Я думал, что упаду, спускаясь по лестнице, но каким-то чудом удержался на ногах. Рубашка была в крови там, где она просочилась сквозь полотенце, и я сильнее прижал его к груди. Я не был экспертом по огнестрельным ранениям, но знал, что нужно надавить на рану, чтобы остановить кровотечение. Колени у меня тряслись, но я не знал, от потери крови или от адреналина.

Я, пошатываясь, вошел на кухню. Там было темно, но тусклый свет ночника показал мне, что кухня полностью переделана. Я обошла стол, стараясь не задеть стулья. Было нелепо пытаться красться после всего, что произошло, но я все равно это делала.

Проходя через комнату, я окинул взглядом дом и увидел тени, мелькавшие за матовым стеклом рядом с входной дверью. Кто это был? Телохранители? Старуха с плохим слухом? Мне было все равно, лишь бы они не вмешивались.

Дверь в подвал была на прежнем месте. Я потянул ее на себя. Снизу доносился шум, похожий на завывания ветра, но постепенно он стихал. Заклинание почти сработало. Я поспешил вниз по лестнице, громко стуча каблуками по деревянному полу.

В поле зрения появился еще один телохранитель. Он был самым крупным из всех, а его большие карие глаза и длинный подбородок придавали ему сходство с кинозвездой. За его плечом я увидел, как вспыхнули нарисованные на полу символы и начали исчезать вместе с полом.

Я направил на него пистолет, чтобы держать его под прицелом, а затем выплюнул свой призрачный нож и зажал его между рукой с пистолетом и грудью.

— Я всегда слышал, что если выстрелить в кого-то из пистолета 22-го калибра, то он не умрет, а просто разозлится.

Он попятился, пока я спускался по лестнице. Я вдруг вспомнил, как в 13 лет в Джона попала пуля, пробив ему живот, как раздался выстрел и хлынула кровь. От этой мысли у меня закружилась голова, но я мог бы снова нажать на спусковой крючок, если бы пришлось. Если бы пришлось.

— Я слышал то же самое, — сказал телохранитель низким, глубоким голосом.

— Что ж, у меня тут достаточно патронов, чтобы стать самым надоедливым парнем, какого ты только встречал в своей жизни.

— Хорошо, сэр, но я бы предпочел, чтобы мы все сохраняли спокойствие.

— Ладно, — я оглядел комнату. Рисунок на полу здесь казался еще больше, чем в доме, но, возможно, это было из-за того, что Эхо и Джон, расчищая место для него, свалили все в одну кучу. Картонные коробки из-под обуви раскололись под тяжестью наваленных на них деревянных обрезков, семейные фотографии вывалились из сломанных корзин для белья, скворечники и столярные инструменты были брошены на верстаки, все ради того, чтобы освободить место на полу.

Которого едва хватало для заклинания. Круг, в котором лежала маленькая девочка в красивом платье, примерно в часе ходьбы от того места, где я стоял, находился прямо под верстаком. Она не смогла бы сесть прямо, даже если бы захотела.

Тетя Тереза сидела в центре, а дядя Карл, в десяти часах от нее. Огромные фанерные макеты железных дорог, прислоненные к беспорядочно сваленным вещам, стояли так близко к внешнему кругу, что между ними не пролезла бы и кошка. Добраться до них можно было, только войдя в круг или вызвав бульдозер.

Никто из них меня не заметил. Все смотрели вниз, в Пустоту.

Но сама Эхо стояла на позиции "семь часов", слева от меня. Она смотрела на меня со странной смесью ненависти и жадности, и мне захотелось пристрелить ее просто из принципа.

На позиции "четыре часа" стоял Череп. С ним было проще всего разорвать заклятие.

— Вот лучший способ сохранить спокойствие для всех нас: вытащи своего босса из круга.

— Я не могу этого сделать, — ответил телохранитель. Он настороженно наблюдал за мной, выжидая удобного момента, чтобы вмешаться, но не торопил события.

— Ты не понимаешь. То, что она делает, убьет его.

— У этого человека рак поджелудочной железы. Насколько хуже может стать его состояние?

Хуже, чем ты можешь себе представить, чуть было не сказал я, но это ничего бы не дало. Никто в комнате меня не замечал, а заклятие уже вступило в силу, и в комнате повисла тишина. Никто не услышал бы того, что я скажу дальше, кроме второго охранника.

— Вытащи его из круга, или я всажу пулю в эту маленькую девочку.

Глаза телохранителя расширились и стали пустыми, но я знал, что дело не в шоке. Он оценивал меня.

— Сынок, ты даже не можешь заставить себя направить пистолет на эту маленькую девочку. Не думаю, что ты в нее выстрелишь. Полагаю, ты видел, на что способны пули. Я прав?

Я не мог поверить, что он так быстро раскусил мой блеф.

