Ахти пробудился ото сна, когда солнце уже выглянуло из-за невысоких гор. Он чувствовал, что хорошо выспался и набрался сил. Конечно, постель у Бродяг жестковата. Спали они на толстых плетёных циновках, которые легко складывались, если нужно было собираться в путь. Но после долгих скитаний, когда спать Ахти где только не приходилось, он был рад и такой постели. К тому же Иви утверждала, что от таких матрацев спина здоровее и тело укрепляется после тренировок.

Утром Ахти обнаружил, что ссадины, обработанные мазью Фархада, почти затянулись. Удивило его и то, что его одежда была выстирана, высушена, заштопана и висела возле шатра.

Мальчишки умылись в бочке с водой, поели сыра, лепёшек, запили всё это козьим молоком и направились к месту, где их уже ждали.

Иви, которая ночевала в шатре Ру-Ру, показывала дорогу. Она вела их через лагерь, и мальчишки дивились странному реквизиту Бродяг, который те хранили в фургоне для представлений, а нынче приводили в порядок. Были тут и бутафорские мечи, и маски, и цветастые плащи, и трапеция, и приспособления для дрессировки животных. Были и сами животные. Правда, большинство из них было скрыто от глаз. В большой клетке грыз гигантскую кость полосатый зверь Мышь. В клетке поменьше, накрытой покрывалом, кто-то бил крыльями. Под навесом в тени у поилок стояли породистые кони и лошади Бродяг, а среди них и Стригунок с Фиксу.

Иви довела ребят до помоста, который теперь стоял ближе к обрыву и был закрыт со стороны города и дороги плотной заштопанной материей. Они поднялись на помост. Справа раскинулось синее утреннее море в дымке. Слева у стены выстроились в ряд кулкури. Молчаливые и прямые, как столбы, вкопанные в землю, они стояли не шелохнувшись, в полном облачении – бурых, будто ржавых, куртках и штанах с широкими поясами.

У каждого из них под левой рукой, на уровне согнутого локтя, виднелась рукоять меча. В правой руке кулкури держали чёрные копья.

Хотя они стояли в капюшонах и масках, из-за которых лишь поблёскивали глаза, Ахти узнал по фигуре каждого. Были здесь близнецы Тамаз и Яго, был Фархад с позолоченным шамширом, были огромный Зубрик и маленький Ёркель, была Ру-Ру, которую выдавали длинные ресницы. Не было только Гаспара.

Ахти покрутил головой, но так и не увидел Скорпиона.

В полной неподвижности, нарушаемой только плесканием занавеса на ветру, кулкури безмолвно и грозно глядели на вновь пришедших.

– А где Ориоль? – шепнул Мур.

Иви кивнула в сторону.

В тени помоста, в самом углу, покачивалась квадратная спина. Ориоль сидел на перевёрнутом бочонке, насвистывал какую-то песенку и… доил козу.

Да-да! Сначала Муру показалось, что он видит какой-то нелепый сон. Но всё было действительно так.

Командир кулкури, в полном боевом облачении – разве что маски и капюшона на его голове не было, – занимался добычей молока. Коза деловито пожёвывала капустный лист и терпеливо ждала, когда дело будет сделано.

Иви прыснула и зажала рот ладошкой. Парни переглянулись.

Строй кулкури ни с того ни с сего синхронно стукнул древками копий о доски помоста.

– Нуорин! – гаркнул общий хор.

Ориоль вздрогнул.

– Мать честная! – обернулся он к отряду. – Чего ж так орать? Рогатую вот напугали… – Он неуклюже обернулся и сощурился, разглядывая юную четвёрку. – А! Уже проснулись? Может, кто-то поможет мне подоить козочку?

Мальчишки будто онемели.

– Я! – Иви, с трудом сдерживая смех, шагнула вперёд с серьёзной миной.

– Иди сюда, моя хорошая. Будешь за старшую, – ласково позвал Ориоль и крикнул остальным: – Отряд, вольно!

Кулкури одновременно повернулись, сложили копья, сняли капюшоны и маски и расселись вокруг Ориоля. Пожалуй, только Тамазу, которого редко можно было видеть смеющимся, удалось скрыть улыбку.

