Я уставился на него, не веря своим ушам.

— Что ты сейчас сказал?

Уолли протянул руку и похлопал по высокой стопке синих страниц.

— Я тоже читал эту книгу, Рэй. Я знаю, зачем мы здесь, и это не к добру. Грядут плохие времена, дружище. Такие, что ты и представить себе не можешь. Будет лучше, если мы все умрем.

— Уолли, мне кажется, ты тоже сошел с ума.

Он снова пожал плечами, все еще улыбаясь, как человек, у которого есть секрет.

— Кажется, я в здравом уме. — Его мертвые глаза говорили о том, что он не шутит... и с помощью книги заклинаний он вполне может это сделать. Убить всех.

Нет. Я не мог позволить Уолли продолжать в том же духе, переписывая заклинания и делясь ими с другими. Дело было не только в том, что он сделал с Джоном? на это я мог закрыть глаза, в основном потому, что считал, что он не понимал, что делает, не больше, чем Джон, Мэйси или я. Дело было в том, что он узнал правду и собирался делиться заклинаниями и отнимать жизни. Я не мог остаться в стороне. Я посмотрел на самодовольное лицо Уолли и понял, что он должен умереть.

Я достал из кармана призрачный нож.

Но Уолли был готов к этому, как будто ждал, что я так и сделаю. Он поднял компакт-диск с начертанным на обратной стороне символом, и я, сам того не желая, взглянул на него.

Моё тело стало невероятно тяжёлым, я едва мог стоять. Я упал вперёд, ударился головой о кофейный столик и рухнул на ковёр. Все силы покинули меня, перед глазами всё плыло.

Уолли схватил меня за руку и перевернул на спину. Я был беспомощен, он мог сделать со мной что угодно, и я пытался использовать этот страх, чтобы сохранить сознание. Я хотел быть в сознании, когда умру.

— Дружище, — сказал Уолли, — я не виню тебя за то, что ты пытался меня убить, совсем не виню. Я бы поступил так же. В общем, я уезжаю из города на "Аккорде", но ты можешь взять мой мотоцикл. Ключ в подставке для кружки.

Я больше не мог держаться. Сознание внезапно покинуло меня, и я не видел снов.

Кто-то звал меня по имени. Я открыл глаза и зажмурился от яркого света. Кто-то помог мне подняться, но мне вдруг пришло в голову, что Уолли передумал и вернулся, чтобы убить меня.

Но это было бы бессмысленно. Уолли не стал бы помогать мне, если бы хотел меня убить. Я опустился на колени на ковёр и протёр глаза. Рядом со мной на колени опустился Джон.

— Эй, дружище, — сказал он, — ты в порядке?

Я моргнул, пытаясь привыкнуть к свету. Лицо Джона было бледным, кожа обтягивала скулы, но глаза блестели. Он выглядел так, будто тоже сошёл с ума и это его пожирало.

Мне нужно было как можно скорее отменить действие лекарства.

— Ладно, — сказал я. — Я в порядке.

Джон помог мне подняться. Я потрогал больное место на лбу, куда я ударился о стол. Вроде бы ничего серьёзного.

Пейтон и Эхо стояли в дверях, где ещё недавно стояла Мэйси. Одного взгляда на Эхо было достаточно, чтобы я всё понял. Сегодня она уже пыталась меня убить.

— Где Уолли? — спросил Джон. Я не сразу ответил. Сколько времени я пролежал на полу? Если несколько секунд, то Уолли был в гараже. Если дольше...

Джон встал передо мной и посмотрел мне в глаза.

— Рэй, где Уолли?

Я понял, что всё ещё держу в руке свой призрачный нож. Где они собираются напасть? Мне действительно нужно было больше закалённого стекла. Я выглянул в окно и увидел, что на улице темно. Разве он не поговорил с Мэйси? Уолли не хотел снимать с них проклятие.

— Ушёл. Давно.

— Мы знаем, — сказал Пэйтон, и в его голосе зазвучало нетерпение. — Нам нужна твоя помощь, чтобы найти его.

— Моя помощь? Вы пытались меня убить!

— Мы не хотели, — повторил Джон. — Нам нужна твоя помощь, чтобы найти его.

В этот момент Эхо заметила на кофейном столике листы синей бумаги. Сверху лежала бумажка с заклинанием от хромоты. Она бросилась к ней, схватила и сунула в карман.

