Лодка умело лавировала между водными кипарисами, и, как ни была велика священная роща, она начала редеть, уступая место широкому разливу реки Саари, берущей своё начало в Немом озере.

Канто принюхался и сказал:

– До моря уже недалеко. Чувствуете запах водорослей?

Река сделала поворот, и Ахти уже приготовился впервые в жизни увидеть, как громада воды сольётся с громадой неба, образуя лишь тонкую линию. Но на горизонте реку, окаймлённую лесистыми берегами, пересекала какая-то неясная преграда. Мутная зеленоватая полоска тянулась с одного берега на другой.

Чем ближе подплывала лодка, тем чётче проступала стена густого тумана, похожего на тот, что Ахти и Гаспар видели в Слепой Лощине.

– Этого я и ожидал, – пробормотал себе под нос Гаспар. – Слишком просто мы отделались.

Он повернулся к Фархаду, сидевшему на вёслах, и скомандовал:

– Разворачивай. Греби к левому берегу.

Лекарь не спешил выполнять приказ:

– Мы почти у цели. Что случится, если мы проедем через туман?

– Случится то, что мы оттуда выплывем в лучшем случае через месяц. И вряд ли друг друга узнаем.

– Не могу, – заупрямился Фархад. – Я оставил коня на той стороне, у моря. Бомбей ждёт.

– Гаспар, ты преувеличиваешь, – поддержал лекаря Канто. – Это самый короткий и быстрый путь!

– Уже нет. – И Чемпион грубо перехватил весло, рванул на себя, разворачивая лодку.

Течение как будто усилилось.

– Греби к берегу! – прорычал Гаспар. Фархад стиснул зубы и подчинился.

Зеленоватый туман приближался и, казалось, звал, манил путников к себе. Клубы бледного пара двигались в медленном гипнотическом танце, образуя в плотной пелене водовороты.

Девочка, спящая на носу лодки, дёрнулась и застонала, но глаз не открыла.

Фархад теперь грёб в полную силу. Его лицо раскраснелось, по лицу бежали капли пота.

Стена тумана, готовая принять лодку в свои объятия, разверзлась, как гигантский рот, но Гаспар ухватился рукой за ветку растущего над водой дерева.

Рана, по-видимому, ещё сильно болела, потому что он скривился от боли. Канто схватил багор и, зацепившись за торчащий корень, притянул лодку к мшистому берегу.

Они поспешно вытащили на берег девочку и немногочисленные пожитки.

Канто взялся привязывать лодку.

– Нет, – сказал Гаспар.

– А если нам понадобится путь к отступлению? – рассердился Канто.

– Только не такой. Режь! Пусть они ловят лодку, а не нас.

Волхв, видимо давно пользовавшийся лодкой и полюбивший это судёнышко, с неохотой извлёк нож с костяной рукоятью и разрезал верёвку.

Лодка, увлекаемая течением, погрузилась в густую пелену и скоро исчезла.

Когда все немного пришли в себя и отошли в сторону от зловонного тумана, Гаспар устроил выволочку:

– Если я говорю: «Разворачивай!» – вы не раздумываете над смыслом бытия, а реагируете! – Он бросил испепеляющий взгляд на Фархада. – Если я говорю: «Туман опасен», вы не спорите со мной! Хотя бы потому, что вы в него никогда не заходили! Эта зелёная дрянь, покрывшая реку, – граница нового царства Мероншоха, к которой он относится так же ревностно, как старпёр-жених к молодой невесте. И пока нашему жалкому отряду нечем ему на это ответить.

Странно, но никто ему не возразил. Ну или почти никто.

– Что такого с нами могло случиться от какого-то там тумана? – поинтересовался Ахти.

Гаспар скрежетнул зубами:

– Это тебе не какой-то там туман. Он может свести тебя с ума, запутать, увести в свои недра и оставить там навсегда. Он обнажает такие страхи, о которых человек даже не подозревает. Но самое мерзкое – что чудовища, которые там обитают, не только плод твоего воображения. И какого рожна ты задаёшь мне этот вопрос, парень, если сам их видел?!