Иви села на стул и с хитрым видом начала доить козу.

Командир поманил гостей рукой:

– Ну, а вы чего ждёте? Молоко было вкусным? Теперь ваша очередь.

Ахти, Мур и Анемед приблизились и заняли место на дощатом полу.

– Рассказывай, – велел Ориоль девочке. – Да не бойся дёргать посильнее, не оторвётся.

Иви снова прыснула:

– С чего начать-то?

– С главного. Что случилось, когда ты вошла в луч? Почему выжила?

Девочка остановилась, подняла глаза:

– Я же говорила: источник позвал.

– Это ясно. Но что было после?

Её глаза подёрнулись туманом. Иви глядела в тень шатра, как будто видела там глубокий колодец.

– Голос, – тихо отвечала она. И её лицо больше не смеялось, только мягким светом горели глаза. – Голос всего сущего говорил со мной. Создатель этого мира и прочих.

Ориоль протянул к ней свои руки, взял её маленькие пальцы в свои мозолистые ладони.

– И что сказал тебе голос?

– Что грядёт великое зло. И он даёт мне силы, чтобы бороться с ним. – Она окинула взглядом отряд. – Что одна я не справлюсь. Лишь положившись на друзей.

– Что-то ещё? – спросил Ориоль, заглядывая ей в лицо.

Иви кивнула и зажмурилась, вспоминая.

– Голос сказал: «Я призывал многих, но никто не откликнулся. Я отдам в руки шута кнут. И в руки сподвижников его вложу палку. Пусть юность посрамит сильных мира сего. Пусть горечь не отравит сердца защитников и боль не оглушит их».

Ориоль удовлетворённо кивнул и переглянулся с Ру-Ру и Ёркелем.

– Это всё, что сказал голос?

– Ещё только одно, – добавила девочка. Её губы дрожали, в глазах стояли слёзы. – Нет большей любви, если друг умирает за друга.

Ориоль поджал губы, почесал скрипучую щёку, обросшую щетиной, и задумчиво произнёс:

– Что ж, это нам по душе. Так я говорю, Бродяги?

Кулкури закивали.

Ориоль положил ладонь девочке на голову.

– Ты наша семья, Иви. Мы будем хранить тебя от лап врага. И покуда волосы твои не отрастут, ты для него невидима. Но его слуги уже рыскают по свету.

– Когда я смогу применять силу, чтобы и мне защитить вас?

– Когда мы поймём природу этой силы, – ласково отвечал Ориоль. – Терпение, нуорин. Ты ведь продолжишь обучение?

Иви усердно закивала.

– Первым делом научиться бы тебе доить козу, – поморщился Ориоль. – Люблю молочко, и я хочу взять рогатую с нами.

Он провёл ладонью по остриженной голове Иви, заглянул в глаза.

– А делом вторым назначаю тебя командиром новых нуоринов. Чтобы и они познали премудрости, ведущие их по пути настоящих кулкури.

Иви радостно вскрикнула и принялась обнимать и целовать Ориоля.

– Ну вот вам и дисциплина, – пожаловался клоун, подмигивая остальным. – Если бы каждый командир так радовался своей доле!

Ёркель почесал в затылке:

– Ты уверен, Ори, что хочешь, чтобы каждый командир с тобой целовался?

Кулкури расхохотались.

– Теперь ты, Ахти-песчинка, Ахти-всадник, – позвал мальчика Ориоль. – Садись со мной, подои козочку.

Ахти с серьёзным видом шагнул к бочонку. И получилось так, что между ним и Ориолем оказалось мохнатое тело с рогами.

Руки Ахти привычно взялись за вымя. В «Мамочкином приюте», пока черничница не унесла жизнь скоту, он часто доил козу. Струи молока зазвенели о глиняную чашу.

– Хорошо, – кивнул Ориоль. – Видно, что у парня большое будущее!

Кулкури снова рассмеялись. Ахти тоже не выдержал – улыбнулся.

– Много умеешь, – сказал между тем Ориоль. – Лечить и объезжать коней. Охотиться и готовить пищу. Но главное твоё умение – защищать. Недолго ты был с Гаспаром в пути. А оказалось, что спас несколько жизней. Иви, Фархад, да и сам Гаспар не добрались бы до нас, если бы не твоё участие.

