Валерий Михайлович энтузиазма Дядушки не разделил. Повертел палец так и сяк. Неодобрительно поцокал языком. И настоял на поездке в город.

– Евгенич, к врачу. К врачу сейчас же! Укус всамделишный.

Позвонил куда-то, и вскоре к дверям музея подъехал старый грузовик. Захару он напомнил машинку из детства. Маленьким Захар катал его на верёвочке и заполнял песком. Грузовик кренился от тяжести, краска с боков постепенно слезала. А потом папа и вовсе наступил на него: проехал пару метров по коридору, как на роликах. После этого игрушка распалась на составляющие, будто картонный коробок. Такой разваленный «коробок» возле музея и оказался.

– Мы точно на нём доедем? – с сомнением спросил Захар.

– Домчим с ветерком. Даже не заметишь, – уверил водитель.

– Что за сборище на лобном месте? – послышалось сбоку от машины.

С задней её стороны показался уже знакомый Захару мужчина – житель скособоченного домишки.

– Здоровы были, сосед, – поздоровался Андрей Евгеньевич и пожал мужчине руку. – Захарка пострадал в бою. Грудью защищал разработки. – Дядушка любовно потряс портфель. – Но всё тут. В целости и сохранности. Домой заберу от греха подальше, чтобы Ерёма не нашалопутничал[9]. А ближе к ночи в музей вернусь. Тут и без бумаг есть чем заняться. До утра дел хватит.

Сосед смерил Захара оценивающим взглядом и ухмыльнулся:

– Ну-ну, уважаю.

Махнул рукой и направился по дороге вдоль музейной ограды.

– Евгенич, ты бы не откровенничал так про бумажки, – сказал водитель, когда Захар и Дядушка сидели в кабине грузовика.

Андрей Евгеньевич недоуменно посмотрел на собеседника.

– Не все сыты костями, как ты. Некоторые и мясо поесть любят.

– Брось, я соседа всю жизнь знаю. Что мне от него скрывать?

Водитель неопределённо пожал плечами.

Вечером Андрей Евгеньевич устроился в гостиной без окон за громоздким дубовым столом. В музей, как изначально планировалось, не пошёл: устал после поездки в город. Решил остаться дома и разобрать бумаги. Захар наворачивал по комнате круги с камерой «ГоуПро» на голове – пытался поймать казака. Мутное облако находилось в привычном покое: казак сладко пускал пузыри под тиканье ходиков. Захар поднёс камеру прямо к лицу чубатого сгустка. Щелчок – и на экране отобразилась часть стены.

– Чего ты там накозявил? – спросил Андрей Евгеньевич, услышав звук.

– Ничего. Пытаюсь тень заснять. Но безрезультатно. Даже на «ГоуПро» не ловится.

– Что ты до теней докопался? Мало Ерёмы? Сейчас и от этого получишь.

Андрей Евгеньевич мотнул головой в сторону спящего и вновь уткнулся в бумаги.

– Дядушка, если их в блог выложить, я вмиг знаменитым стану! Мировая слава, миллионы подписчиков, сотни тысяч просмотров сториз… – начал мечтательно перебирать Захар.

– О, понесло-то как тебя! А ты о Костёнках подумал? Зеваки из-за этой славы село с землёй сровняют, если про тени прознают.

– Зато какое внимание к музею!

Захар тоже уселся за стол. Посмотрел на Дядушку. Взлохмаченный, со впалыми щеками, Андрей Евгеньевич тёр красные от недосыпа глаза и упорно что-то черкал в бумажках. Захар впервые так пристально его рассмотрел и неожиданно понял: Дядушка непозволительно сильно для своего возраста устал.

– Надо, чтобы древние стоянки внимание привлекали, а не тени. Тени же тоже жители Костёнок. Хотя и не совсем осязаемые. – Дядушка зевнул, опустил взгляд на замотанный палец Захара и хмыкнул. – Хотя про «не совсем осязаемых» я бы, конечно, поспорил. Надо же, мой племяшка тени чувствует… Кто бы подумал…

– И до чего меня это довело? – возмутился Захар. Он выставил покусанный палец вперёд и замахал им в воздухе. – Как теперь с таким пальцем на гитаре играть?

– Можно подумать, она у тебя тут есть, – отмахнулся Дядушка.

– Да ничего тут у меня нет! – воскликнул Захар. И принялся перечислять напасти: – Кроссовки отжали. Пальца чуть не лишили. Ни гитары нет, ни группы моей. Блог тоже вести не могу: чтобы запостить что-то, надо на улицу выйти и прыгать, вылавливая интернет. Я скоро сам доисторическим стану, как те чокнутые у лабиринта.

Захар ткнул замотанным пальцем в сторону стены. За ней начинался холм с древней спиралью-ракушкой.

– О, уже успел и со стражами лабиринта повстречаться? А ты шустёр! Костёнки определённо тебя приняли, – Дядушка одобрительно кивнул. И посерьёзнел: – Но поосторожней с теми тенями. Они сильные и опасные. С колотыми ранами, конечно, никого не встречал. Но толкнуть с холма могут. Или ударить. А такому чувствительному к их прикосновениям, как ты, и подавно остерегаться следует.

Захар задумался над предостережением Дядушки. Стражи лабиринта действительно выглядели воинственно. И напугали до чёртиков. Однако, если верить Маше и Серёге Плотникову, они не самое страшное, что могло с ним приключиться.