У мальчика по спине побежали мурашки. Он кивнул.

– Вопрос в том, – задумчиво произнёс Канто, – почему границы тумана сдвинулись и перешли за реку? Ещё неделю назад я свободно ходил здесь на лодке…

Фархад, мрачно оглянулся:

– Это не вопрос, Канто. Это ответ. Силы Мероншоха крепнут.

Гаспар качнул головой в сторону тумана:

– Его границы всё ещё не бесконечны. Обогнём эту зону и выйдем к Лысым холмам, а затем к морю. Там, Фархад, оседлаешь Бомбея и увезёшь девочку в безопасное место. Все согласны?

Отряд закивал.

Гаспар окинул взглядом небольшую группу:

– Хорошо. Фархад, я вижу, твой шамшир при тебе?

Лекарь коснулся узорчатого эфеса длинной кривой сабли:

– Так.

– А у тебя, Канто, кроме этого багра, ничего нет?

– Я уже не в том возрасте, чтобы махать саблей. У меня другие умения.

– А махать багром тебе старость не мешает? – парировал Гаспар.

– А что? – пожал плечами волхв. – Полезная вещь. И я к ней как-то привык.

– Ладно… – Гаспар задумчиво почесал подбородок. – Я видел у тебя охотничий нож – отдай парню. Негоже ему оставаться с голыми руками.

Волхв вынул из-за пояса нож, с костяной рукоятью, в чехле из оленьей кожи, и протянул Ахти.

– Не тупится, – бросил он скупо.

Мальчик достал клинок, повертел в руках, коснулся острия пальцем – действительно, острый.

Гаспар подбоченился:

– Надеюсь, вы что-то захватили и мне?

Фархад и Канто коротко переглянулись.

– Ты уходил полностью вооружённый. А вернулся даже без кинжала.

– Зато с этим. – Гаспар похлопал себя по поясу, где висело гром-оружие, выручившее их с Ахти во время пожара в трактире.

– Оно же больше не стреляет! – заметил мальчик.

– Верно. – Гаспар крякнул и убрал «самострел». – Вот я и спрашиваю: что захватили мне?

– Мы не рассчитывали, что ты вернёшься безоружным.

Чемпион хрустнул шеей:

– То есть вы взяли одежду для девочки, еды на три года, но не взяли мне оружие? – Он хмуро посмотрел на Фархада: – Дай мне свою саблю, тебе всё равно нельзя наносить вред людям. Только лечить.

Лекарь гордо выпрямился:

– Я не могу убивать и ранить из прихоти. Но защищая себя и слабых…

Гаспар закатил глаза, потом взглянул на Ахти:

– Тогда ты, мальчик. Дай нож. Я передумал.

– А я нет, – отступил на шаг Ахти. – Я всю дорогу попадаю в переделки. И у меня нет здоровенной клешни.

Чемпион вздохнул, исподлобья посмотрел на волхва, держащего в руке багор:

– Канто?

– Один чародей сказал в подобной ситуации: «Вы же не лишите старца его опоры?» – невинно промолвил волхв и, не выдержав укоряющего взгляда Гаспара, добавил: – Обещаю: как подвернётся случай, я передам его тебе. В твоих руках он принесёт больше пользы.

– Ага, – кивнул Чемпион. – Например, если на нас нападёт бешеный лосось из ручья.

Они расхохотались. Сразу стало чуть легче, несмотря на зловещий туман, который клубился совсем рядом.

– В путь, – сказал Гаспар. – Идём тихо. По возможности бесшумно. К туману не приближаться. Вперёд!

Они положили девочку на носилки, которые взялись нести Фархад и Ахти, и двинулись в путь.

Хотя лес был редкий и сосновый, а ноша не такой уж тяжёлой, мальчик быстро устал. Приходилось всё время обходить овраги и кочки, переступать упавшие деревья, и всё это нужно было делать осторожно, чтобы не потревожить спящую.