– Он тоже спасал меня. И не раз, – ответил мальчик. – Но почему его с нами нет?

Кулкури молча переглянулись.

– Возвращается, – сказал Ориоль.

– Возвращается?

– Тому, кто побывал у Чёрной Язвы, недостаточно выйти за границы вражьего царства. Главный бой происходит в сердце воина, уже после. – Командир посмотрел на Иви и Мура. – Вам, юным, это перенести проще. К тому же Гаспар потерял всё, что не должен терять кулкури: друга, коня и меч. И времени на скорбь у него не было.

Ахти медленно кивнул.

– Я обещал задать тебе вопрос и задаю, – обратился к нему Ориоль. – Ты готов стать кулкури, Ахти?

На миг перед мальчиком возникло, будто в дымке, лицо Лемпи. И в душу закрались сомнения. Но тут же он сжал кулаки и, как бы противясь им, воскликнул:

– Готов. Мероншох уничтожил всё, что мне дорого. Я хочу его убить!

Над помостом повисла тишина, только слышно было, как коза хрустит капустой и вдалеке шумит прибой.

Ориоль опустил голову, постучал по бочонку, на котором сидел, громко хлопнул себя по коленям и сказал:

– И зачем?

– Чтобы мир стал прежним.

– Прежним он уже не станет.

– Без этого гада он в любом случае будет лучше.

– Может, так. Но если твоя цель – сделать мир лучше, есть и другие способы. Убийство и месть не наше ремесло, Ахти.

Мальчик растерянно завертел головой в поисках поддержки:

– Тогда что же?

Ориоль погладил по спине козу, поскрёб ей за ухом.

– Надежда и единство. Вот хлеб, который мы едим сами и раздаём другим.

– Разве только этим можно победить Мероншоха? – нахмурился Ахти.

Ориоль издал смешок, закивал:

– Только этим и можно. Да ещё, пожалуй, толикой воображения. Эти Мероншохи всегда были и будут, друг мой. Враг решителен, всесилен, находчив. Но у зла есть один недостаток – оно предсказуемо, потому что гребёт под себя. Нас немного, мы малая сила, но мы имеем преимущество перед врагом: знаем, чего он добивается. Мы в его руках лишь инструмент. Но и молоток может ударить по пальцу, и пила соскочить с бревна. Враг хочет владеть инструментом, но пока не знает как. А мы знаем, для чего созданы.

Он положил руку Ахти на плечо:

– Строить среди разрушения. Сажать среди пустыни. Кто становится Бродягой, у того впереди дальняя дорога, много забот. И негоже каждый раз оглядываться назад. Делай своё дело, Ахти, меняй то, что можешь изменить здесь и сейчас, в этой части пути, а мы поможем тебе. И в последний раз задам вопрос: ты готов стать кулкури?

– Готов.

– Почему?

Ахти задумчиво прикусил губу, и в его памяти возникли Лысые холмы с многочисленными тропами, ведущими к морю.

Он поднялся и ответил:

– Готов, потому что меня сюда привела дорога.

Воины вокруг закивали. Ориоль тоже поднялся и коротко кивнул:

– Хорошо, Ахти. Только что сердце само подсказало тебе клятву нуорина – ученика, вступающего на путь кулкури.

Ёркель нагнулся над сундуком, возле которого сидел, и извлёк на свет аккуратно сложенную форму, в которую был завёрнут деревянный сливер, или «щепка», – тяжёлый ученический меч, которым Ахти уже довелось воспользоваться раньше, в трущобах Афалины.

– Не щади тело, укрепляй дух! – произнёс Ёркель и вручил Ахти его оружие и одеяние. Стоящие вокруг воины повторили слова напутствия.

Ахти поблагодарил их и отошёл назад, уступая место ещё одному новобранцу.

– Мурахайнен, мальчик из-под земли, – позвал Ориоль.

Мур плюхнулся на бочонок, и Ахти разглядел у него на макушке длинные усики, удачно замаскированные волосами.

– Можно я не буду её доить? – хихикнул Мур.

– Почему же? – спросил Ориоль.