Дерьмо. Она снова собиралась произнести заклинание. Аннализ была права: она собиралась призвать еще больше своих сородичей. Время поджимало не только из-за Эхо, но и из-за того, что друг Каллина уже был в пути. Я не был готов к тому, что может натворить полномасштабная магическая война.

Джон продолжал говорить:

— От тебя пахло ими. И до сих пор пахнет. Наше обоняние сейчас очень обострено. Оно становится все сильнее, и наши носы сбивают с толку наши глаза. Понимаешь, о чем я? Теперь глазам требуется больше времени, чтобы сфокусироваться.

— И ты был с ними, — сказала Эхо. Ее голос звучал ровно и холодно.

Я уставился на нее.

— Они убивали друг друга из-за меня.

— Говори, — сказала Эхо. Она склонила голову набок и пренебрежительно отвернулась. — Это просто слова. Ты ничем не доказал, что на нашей стороне.

— Потому что я не на вашей стороне! — Я уже не мог сдерживать свой гнев. Я уже несколько дней метался из одной опасной ситуации в другую, и страх и напряжение давали о себе знать. Я повернулся к Джону. — Я на вашей стороне. Я всегда был на вашей стороне. Думаешь, я бы так рисковал, если бы вы не были в этом замешаны?

— Я знаю, дружище, — сказал Джон. — Мы с тобой заодно.

— Джон, один из нас, — сказала Эхо. — Мы семья.

Я не обратил на нее внимания и сосредоточился на Джоне. Пришло время обратиться к нему за помощью.

— Джон, я уверен, что смогу найти способ тебя вылечить.

Он растерянно моргнул.

— Я уже вылечился.

— Я имею в виду, вылечить от лечения.

— Что?

Какого черта он так на меня смотрит? Разве он, как и Мэйси, не пришел сюда, потому что был проклят и хотел избавиться от проклятия?

— Джон, это заклинание превратило тебя в убийцу. Мы должны его снять.

Он недоверчиво уставился на меня.

— Ты хочешь снова лишить меня ног?

Мы стояли и смотрели друг на друга. Я ждала, что он возьмет свои слова обратно, назовет их шуткой или еще как-нибудь. Он этого не сделал.

Я ждал.

Подождал.

Мы оба молчали.

Эхо повернулся к Пэйтону:

— Убей его.

Пэйтон в мгновение ока пересек комнату и прижал меня к стене, как манекен для отработки захватов. У меня в руке уже был призрачный нож, но я все равно не успел среагировать. Прежде чем я успел что-то предпринять, Пэйтон достал из кармана куртки разделочный нож и вонзил его мне в живот.

Я не почувствовал боли, только странное давление. Я ощущал запах пота Пэйтона, видел засохшие коричневые пятна крови на воротнике его футболки. Боли по-прежнему не было, и я понял, что он ударил по татуированной части моего тела.

Он надавил сильнее, и лезвие ножа сломалось. Он отступил и в замешательстве уставился на него.

Я взглянул на Джона. Он сказал, что он альфа и может отменить атаку.

Но Джон просто отвел взгляд и уставился в пол.

Что ж, будь по-твоему. Я схватил Пэйтона за руку перчаткой Ирен, и вокруг его головы появились призрачные ветви. Он закричал и отшатнулся от меня, словно вот-вот рухнет без сил. Другой рукой я вонзил призрачный нож ему в затылок, отрубив несколько кривых ветвей. Они упали и растворились в дымке.

Крик Пэйтона внезапно оборвался. Он ахнул, и на кофейный столик хлынула черная кровь. Его колени подогнулись, и он рухнул на пол. Призрачный нож, все еще торчавший в его затылке, скользнул по черепу, прорезав волосы, ухо и лицо. Пэйтон упал на пол. Я отпрыгнул в сторону, потрясенный и напуганный. Отрубленная часть уха Пэйтона подпрыгивала на ковре, вокруг нее развевались пряди волос. Его глаза были широко раскрыты и пусты, он не шевелился. Он был мертв.

Эхо бросилась к нему и опустилась на колени, обхватив его голову руками.

— Кузен!

Джон встал над ней, потом посмотрел на меня.

— Что ты с ним сделала?

— Оно… оно никогда раньше так не делало, — ответил я. Джон встал между мной и Пейтоном, чтобы защитить тело. — Клянусь богом, Джон, я и подумать не мог, что оно на такое способно.