Стена зеленоватого тумана так и тянулась по правую руку от них и нигде не обрывалась. Хотя они шли от неё шагах в десяти, Ахти время от времени слышал странный звук – низкое и сердитое жужжание роя.

На первом же привале он подошёл чуть ближе к призрачной пелене и увидел тёмные летающие точки, которые пытались пробиться с той стороны. Между их миром и этим словно находилась невидимая перегородка вроде стекла, которая пропускала дневной свет в убежище Ориоля.

– Не ближе! – предупредил Гаспар, с трудом разжёвывая кусок вяленой оленины и жадно запивая его водой.

Ахти оглянулся. Чемпион выглядел измождённым и бледным. Похоже, рана сильно докучала ему.

Они перекусили и отправились дальше. Канто обеспокоенно поглядывал сквозь ветви на солнце, день медленно шёл на убыль. Фархад остановился и положил ладонь на лоб девочки – нет ли у неё жара?

– Разве мы не должны были уже выйти к морю? – поинтересовался Ахти. Спутники ответили ему сумрачными взглядами. Через полчаса мальчик понял почему.

Из-за тумана они всё больше отклонялись от цели, двигаясь не вдоль реки, а перпендикулярно ей. Кроме того, едва солнцу случалось зайти за облако, туман начинал пухнуть и расширяться. Тянулся ли он зеленоватым ковром именно к ним или просто рос, как и до их появления, – никто не знал. Но, как казалось путникам, они шли несколько быстрее, чем распространялась пелена, и могли ещё успеть обойти опасную зону.

Скоро так и случилось: границы нового государства Мероншоха начали сужаться, а затем и вовсе будто бы упёрлись в стену. Туманные щупальца извивались на одном месте, но дальше не двигались.

Путники переглянулись и заулыбались. Но их радость длилась недолго. Впереди вырос крутой овраг. За ним лес резко обрывался, образуя что-то вроде тянущегося до горизонта пустыря с редкими осинами и берёзками.

Однако кривые осины и берёзки были не самым неожиданным зрелищем. Вдаль, насколько хватало глаз, тянулись лабиринты и цепочки древних развалин. В очертаниях рухнувших стен и зданий Ахти угадывал основания домов, каналов и башен. Как изуродованные пальцы, торчали из замшелой земли полуразрушенные арки, колонны и мосты, намекавшие на то, что город, раскинувшийся перед пришельцами, был прежде великим.

– Хато. Столица Моринококу, – вздохнул Фархад. – Не думал, что мы так отклонились от маршрута.

– Красный город не лучшее место для прогулок, – добавил Канто. – Давайте-ка и его обойдём.

– Нет, – помотал головой Гаспар. – Не успеем. Нужно прийти к морю до рассвета. Пойдём через развалины. Может, оно и к лучшему: есть где спрятаться.

В лучах садящегося солнца камни и разломанные и заросшие вереском лестницы древнего города пылали кроваво-красным.

Они прошли по косогору почти без потерь, разве что Ахти ободрал колено, а волхв и Фархад перепачкались красноватой пылью, пока вместе спускали носилки.

Снизу город казался ещё величественнее и монументальнее. Проходя между двумя каменными столбами, которые прежде были городскими воротами, мальчик заметил в гладких плитах раковины морских моллюсков.

Всё, что осталось от Хато, свидетельствовало о том, что его архитекторы обожали форму спирали. Они закладывали её геометрию в строение башен, колонн и колодцев. В расположение улиц. Верно, прежде этот город поражал красотой.

– Что случилось с Красным городом? – спросил Ахти.

– Что случается со всеми великими городами? – ответил Канто. – Рано или поздно любая империя рушится. И на её месте возникает другая. Времени не подвластно ни одно человеческое строение.

То здесь, то там в домах виднелись отчётливые вмятины, каменные строения словно открыли свои огромные челюсти. Ахти заметил, что ступени лестниц в Хато необычайно высоки, а сохранившиеся проходы в домах куда выше роста обычного человека. Это натолкнуло его на мысль о великанах, но Гаспар прервал его размышления, положив руку на плечо:

– Глазей по сторонам, но не теряй бдительности, парень.

