Теперь никто не сумеет дотронуться до Добрыни. Никто, кроме читателя теней.

Они стояли голова к голове, смотрели друг другу в глаза. Захар не знал, что сказать или сделать. Всё казалось неправильным. Решил говорить о важном. Поймёт его мамонтёнок или нет, он должен это произнести.

– Символу Костёнок пришлось пройти сквозь время, чтобы спасти их. Спасибо!

Захар обнял Добрыню, мамонтёнок прижался к нему и закрыл глаза.

– Я буду скучать, дружище, – прошептал Захар.

Обернулся на Андрея Евгеньевича и девочек. Дядушка еле заметно кивнул: пора.

Цыганка Рада научила, как отправить призванную им тень. Захар положил ладонь на лоб Добрыни.

– Ты свободен. Я тебя больше не держу. И никогда не призову. Стадо идёт за тобой, друг. Дождись их.

Он убрал руку и сделал шаг назад. Мамонтёнок исчез.

Девочки разошлись по домам, Захар с Дядушкой решили прогуляться вдоль реки.

Слева от них всем разноцветьем пестрели Костёнки. В палисадниках скоро появятся пионы, улицы наполнятся запахом липы и жасмина. А пока берега быстротечного Дона и холмы над ним покрывали ярко-жёлтые шапки одуванчиков. – Добрыня не забудет нас? – задал Захар тот же вопрос, что и Ленка час назад.

– Не знаю, племяш. – Андрей Евгеньевич похлопал его по плечу. – Но мы точно его не забудем.

Захар задумчиво сказал:

– Удивительно вышло. Благодаря одному мамонтёнку раскопки продолжатся и много людей узнают про его время!

Дядушка с гордостью посмотрел на племянника:

– Благодаря мамонтёнку и его другу-музыканту.

Щёки Захара покраснели.

– Нет, всё не так. Дядушка, теперь мне понятно. Я привык к вниманию. А здесь казался… – Захар замялся. – Казался тенью. Получается, призвал Добрыню, потому что хотел выделиться, быть заметным. Не разевать рот при встрече с чудаковатостями, а самому чем-то удивлять. Если не гитарой, так мамонтом. Это плохо?

Захар поднял глаза на Дядушку. Думал, Дядушка осудит. Но тот покачал головой.

– Вовсе нет, – сказал он.

– И камень искал, чтобы Серёге насолить. Потом уже захотел музею помочь. Когда чуть поздно не стало. Не знаю, что лучше сработало. Может, желание выделиться. Может, злость на Плотникова. Может, страх за твою работу и музей.

– А может, всё вместе, – улыбнулся Дядушка.

Захар достал из кармана горячий камень и повертел в руках:

– И всё это время он лежал у нас под носом…

– Как решил им распорядиться? – спросил Андрей Евгеньевич. – Рада потребует ответа, не сомневайся.

Захар кивнул и положил минерал обратно в карман.

– Он мне не нужен. Казаку камень не принёс счастья. И для меня почти стал катастрофой. Не хочу больше рисковать.

– Как знать, – протянул Дядушка. – Возможно, Варвара частично сделала то, ради чего и Добрыня пришёл сюда.

– Бизнесменов спровадила из села? – хмыкнул Захар.

– И примирила тебя с Костёнками.

Они направлялись к музею. Но выбрали самую длинную из возможных дорог: вокруг Костёнок. Тропинка привела к улице Валерия Михайловича. Захар предпочёл бы не подходить к его дому, не видеть молодую тень. Но понимал: нельзя.

– О, какие люди! Привет тебе, парень.

Валерий Михайлович вздёрнул голову со светлыми кудрями и протянул руку. Захар пожал её.

– Ты чего такой серьёзный? Стряслось что-то? – Тень окинула взглядом Захара.

– Нет. Нет, всё хорошо. Это мой Дядушка, Андрей Евгеньевич. Помнишь, я рассказывал про него?

– Помню-помню. Привет, селянин.

Дядушка вежливо поздоровался.

– Что, парень, нашёл способ тени отвязывать? Может, на мне эксперимент поставишь? – спросил молодой археолог, чуть посмеиваясь.

Захар заметил: губы Валерия Михайловича улыбались, но глаза смотрели внимательно, будто считывали.

– Нет, я как-нибудь без экспериментов… – ответил Захар. Машинально нащупал в кармане нагретый камень.

Тень хмыкнула:

– Так и знал, что это всё цыганские байки. Ну да ладно, бывай, что ли.

Захар и Дядушка попрощались с отражением прошлого Валерия Михайловича и пошли к сторожке Валерия Михайловича нынешнего.

В музее посетителей не было: после презентации работникам дали несколько дней выходных, чтобы отдохнуть от суматохи. У ограды заднего дворика Захар заметил уходящую тень пещерного льва.

– Лабиринт играет злые шутки с подопечными, – сказал вышедший навстречу сторож. – Кого-то заставляет себя охранять, кого-то – стеречь другие тени.

Первобытная женщина действительно испуганно смотрела вслед зверю. Знала: придёт опять.

Захар достал из кармана камень. Перевязал той же верёвкой, что использовал для Добрыни, и приблизился к доисторической женщине.

Она вновь стала выбивать искру. Захар присел на корточки рядом. Тень подняла на него печальные глаза. А потом опустила, чтобы рассмотреть амулет, подаренный странным мальчиком из будущего.

– Тебе не надо больше сидеть на этом месте, добывать огонь и ждать кого-то, кто никогда не придёт. Ты свободна.