— Ты так в этом уверен? Ты готов рискнуть?

— Это моя работа, и я в ней хорош.

Я оглянулся на тетю и остальных. Пол исчез, и огни взмыли вверх.

— Посмотри на это! И это то, что ты защищаешь? — почти кричал я. — На колени!

Он послушно опустился на колени. Я знал, что это не сильно его замедлит, если он решит напасть на меня, но мне нужно было использовать любое преимущество. Я развернулся и выстрелил в Эхо.

Я целился ей в голову, но рука так сильно дрожала, что пуля попал ей в колено. Она не шелохнулась, даже не вздрогнула. У меня внутри все сжалось. Я надеялся выманить ее из круга, но понимал, что этого не случится, ведь после моего выстрела она только села и стала еще яростнее сверлить меня взглядом.

Позади меня послышались шаркающие шаги, и я повернулась к телохранителю. Мой взгляд пригвоздил его к месту. Я снов выстрелил в Эхо, на этот раз мимо цели, но пистолет больше не стрелял. Он заклинил.

Может быть, если бы у меня были обе руки, я бы быстро его починил и продолжил стрелять, но было уже слишком поздно. Огни, кружившие под узором, начали давить на него, а потом прорвались сквозь пол и окружили тетушку Терезу.

Я услышал, как охранник поднимается на ноги, но даже не взглянула на него. Ты думаешь, что расплатился по долгам... Я сделал один длинный шаг к кругу и прыгнул.

Когда я прошел через круг, он вспыхнул белым, и я внезапно оказался в пустоте.

Не было ни холода, ни жара, ни каких-либо других ощущений, которые я мог бы описать. Моя кожа словно онемела, как будто все чувства отключились. После мгновения невесомости, когда мне казалось, что я падаю с огромной высоты, я понял, что просто плыву в сторону тети. Здесь не было гравитации, и я мог бы уплыть через всю комнату, если бы не символы в центре, которые притягивали меня к себе.

Казалось, что я медленно, ужасно медленно продвигаюсь по открытому пространству. Я продвигался вперед, но каждое мгновение ощущалось таким же огромным и глубоким, как вся Вселенная. Я чувствовал себя таким же огромным и глубоким, как Вселенная, мой разум и чувства расширились настолько, что заполнили собой все пространство, и я потерял ощущение себя. Все мои мысли, воспоминания и эмоции распались на мельчайшие частицы и улетали от меня все дальше и дальше, пока не превратились в отдельные пылинки, парящие в пространстве между галактиками.

И все же я плыл вперед, чувствуя себя такой маленькой волной, что она была неотличима от окружающей среды.

Спустя целую вечность я добрался до края круга, в котором сидела моя тетя, и внезапно рухнула без сил. Это было похоже на возвращение в сознание после благословенного забвения: я вдруг снова стала видеть, чувствовать запахи, осязать, все вернулось. Вся моя жизнь пронеслась перед глазами: каждая драка, каждый секс, каждый момент стыда или ярости. Я снова стал собой.

Но на сознательном уровне мои мысли продолжали работать: тетя, кузены, Эхо, призрачный нож. Я бесшумно ступил на невидимый пол внутри центрального круга, как я и надеялся, он был достаточно большим, чтобы вместить труп Эхо, а значит, и двух человек, — и оказалась рядом с тетей.

Она посмотрела на меня с таким изумлением, словно я спустился с небес, и я услышал, как она произносит мое имя. Но по-прежнему ничего не слышал. Она уставилась на мою окровавленную руку. Возле ее рта зажегся светящийся круг.

Я прикусил застежку-липучку на перчатке Ирен, стянула ее с правой руки и засунула в рот ладонью, с символом на ней, наружу.

Теперь круг был полон светящихся огоньков. Они быстро и возбужденно кружились вокруг нас. Я вытащил призрачный нож из-под окровавленной руки, провел им по одежде, чтобы вытереть кровь, и присел на корточки, чтобы притянуть тетю к себе. Как только она оперлась на мои ноги, один из огоньков влетел ей в рот. Почти в тот же момент я вонзил призрачный нож ей в шею.

Световой шар превратился в тошнотворный туман. Тереза обмякла и привалилась ко мне. Другие кузины, уже сражавшиеся за позицию, бросились к ней. Раненой рукой я поддерживал ее голову, чтобы не выронить призрачный нож. Боль была такая, будто меня снова прострелили, и я закричала, не снимая перчатки.

Сразу же полдюжины кузенов устремились на звук, в то время как все новые и новые из них ныряли в рот Терезы и превращались в зеленовато-черный туман. Они следовали друг за другом непрерывным потоком, проталкиваясь через отверстие в полу, словно не чувствовали друг друга и не понимали, что происходит с остальными.