– Я и не теряю.

– Пускай красивые башенки и ступеньки не отвлекают тебя от сути.

– От какой ещё сути?

Гаспар криво усмехнулся:

– Этот город погиб из-за вероломства его захватчиков. Враги, окружившие его, построили плотину на реке и лишили всех жителей воды. Гиганты много чего умели, но были слишком горды, чтобы сдаться. И в итоге умерли от жажды. Все, от мала до велика.

Ахти почувствовал, как в горле у него пересохло. Впервые с тех пор, как они ступили на потрескавшиеся плиты Красного города, он заметил в одном из домов что-то жёлтое, похожее на большущую грудную клетку с хребтом. А вон у того хлипкого дерева, кажется, лежал проломленный череп.

– Зачем с ними так? – спросил мальчик.

– Зачем? – не понял Гаспар. – Что за вопрос? Зачем одна держава поглощает другую, как коралл, который переваривает себе подобного на дне морском? Чтобы стать ещё сильнее, ещё могущественнее!

– Но кто мог одолеть таких великанов?

– Это не великаны, – ответил Канто, который внимательно слушал их разговор. – Это нефилимы. Да, их города были прекрасны, но они совсем не были невинны. Говорят, их род должен был оберегать всё живое, но вместо этого чуть не стёр с лица земли первых людей. Нефилимы ни в чём не знали меры. Ни в еде, ни в знаниях. И хотя они и были сущими гигантами, их главным оружием была не физическая сила. В Красном городе умели то, чего не умели больше нигде. Кое-что запретное.

– Кое-что? – поинтересовался Ахти.

– Тебе это знать не след, – нахмурился волхв.

– Слышу голос старого школьного учителя, – хохотнул Гаспар. – Скажи ему, Канто! Скажи всю правду. Он уже не ребёнок.

Канто что-то пробурчал себе под нос.

– Нефилимы научили некоторых людей чародействовать, – продолжил Чемпион. – Одних волхвовать, других колдовать. Но наш друг Канто не любит об этом вспоминать. Он считает, что разница между колдунами и волхвами такая же, как между коршунами и прекрасными лебедями.

– Колдуны используют свою силу, чтобы отбирать и подчинять, – оправдался Канто. – А волхвы предсказывают грядущее, исцеляют, обучают людей читать книгу природы и неба.

– Книгу природы и неба, – мечтательно повторил Гаспар. – Но мне, вопреки твоему мнению, старче, попадались волхвы, жадные до мозга костей, и колдуны, которые исцеляют.

– Мне тоже, – добавил свою лепту Ахти.

Канто взглянул на него без радости.

– Люди есть люди, – молвил волхв, наморщив мудрый лоб.

– Нефилимы жили и на востоке, – добавил молча слушавший остальных Фархад. – Они прославились не только своей ненасытностью, но и мстительностью. Когда мой народ изгнал их, они завалили обломками скал русла крупнейших рек. Так плодородные земли и цветущие сады стали Пустошью Ветров. – Лекарь посмотрел на древние развалины и остановил свой взгляд на высохшем колодце. – Удивительно, как иронично обходится судьба со злодеями. Гиганты готовили моему народу жестокую участь, но в итоге сами погибли от жажды в захваченном городе.

– Неужели никто из них не выжил? – спросил Ахти, которому, сказать по правде, хотелось бы хоть одним глазком взглянуть на настоящего великана.

– Красный город – последнее их пристанище, – поведал Канто. – Так сказать, последняя попытка начать новую жизнь и обрести прежнее могущество. Они долго грабили города, насильничали. Урс Свирепый, князь снежных земель, у которого нефилимы погубили единственную дочь, полжизни потратил на то, чтобы отомстить гигантам. Он собрал под своё начало народы моря, песка и лесов и начал истреблять нефилимов. Оказалось, они слепнут от слишком яркого солнца и, несмотря на свои размеры, плохо плавают и быстро устают. Отполированные до блеска щиты союзников ослепляли нефилимов, их гнали в жаркие пустоши и к водам океана. Ни колдовство, ни чудовищная сила, ни боевые молоты не помогли гигантам. Они так крепко верили в своё могущество, что за тысячу лет почти не изменились. А их враги тем временем изобрели новое оружие и научились убивать великанов. До сих пор в пустынях и на дне морей покоятся огромные кости.