В Костёнках устроили футбольный матч. Маргарита Ильинична поначалу возмутилась варварской идее. «Опять бельё запачкают!» – уперев кулаки в бока, восклицала бабушка Маши.

Но Андрей Евгеньевич уговорил отложить стирку и пригласил присоединиться к зрителям.

В команде Серёги Плотникова случилась перестановка. Один из игроков повредил ногу, и его место заняла первобытная женщина с амулетом на груди. Жители быстро привыкли к свободно перемещающейся по селу тени. И даже дали ей имя: Надежда. Но называли ласково Наденькой.

Маша и Ленка сплели для неё венок. Он в тот же день завял. Но теперь каждое утро Наденька срывала на холмах цветок и аккуратно вставляла в жёсткие спутанные волосы.

Первобытная женщина присоединилась к стражам лабиринта. Дядушка помог ей смастерить копьё. Так Наденька и несла дежурство возле закрученной раковины на холме: с оружием в руках, цветами в волосах и необычным украшением на груди.

Охранники приняли её. Все, кроме одного, самого главного. Того, кто ходил в львиной шкуре.

Он пытался прогнать Наденьку, насмехался над её украшениями. Намекал, что страж не может носить такую ерунду. Кто же его испугается? Вот бусы с когтями совсем другое дело.

Так бы и пришлось Наденьке искать иное занятие. Но неожиданно первобытный человек в львиной шкуре пошёл на попятную.

– Будешь возмущаться – расскажу твоим коллегам, что никакого льва ты не убивал, а просто нашёл мёртвого, – шепнул ему на ухо Захар.

После этого страж принял Наденьку. И даже позволил играть в футбол.

Зрители ждали начала матча: улюлюкали, свистели и топали. Захар стоял рядом с Машей – болел за Ленкину команду.

– Порви их, Ёжикова! Растопчи, как мамонт червяка! – кричала Маша и трясла кулаком правой руки. Левую крепко держал Захар.

Ленка услышала и подняла два пальца вверх.

Красноармеец и пещерный человек на её стороне поля подхватили настрой. Архип Матвеевич размахивал будёновкой, а первобытный житель стучал кулаками по груди. Он то и дело бросал любопытные взгляды на Наденьку. Стоило ей приблизиться к Ленкиной команде, как доисторический игрок начинал голосить сильнее, бить по торсу чаще, подпрыгивать выше.

Во время игры в толпе зрителей показался цыган Георгий – пришёл поддержать Данко. Неожиданно – с Радой.

– Ай, хорошо, ай, ладно играют! – хлопала руками в браслетах цыганка. – Смотри, кому пас даёшь! Ай, куда бьёшь, мазила!..

Захар надеялся избежать близкой встречи с Радой: цыганка казалась слишком увлечённой игрой. Но вдруг возле уха загремели бусы и зазвучал бархатный голос:

– Прогуляйся со мной, читатель теней.

Пришлось согласиться. Они отошли от поля на расстояние, позволяющее говорить, не перекрикивая шум толпы.

– Интересно ты камнем распорядился. Открой тайну: почему себе не оставил? Почти его потерял. Вернул. И всё же решил расстаться.

– Не хочу никого контролировать. А вернуть его мне помогли.

– И от разбойницы избавиться помогли, – нараспев произнесла Рада. – Много бед та тень могла принести.

– Да, это правда. Но…

Захар поднял на цыганку глаза. Она смотрела внимательно, будто изучала какую-то диковинку.

– Варвара стала разбойницей из-за казака. Он показал мне. Обещал любить, а сам…

– Влюбился в тень. Мне ли не знать.

Захар кивнул.

– Варвара винила казака во всех бедах. А он в своих частично винил её. В его воспоминаниях она неприятна. А он ужасен в её: ни единого хорошего слова про казака от Варвары не услышал. Так кто в итоге виноват?

Рада тряхнула головой – привязанные к косынке бубенцы игриво зазвенели.

– Как видишь, люди помнят по-разному. Не бывает одинаковых воспоминаний.

Захар обернулся на поле. Болельщики загалдели: Наденька забила гол. Довольная, она прыгала у ворот, а первобытный игрок наблюдал, насупившись. – Почему ты ей отдал камень? – спросила Рада. – Ведь мог соединить двух влюблённых. Я помню певицу и молодого археолога. Красива их любовь.

Захар вздохнул: при мысли о тени Валерия Михайловича внутри что-то кололо, тянуло и жгло.

– У них счастье было. И после того счастья случилась целая жизнь до старости. Пусть и порознь. А у Наденьки не случилось ничего.

Рада захлопала. Пальцы в кольцах замелькали перед глазами Захара. Цыганка не пошла к футбольному полю. Захар вернулся один. Встал рядом с Дядушкой и Маргаритой Ильиничной. Андрей Евгеньевич размахивал кулаками и подпрыгивал на длинных ногах от восторга.

– Дядушка, за кого ты болеешь? – спросил Захар. Кроме Ленки играл ещё один Дядушкин лаборант, но в другой команде.

– За мамонтов, племяш!

Андрей Евгеньевич показал на значок, прицепленный к рубашке. После презентации полсела носили такие.

Прошли презентация, конкурс проектов и даже концерт. Закончился учебный год, и май вместе с ним.

А что дальше? Дальше – много новых треков для блога: Захар записал их на гармошке и калимбе. Новые фотографии – ещё не все выложены после презентации в музее. И лето в Дядушкином доме в Костёнках.