Через полсекунды кузены, откликнувшиеся на мой голос, бросились мне в лицо. Мне пришлось призвать все свое самообладание, чтобы не отпрянуть и не увернуться от них. Я позволил первому из них проникнуть в мой рот и ударить по перчатке.

Удар был сильным. Колючие лапки кузенов царапали мои губы и впивались в нёбо. Второй, третий, все они ударялись о перчатку, занимая одно и то же пространство и впиваясь в мою плоть. Четвертый, пятый.

Ужасный туман почти полностью скрыл голову моей тети, но я все еще чувствовал, через какую-то непонятную связь, кузенов, которые слепо бросались на призрачный нож. Мне не нужно было терпеть боль во рту вечно. Нужно было просто продержаться до тех пор, пока все кузены не попадут в наш мир и не уничтожат сами себя.

Шестой ударил по перчатке.

Светящиеся шары, парящие вокруг меня, внезапно взмыли вверх, рассыпавшись брызгами жидкого света. Кто-то разорвал круг. Я посмотрел вниз и увидел около двух десятков кружащихся огоньков, все еще остававшихся в Пустых пространствах. Я был так близок к тому, чтобы уничтожить их всех. Так близко.

Я вытащил призрачный нож из шеи тети. Он вышел легко, и, оправившись от шока, я понял, что вся ее шея сзади в крови.

Я надеялся, что это только моя кровь, а не ее, но проверять было некогда. Я развернулся внутри круга. Должно быть, заклинание было разрушено за несколько секунд до этого, потому что пол вернулся на место еще до того, как я успел поднять голову. Проход в Пустые Пространства был закрыт.

Эхо наклонилась в сторону, упираясь рукой в бетон за пределами круга. Она разрушила заклинание, когда в Пустых Пространствах еще оставались ее кузены. Если бы она подождала еще несколько секунд, они бы все погибли, все до единого. В живых остались только те, кто прилип к перчатке у меня во рту. Они все еще были в панике и нападали на меня.

Эхо перевернулась, поджав под себя здоровую ногу. Похоже, простреленное колено ее не беспокоило, но она явно не могла им пользоваться. Несмотря на это, она двигалась быстро и плавно, и по выражению ее лица я понял, что она идет на меня.

Я глубоко вдохнул. В комнате были и другие, мой дядя, телохранитель, Череп, которые могли напасть на меня, но я не обращал на них внимания. У меня был только один шанс одолеть Эхо и выжить, и победитель должен был определиться в ближайшие четверть секунды.

Она согнула здоровую ногу, готовясь прыгнуть, и я начал вытягивать правую руку, с призрачным ножом, вперед. Ее взгляд метнулся в ту сторону. Как только она оттолкнулась, я сделал глубокий вдох и выплюнул перчатку в ее сторону.

Она бросилась на меня, но не так быстро, как раньше. И хотя она не могла изменить направление и силу прыжка, она быстро и легко выхватила перчатку из воздуха.

Кузены все еще были с ней, они извивались и царапали ее кожу. От этих мелких ран она морщилась от боли, чего не было после пули, может, дело было в том, что хищники по большей части были магическими существами? Что бы ни было причиной, она замерла ровно настолько, чтобы я успела накрыть ее руку своей здоровой рукой и перчаткой Ирен.

Все ее тело напряглось, а вокруг головы появились кривые, ветвящиеся конечности кузена, которые извивались и корчились от напряжения.

Не обращая внимания на боль, я бросился на нее и вонзила призрачный нож ей в левую щеку, а затем провела лезвием вверх.

Она упала на пол, и ее голова раскололась, как и у остальных. Только на этот раз мои тетя и дядя, Череп, его телохранитель и маленькая девочка увидели существо, которое вышло из нее.

Я пошатнулся, внезапно почувствовав дурноту, и упала на колени на бетонный пол. Красный круг был прямо передо мной. Скоро мне придется его уничтожить. Очень скоро. Прямо за кругом, на котором сидела Эхо, на полу лежала пластиковая сумка из супермаркета. Что-то в ней привлекло моё внимание среди всего этого беспорядка.

Мой рот был полон крови, но не так много, как я ожидал. Я дал ей стечь на пол, потому что глотать её было противно.

— Карл, нет.

Это был голос тёти Терезы, раздавшийся прямо у меня за спиной и нарушивший тишину. Внезапно я услышал всё, что происходило вокруг: шарканье ног, тяжёлое дыхание, детский голос, зовущий папу.

Я обернулся и увидел, что Карл наставил на меня пистолет.

— Карл, — снова сказала Тереза. — Рэй только что спас меня. Эти огни... Я видела их совсем близко. Я видела их. Они были...

Она повернулась ко мне, надеясь, что я закончу предложение. Я мог бы сказать "живыми" или "голодными", но вместо этого произнёс:

— Галлюцинации. — Говорить было тяжело, но они, похоже, поняли.