Нефилимы были вынуждены искать новый дом. Они обнаружили на севере материк, населённый дикими лесными племенами, и быстро отстроили Хато – единственный город и столицу своего нового государства.

Но не только они искали себе пристанище. Объединённые народы моря, песков и леса построили могучий флот, улучшили торговлю, начали исследовать новые земли, а потом рассорились в пух и прах.

Сыновья Урса Свирепого нашли лесную страну первыми. Им понравился прохладный климат и богатство неизвестного континента. Красный город гигантов был скоро обнаружен, и цивилизации нефилимов пришёл конец. А на их крови было воздвигнуто первое государство, которое после именовали Таурусом.

– Получается, даже колдовство им не помогло? – спросил Ахти.

– Что есть колдовство? – поднял глаза к небу Канто. – Никто этого до конца не изучил, даже нефилимы. Какова цена силы, которую использует чародей? Кто даёт эту силу? Не-ет, я потому так редко и прибегаю к заклятиям, что опасаюсь за свою душу.

Древние руины рдели в лучах заката, и от них будто бы исходила невидимая пульсация.

– Это место как будто пропитано колдовством, – заметил Ахти, поёжившись.

– Так оно и есть, парень, – похлопал его по спине Гаспар. – Для нефилимов не было ничего слаще мести, и они оставили подарочки потомкам Урса.

– Какие?

– Во-первых, пророчество. Таурус, мол, погубит именно колдовство, которому они научили людей.

– Так оно и случилось? Разве нет?

– Верно, – кивнул Гаспар. – Но есть и то, что они приготовили для захватчиков города. Сыны Урса были не так кровожадны, как их папаша. Им нужны были сокровища и оружие, чтобы создавать новую державу. Нефилимы обладали и тем и другим. Когда гиганты поняли, что не выживут, они наложили заклятие на все свои драгоценности и военные изобретения города. Они сказали: с исчезновением воды исчезнет и всё ценное для сынов Урса.

– И больше ничего? – озираясь по сторонам, спросил мальчик.

– Разве что… – задумчиво протянул Гаспар, – пару каменных великанов-стражей!

– Что?! – Нервы у Ахти и так уже были взведены до предела. Он завертел головой: – Каких ещё великанов-стра…

Он не договорил. На границе с лесом, там, где высились остатки городской стены, что-то шевельнулось в кронах деревьев.

– Там! – вскрикнул мальчик и попятился.

Что-то серое и до боли знакомое показалось из-за веток, лениво повернулась на звук вытянутая морда, жующая сочные побеги.

– Это… – нахмурился Ахти, – это не великаны. Это ваш зверь. Индико… Как его там?

– Зарифа, – будто выдохнул имя длинношеего гиганта Фархад и улыбнулся.

Канто и Гаспар переглянулись и расхохотались.

К щекам мальчика прилила кровь. Он сжал кулаки:

– А врать-то зачем?

– Меньше верь сказочкам про колдунов и великанов, – сказал Гаспар. – В какой бы стране я ни бывал, везде руинам приписывают легенды и волшебные свойства. Люди боятся невинных камней больше, чем урагана.

Ахти отвернулся.

– Значит, всё, что вы рассказали, – чушь собачья?

– Не всё, – посерьёзнел Канто. – Бол́ ьшая часть этой истории есть в летописях. И несмотря на пренебрежительное отношение нашего Гаспара к колдунам и волхвам, я бы не считал пустым звуком древние заклятия.

Чемпион закатил глаза:

– Ну да…

Ни он, ни его спутники, петляя по лабиринтам Красного города, не могли знать, что древние заклятия не самое страшное, что им угрожает.