– Дядушка, Маша ещё одну тень упоминала. Говорит, в Костёнках разбойница живёт. Она…

Закончить предложение не получилось. Дядушка вскинул голову и испуганно посмотрел на племянника:

– Подходила к тебе? Ничего плохого не сделала?

В голосе явственно слышалось волнение.

– Нет, я не видел её даже, – поспешил успокоить Захар. – Хотел спросить на всякий случай. – Вообще-то правильно думаешь, племяш. Стоило сразу пояснить всё про наших жителей. Есть такая тень. Варварой зовут. По рассказам, когда-то от лиходейства её в селе спасу не было. Что только не творила! Банда Варвары набеги совершала, грабила, дома жгла. И надо было лабиринту из всех жителей Костёнок за столько веков именно её притянуть в наше время!

– Она и тенью, получается, жителям пакостит?

– Ещё как! – Дядушка даже подпрыгнул от избытка эмоций. – При любой возможности изводит. То камень с холма скинет, то вещи подожжёт, то ружьём замахнётся. Я стараюсь её стороной обходить. И тебе настоятельно рекомендую. К нашему дому-то она не приблизится: территория Варвары на холме с лабиринтом заканчивается.

Казак печально вздохнул, будто понял Дядушкины слова. Стегозавриха громко прошагала из коридора под стол, и Захар машинально поджал ноги.

– Дядушка, а черепаха того… документы твои не схрумкает? – Он покосился на рептилию и на разбросанные по столу бумаги.

Ходики затикали оскорблённо. Казак завозился в углу. Казалось, даже старые портреты в гостиной посмотрели на Захара осуждающее.

– Конечно нет! Стеша – воспитанная девочка. Уж во всяком случае куда воспитаннее тебя. Она мне вместе с домом досталась. Лет сто пятьдесят тут живёт. Никто не помнит её первых хозяев. Разве что вот этот, – указал Дядушка на казака. Он как раз надул губами слюнявый пузырь и, причмокнув, лопнул его. – Но его не допросишься.

Захар ещё в развалюшном грузовике хотел задать Дядушке вопрос. Но мысли переключились на предстоящие уколы. Теперь же он вспомнил:

– Почему именно я тени трогаю? Это ведь редкость. Маша удивилась, когда узнала. А Ленка вообще не поверила.

Дядушка подставил ладонь под подбородок и улыбнулся. Уставшие глаза практически превратились в щёлочки. Но смотрели ласково.

– Родился, видимо, таким. Я родился кучерявым, Стеша – с панцирем, мяукающий бандит за окном – без совести, а ты – со способностью до теней дотрагиваться. Видишь, мы все разные. Тем и хороши.

– И всё? Такое простое объяснение?

Дядушка вздохнул. Его глаза совсем закрылись. Не открывая их, он ответил:

– По селу слухи ходили, что кто-то из наших предков такое умел. Я же этот дом в наследство получил от дальней родни и переехал в молодости в село. Тогда мне и рассказали, что давно умерший родственник подобные штуки выкидывал. Но сам я его никогда не видел. И правда ли это – не знаю. Да и не уверен, что способность эта генами передаётся. Как тут проверишь?

– А Валерий Михайлович тоже так умеет? – Захар подумывал навестить сторожа и узнать побольше про тени.

– Умел. Сейчас уже нет. Видишь ли, с ним перпендюлька[10] вышла… Появилась его собственная тень. Прямо в доме нашего сторожа. Только моложе на несколько десятков лет. Как молодой Валерий Михайлович оказался в Костёнках, так старый разучился тени чувствовать. Съехал из дома – вообще в ту часть села не заходит. Живёт при музее. Вот так-то оно, племяш, бывает.

Дядушка потёр глаза и в очередной раз зевнул. Захар некоторое время переваривал информацию. И неожиданно для Дядушки спросил:

– Интересно, что бы люди чувствовали, если б могли поговорить со своей молодой версией? Например, если б её можно было из интернета скачать?

Андрей Евгеньевич почесал густые вихры. Помолчал, что-то перебирая в голове.

– Не знаю, племяш. Наверное, некоторые вещи должны оставаться в воспоминаниях. Порой лучше помнить, чем видеть.

Ходики в гостиной пробили двенадцать раз и начали отсчитывать новый день.

Андрей Евгеньевич сложил бумаги на столе в стопку и потянулся.

– Иди спать. Я тут ещё пошебуршу маленько.

Ночью Захар захотел пить. Не стал выходить в гостиную – вылез через окно. На кухне налил из бидона холодной воды в здоровенную кружку. Другие не водились в лего-доме. Пил мелкими глотками и смотрел на улицу. Его привлёк шум: в тишине ночи крики и топот отчётливо долетали сквозь стёкла и кирпичные стены. Кто-то улепётывал по дороге вдоль забора от задней части Дядушкиного дома. Как раз там, где начиналась тропинка к лабиринту. Пятеро доисторических воинов в шкурах с копьями наперевес гнали этого кого-то в темноте.

Захар сделал последний глоток и вернулся в спальню, привычно перемахнув через подоконник. Андрей Евгеньевич в это время спал щекой на важных бумагах в гостиной под монотонное тиканье ходиков, кряхтенье казака и скрежет когтей неизвестно когда появившейся в лего-доме черепахи.