Ноги Пейтона дернулись, его проломленный череп вздулся и скрутился. Эхо завыла, как побитая собака. Лицо Пейтона искажалось все сильнее, а его кости трещали, как скорлупа грецкого ореха. Мне пришлось отвести взгляд.

Призрачный нож не изменился; это было то же самое заклинание, что и всегда. Никто не накладывал его на меня, и снова не было никого, кого можно было бы в этом обвинить.

Но если это была моя вина, то я не имела права закрывать на это глаза. Я посмотрела на Пейтона, чей череп раскололся надвое. Колючие лапки вырвались наружу и заскребли по кофейному столику, сбросив на ковер коробку с пиццей, забрызганную чем-то черным. Червь цвета мокроты выпростался из тела, расправил крылья и упал на пол, разломившись надвое.

Эхо попыталась схватить мертвое существо, но оно превратилось в дым и исчезло.

— Ты убил его, — сказала она. Она подняла руки, показывая, что они пусты. Я знал, что она говорит не о Пейтоне. — Ты убил его!

Я повернулся к Джону.

— Я уже использовал это заклинание. Даже на тебе. Видишь? — Я поднял призрачный нож, надеясь, что Джон его узнает. Он лишь вздрогнул. — Джон, такого раньше никогда не случалось, так не должно было произойти.

Джон попятился к двери, жестом велев Эхо сделать то же самое.

— С тобой постоянно происходят какие-то неприятности, да, Рэй? — Его голос звучал низко и угрожающе.

Я шагнул к ним. Джон пригнулся, закрывая Эхо своим телом. Он уставился на призрачный нож, он не мог отвести от него взгляд, и потащил Эхо к двери.

— Джон... Джон, послушай меня. Ты видел, что из него вышло. Это то, о чем я тебе рассказывал. Это то, что твое так называемое лекарство впустило в тебя.

— Нет, — сказал Джон, не сводя глаз с призрачного ножа, словно тот мог выскочить у меня из руки и броситься на него. — Это твое заклинание. Ты вложил эту штуку в Пейтона, и она разорвала его на части.

Эхо попятилась к двери.

— Мы еще вернемся за тобой, мясо.

Я проиграл, а она победила. Джон был ее.

— Ты забыла, — сказал я ей, — что притворяешься Эхо.

Она презрительно усмехнулась. Джон вышел за дверь и захлопнул ее. Они ушли.

Я прислонился к стене. Я крупно облажался. Я поднял свой призрачный нож. Он резал магию, призраков и мертвецов. Но никогда не резал человеческую плоть. Значит ли это, что Пейтон уже был мертв? Убило ли его так называемое лекарство Джона?

Это было бы странно. Я ударил Джона призрачным ножом, и он лишь порезал его "призрака", а не плоть. Я ударил им и Эхо, когда держал ее перчаткой Ирен. Тогда тоже не было ни черной крови, ни рассеченной плоти. Только еще один порез на ее призраке.

Правда, я понятия не имел, что это значит. По правде говоря, я вообще не понимал, что делаю. Все, что происходило со мной с тех пор, как я приехал в Сиэтл, было похоже на кошмар наяву. Я мог только метаться от одного момента к другому, надеясь, что смогу опередить всех, кто хотел меня убить, и спасти своего друга.

— Прости, здоровяк.

Но я не особо раскаиваюсь. Пэйтон пытался выпотрошить меня, как рыбу, а значит, вся эта каша передо мной, результат самообороны. Я попытался представить, как буду объяснять это копам, учитывая, что я бывший заключенный, который сбежал из тюрьмы меньше чем через неделю после освобождения.

Нет, нет. Подумаю о копах и тюрьме позже. А пока мне нужно было вылечить Джона, помешать Эхо призвать еще больше родственников и остановить пэра из Общества Двадцати дворцов, который собирался "прибраться" после того, что мы все натворили. А потом я бы... Что? Может, сменю имя и уеду в Коста-Рику. В своей собственной стране я точно не был свободным человеком.

И мне нужно было быть осторожнее с проклятым заклинанием Каллина. По правде говоря, я понятия не имел, что оно делает с людьми, на которых я его накладывал. Может, я залью его бетоном и брошу в залив Эллиотт по пути в Южную Америку.

Призраки, магия и мертвецы. Что из этого роднит их?