Мур поднял правую руку, демонстрируя крючковатую, двупалую лапку с коготками.

– Для кого-то это недостаток, – пожал плечами клоун. – Для тебя – преимущество.

– Если лазить по деревьям или строить что-нибудь, пожалуй, – улыбнулся Мур. – Но чтобы доить козу, нужны две руки.

– Я знал однорукого кузнеца в Гейзерграде. Он делал лучшие кольчуги во всём городе, и заказов у него было на несколько лет вперёд. Правда, вторую руку, железную, он выковал себе сам.

Мур с сомнением посмотрел на свою лапку:

– Я боюсь сделать ей больно.

– Решай сам, – сложил руки на груди Ориоль. – Если хочешь к нам, тебе придётся работать наравне со всеми. Ты не единственный однолапый в нашем отряде. Поблажек не жди.

Мур вздохнул и неумело взялся за сосцы козы левой рукой. Раз, другой дёрнул, выдавил пару струек.

– Лады, – сказал Ориоль. – Ахти тебя научит. А ты покажешь ему, как лазить по деревьям. Здесь все друг у друга учатся.

Он кивнул Ёркелю, и тот извлёк из сундука ещё одну форму нуорина и меч.

– Прежде чем ты дашь своё согласие, расскажи нам, как мальчишке удалось пересечь половину вражьего царства, по которому рыщут чудовища, и выбраться из него? Пройти незамеченным там, где с трудом справились наши лучшие разведчики?

Мурахайнен пожал плечами:

– Я шёл при свете дня, потому что чудовища появлялись ближе к ночи. Хотя свет там и днём какой-то тусклый… – Он развязал шнурок на волосах, и вверх поднялись два тонких муравьиных усика. – Они тоже помогали мне. Предупреждали меня.

Он смущённо пригладил их и завязал волосы шнурком.

Из круга кулкури вышел суровый и смуглый Тамаз. Он присел на одно колено и, оглядев Мура, обратился к остальным:

– Думаю, мальчик прошёл, потому что враг не распознал его. Принял за своего слугу. В этом кроется причина успешного похода Гаспара и фиаско Цубасы.

– Я не слуга Мероншоха! – встревожился Мур. – Честно!

– Нет, – помотал головой Тамаз. – Ты не его слуга. Но он так решил, потому что луч изменил твоё тело. Разум же твой остался незамутнённым, и ему не удалось коснуться твоей воли. Тебе повезло. А вот нашему брату Цубасе – нет. Его тело покрывали сотни рисунков, но он был обычным человеком. И враг обнаружил его.

В глазах Тамаза Мур увидал огонёк ярости и вместе с тем тусклый свет скорби.

Близнец поднялся на ноги:

– Ты знаешь, что это значит, Ориоль?

– Знаю, – мрачно молвил командир. – Но неподготовленного мальчишку я туда не отправлю.

– Времени у нас мало, – возразил Тамаз.

– Мало, – без прежней игривости ответил Ориоль. – Но Мурахайнен сначала должен стать частью семьи. А там решим…

Тамаз открыл было рот, но командир нетерпеливо поднял руку:

– Мы собрались ради посвящённых. И этот миг врагу не испортить. Вернись в круг, Тамаз. Мы ещё это обсудим. Встань, Мур, сын Жёлтой Пирамиды, друг кулкури и муравьиных людей. Готов ли ты стать Бродягой, как и мы?

– Готов.

– Почему?

– Потому что меня сюда привела дорога.

Ёркель протянул ему меч и форму:

– Не щади тело, укрепляй дух!

Ориоль потрепал паренька по голове и отпустил.

Весёлый дух командира как будто угас. Он поднялся, борясь с тяжёлыми думами, шлёпнул козу по заду, отчего она неторопливо прошла вперёд, и кивнул последнему участнику церемонии.

– Теперь мы послушаем тебя, Анемед. Но я попрошу учеников покинуть собрание. Это дело, покуда, вас не касается.

Иви, Мур и Ахти кивнули и пошли к лестнице, изредка озираясь на худую, будто прозрачную фигурку Анемеда, который на фоне утреннего моря, как никогда, напоминал одинокое привидение.