Она разочарованно посмотрела на меня.

— Ох, Рэймонд.

Дядя Карл не опускал оружие.

— Что значит галлюцинации? Я это видел! Мы все это видели!

Я слишком устал, чтобы спорить. По полу гостиной наверху загрохотали шаги. Охранники с улицы уже были на подходе. Череп и остальные смотрели на нас широко раскрытыми глазами, словно мы жонглировали гранатами.

Я сплюнул кровь на пол, чтобы обратиться к Черепу.

— Уберите отсюда этих ублюдков, иначе...

Телохранитель наклонился к нему.

— Сэр, думаю, нам лучше уйти.

Череп согласился, и они встретили охранников на полпути к лестнице, приказав им отойти.

Мой дядя всё ещё был зол, но ствол его пистолета больше не был направлен на меня. Он отошел в сторону на несколько дюймов.

— Как это могло быть галлюцинацией?

— А какое еще объяснение ты можешь предложить? — спросил я достаточно громко, чтобы меня услышал Череп. — Лекарства не было. И никогда не было. Это был просто наркотик, который превращал твой мозг в кашу.

— Я видел медицинские документы Джона. Его позвоночник был исцелен.

Я покачал головой и снова сплюнул.

— Это была афера.

Старик остановился на верхней ступеньке лестницы и уставился на меня. Поверил ли он мне? Я надеялся, что да. Если бы этот парень вложил все свое состояние в поиски другого заклинания, он мог бы добиться успеха, но кто бы тогда разгребал этот бардак? Уж точно не мистер

— Я дал слово.

— Они пытались втянуть меня в это, — продолжил я. — Но хрен им. Они использовали галлюциногены, чтобы заставить вас видеть то, чего нет, чтобы вы поверили, что они творят магию.

Когда Череп заговорил, его голос звучал тонко и гнусаво.

— Мои люди тоже его проверили. Его медицинские документы…

— Все, что они могли вам дать, это яд.

— Но…

Карл развернулся в сторону лестницы.

— У тебя есть объяснение получше?

Череп замолчал. Девочка у него на руках посмотрела на меня поверх своих исхудавших ног. Ее глаза были широко раскрыты, но выражение лица было спокойным. Что бы она ни чувствовала, она этого не показывала. Они скрылись наверху лестницы.

Карл убрал пистолет и помог Терезе подняться на ноги. Я убрал в карман свой призрачный нож и подобрал пакет из супермаркета.

Внутри был жилет Аннализ и все ее ленты.

Тереза быстро обняла меня, а затем обошла тело Эхо. Карл подвел ее к лестнице.

На полке под лестницей я нашел канистру со скипидаром и старую швабру. Я открутил крышку и начал поливать им крашеный пол.

— Эй! Ты уничтожаешь улики! — прорычал Карл. — Ты уничтожаешь улики!

Я не обернулся, а просто начал размазывать химикат, уничтожая рисунок.

— Черт, — обреченно сказал Карл, — хорошо, что меня здесь не было и я этого не видел. Они продолжили подниматься по лестнице.

Синий лист бумаги с заклинанием призыва лежал под пакетом из магазина. Я уронил его в лужу скипидара, а потом достал одну из красных лент Аннализ. Сработает ли она на мне? У меня не было другого выхода, кроме как попробовать. Я пожелал, чтобы лента загорелась, и бросила ее в угол. Она, как дротик, врезалась в стопку журналов и вспыхнула, поджигая стопку журналов рядом с рисунком. Затем я подожог конец швабры, смоченной скипидаром, и бросила ее в кучу хлама. Гори, огонь.

Конечно, я все еще держал в руках сумку с заклинаниями Аннализ. В них было много силы, даже если я не знала, на что они способны. Но, как ни странно, держать в руках сумку с заклинаниями было все равно что стоять рядом с ней. Я чувствовала ее присутствие в магии.

И хотя мне нужна была сила, я не хотел ее силы. Я хотел своей. Я бросил сумку в огонь.

Сверху раздался громкий грохот и крик. Я побежала наверх так быстро, как только могла, но я была слаба от истощения, и это заняло у меня слишком много времени. Слишком много.

На кухне я увидела Карла, лежащего на полу. Он держался за голову и стонал. В углу стоял Череп, держа на руках девочку.

Я склонилась над Карлом.

— Где тетя Тереза?

— Он забрал ее, — сказала девочка.

Снаружи открылись ворота гаража. Я подбежал к окну и отдёрнул занавеску. Фургон Джона с грохотом выехал из гаража, постепенно набирая скорость. Через лобовое стекло я увидел его за рулём, голова у него была разбита и распухла, как тыква. Когда машина проезжала мимо, я посмотрел в рваную дыру, которую проделал Аннализ, оторвав боковую дверь, и увидела там связанную по рукам и ногам перепуганную тетю Терезу.