Я снова посмотрел на Пейтона, но он уже не был похож на человека, особенно с такой изуродованной головой. Может, именно этого я и не понимал. Призрачный нож ранил Джона в грудь, Эхо в руку, а Пейтона, в голову. Может, эти существа, а я вполне мог бы называть их так, жили в черепах своих жертв.

Это была неприятная мысль. Если бы кто-то из них жил в черепе Джона, разве он не разрушил бы его мозг? Но личность и воспоминания Джона остались нетронутыми, так что это казалось маловероятным. С другой стороны, когда я схватил Пейтона и Эхо перчаткой Ирен, вокруг их лиц и голов появились странные ветви.

Так что, может, они жили в черепах Джона, Пейтона и Мэйси. Если, как сказала Аннализ, эти существа были лишь отчасти реальны, то вполне возможно, что они могли жить в чьем-то черепе, не причиняя вреда человеку.

На этот раз мне не пришлось строить догадки. Если я хотел узнать, могут ли эти существа делить пространство внутри человеческого черепа с мозгом этого человека, я мог просто опуститься на колени на отвратительном полу в гостиной Уолли и посмотреть самому.

Я опустился на колени рядом с телом, стараясь не испачкать одежду липкой черной кровью. Я старался не смотреть прямо на его изуродованное лицо, а только на его голову сбоку и сверху. Я представлял, что волосы, это не волосы, а кость, не кость. Я смотрел на пустую оболочку, а не на человека.

Было слишком темно. Я взял салфетку из коробки на приставном столике и включил лампу. Сейчас было глупо беспокоиться об отпечатках пальцев, но чем меньше вещей я трогал в этой квартире, тем счастливее была моя дальнейшая жизнь.

Я снова склонился над телом Пейтона и заглянул в расколотый череп. Я увидел кости, волосы и тень. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать увиденное, но вскоре я понял, что смотрю в пустой череп Пейтона.

У меня закружилась голова, и я отпрянул от него. Мне хотелось рассмеяться, но я боялся, что если начну, то уже не смогу остановиться. В черепе Пейтона ничего не было. Ни мозга, ни мяса, ни крови. Даже кучки камней не было. Ничего.

Я вспомнил, как он стоял рядом с картошкой фри и говорил: "Ты гадаешь, почему она со мной".

Меня замутило, и я прислонился к стене, чтобы меня вырвало, но я весь день пролежал на полу, и из меня вышла лишь тонкая струйка горькой желчи. Я отшатнулся от тела и прислонился к окну.

Пейтон вел себя как обычно вплоть до самой смерти, но у него вообще не было серого вещества. Его заменил двойник, который имитировал все воспоминания и привычки Пейтона.

Может, с Джоном уже случилось то же самое? Может, Джон, это труп, в котором живет одна из этих тварей, управляющая его телом, как угнанной машиной?

Или мозг Пейтона был уничтожен, когда был уничтожен двойник?

Это была интересная мысль. Может быть, двойники становились по-настоящему материальными, когда умирали или покидали тело носителя. В конце концов, когда я схватил их перчаткой Ирен, те части, которые я видел, были призрачными, едва ли реальными. Разве что-то подобное может сосуществовать с чем-то материальным?

Может быть, до того момента, как двойник был уничтожен, его жертв можно было спасти. Может быть, если бы я нашел способ вырезать двойников из их носителей, пока они оба были живы, я смог бы спасти Джона.

Я поднял свой призрачный нож. У меня даже был инструмент для этой работы.

Эта мысль должна была вызвать у меня чувство удовлетворения, но вместо этого я ощутил лишь пустоту и горечь. Все это казалось слишком зыбким, как будто я обманывал себя, потому что не хотел смотреть правде в глаза.

А что, если Джон действительно мертв? Что, если двойник внутри него убил его еще до того, как я вышел из автобуса в Лос-Анджелесе?

По правде говоря, я не знал, что буду с ним делать. У меня было слишком много воспоминаний о нем и его семье, чтобы думать о том, чтобы вскрыть его так же, как я вскрыл Пейтона. Я не был уверен, что смогу это сделать.

Но я забегал вперед. Может быть, несмотря на его слова, у Уолли в книге было контрзаклинание. Если нет, я попробую призрачный нож. Я не представлял, как он будет работать, но должен был попробовать.

Я жил надеждой, и она почти иссякла.

Я выглянул в окно. На улице, у телефонного столба, стояли Джон и Эхо. Джон мучился с мобильным телефоном, как будто цифры были на другом языке. Наконец он поднес его к уху и начал что-то говорить. Эхо смотрел на окна квартиры Уолли. На меня.

Я отскочил от окна. Я не сомневался, что они вызовут полицию. Может, Джон и был каннибалом, в голове которого жил монстр, но в душе он оставался законопослушным гражданином, а законопослушные граждане вызывают полицию, когда им нужна помощь. Я оторвал от стены стереосистему и колонки. Пачки синих страниц на столе не было. Уолли забрал их.

Копия, которую я читал, все еще лежала на кофейном столике. Конечно, в ней не было заклинания, которое схватила Эхо, но оно мне и не нужно было. Я взял стопку страниц и проверил, нет ли на них пятен черной крови. Все было чисто. Я сунул их под куртку.

У меня снова закружилась голова. Я бросился в крошечную кухню Уолли и оглядел ее. Единственное, что, на мой взгляд, можно было взять, это пластиковый пакет с четырьмя апельсинами. По пути к двери я старался не смотреть на Пейтона.

На телефонном столике у двери стояла маленькая тарелочка, в которой лежал единственный ключ от машины. Там же лежала пачка сложенных пятидолларовых купюр и лист порванной синей бумаги. Я развернул бумагу и увидел фотокопию чека, выписанного некой Неттл Филипс, если это вообще настоящее имя, с ее адресом, напечатанным крупным планом. Рядом от руки было приписано: "Без обид. Уолли".

Уолли дал мне мотоцикл и адрес женщины, у которой он украл книгу. Ну и приятель. Я сунул копию чека, ключ и деньги в карман, выскочил за дверь и спустился по лестнице. Я бы устроил в квартире Уолли такой же погром, какой Аннализ устроила в доме Мэйси и Эхо, хотя бы для того, чтобы уничтожить все заклинания, которые он мог там оставить, но я понимал, что у меня нет времени.

Кроме того, я не знал, кто еще находится в здании и смогут ли они выбраться. Я не собирался убивать ни в чем не повинных людей только из-за того, что сам облажался. Придется поверить, что Уолли забрал с собой все магические предметы.

В подземном гараже было мало машин и совсем не было людей. Я протиснулся между помятой "Тойотой" и минивэном "Исузу" и добрался до старого мотоцикла "Хонда", который был таким маленьким, что его можно было принять за кроссовый мотоцикл. Я вытащил шлем из сетки на сиденье, надел его и опустил тонированный визор.

Я завел мотоцикл и выехал из гаража. Когда я доехал до угла квартала, где жил Уолли, мимо пронеслись три полицейские машины. Один из копов посмотрел прямо на мой визор, а потом на номерной знак.

Дерьмо. Теперь мне нужно было избавиться от мотоцикла, и как можно скорее. Лучше бы я поехал в другую сторону. Я поехал прочь, не превышая скорость. Эхо снова была под действием заклинания, а значит, времени у меня было в обрез.

Неттл Филипс жила в северной части университетского городка, на одной из тех уединенных улочек, которые Сиэтл прячет на склонах холмов. Это был тупиковый переулок, окруженный лесополосой, слишком крутой для безопасной застройки, там даже не было тротуара. Дом Филипс стоял в стороне от дороги, окруженный кустами и зарослями ежевики, такими высокими, что с улицы его почти не было видно.

Я припарковал мотоцикл в квартале от дома и повесил шлем на руль. Вокруг никого не было. Я еще раз сверился с адресом и толкнул высокие деревянные ворота.

И тут же остановился как вкопанный. Что бы здесь ни произошло, это было что-то ужасное.

Дом Филипс представлял собой уютное маленькое калифорнийское бунгало, но в стенах были огромные дыры, из-за которых крыша в нескольких местах прохудилась. Здание накренилось в сторону лесополосы за ним и стонало так, будто могло рухнуть в любой момент.

Я взял апельсин из сетки, висевшей у меня за спиной, очистил его и закинул в рот дольку. Мне сразу стало легче. Кем бы ни была эта Неттл Филипс, у нее могли быть части книги заклинаний, которых не было у Уолли, в том числе способ снять проклятие с Джона.

Другого выхода не было. Я вошел в дом.