Он отшвырнул сигарету, подошел.

– У тебя муж, дети есть?

– Откуда! Я – монахиня.

Он провел пальцами по ее мокрым волосам.

– Получается, я для тебя самый близкий человек.

Полчаса назад они были не знакомы, лишь догадываясь о существовании друг друга. Теперь стояли под усиливающимся дождем на жидкой грязи, тесно прижавшись телами. Макушка монахини едва достала ему до подбородка.

Артем отодвинул сиденье и сел за руль. Эрика обтекала дождевой влагой справа.

– Я залечила тебе ссадины и гематому на ребрах.

– Да ну? Точно. У меня руки не дошли. Спасибо.

Виляя между лужами, в которых немудрено застрять, крохотная желтая электроповозка выбралась, наконец, на шоссе с твердым покрытием.

– Эрика, зачем он хотел убить Всеслава и Болеслава?

– Не знаю точно. Брат заранее не рассказывал. Примчался в середине сентября, полностью морально убитый. Сказал, что погибли все, кто пошел за ним.

– То есть уничтожение князя и главного наследника – чисто его инициатива?

– Ты его плохо знал, раз задаешь глупые вопросы. Эрик был чрезвычайно горд. Такие никогда не соглашаются петь под чью-то дудку.

– Сестра, он же был послушником в Твери. Почему встал на путь убийств?

– Рано оставил монастырь. Поняв принцип получения силы Рода, развивался самостоятельно. Впоследствии он собирался мстить.

– Кому?

– Вяземскому за маму. Подозреваю, потом узнал про неприглядную роль князя и решил начать с него.

Милослава умолкла. Дождь выдохся. Впереди замаячили пригороды Новгорода и монастырь.

– Главный вопрос. Скажи, зачем брат хотел посадить меня на трон?

– Скорее всего мечтал с твоей помощью сделать мир лучше. Наивный дурень!

– И плясал бы под мою дуду?

– Рассчитывал, что брат брата поймет.

Скрипнули тормоза.

– Мы приехали. Я – на вокзал. По пути в страховую забегу, своего красного электродракончика выручу.

– Да. Прощай. Мне лучше побыть одной.

– Спасибо тебе, сестра.

– И тебе. Обязательно встретимся. Будешь в Москве на Воробьевых, зайди к тете. Раскрываться не надо. Я ей позвоню. Она покажет ворожбу Рода.

В поезде он позвонил Демченко и нарвался на грубость.

– Какого черта, старлей? Контрразведка забирает дело о шести трупах у местной полиции, а главный фигурант удрал в Москву? Героем себя вообразил. Приказываю сойти на первой же станции и вернуться.

– Виноват, господин полковник. У меня информация – бомба. Думал дирижабль вызывать.

– На твою ответственность. Если калибр бомбы меня не устроит, первого сентября за парту не сядешь. Не догадываешься, с чем шутишь.

Не знаю, но предполагаю. Свежий труп племянника воеводы пахнет так, что аромат до Москвы докатился. Не говоря о губернаторском выблядке. Артем вытащил ноутбук, сеточку с USB-коннектором, соединил их и опутал датчиками голову. Операция стала привычной после извлечения из памяти записей о тайных посиделках на даче Серго.

Поезд прибыл в столицу глубокой ночью. Дело без проблем ждало до утра, но Уланов безжалостно разбудил шефа. Пока такси ехало от вокзала к особняку, тот уже принял рабочий вид у станка с неотвратимо грозным видом, показывая готовность снимать стружку с Артема фрезой, пока дерьмо не выйдет наружу.

Нарезка из реплик «…на его уровне формальные нестыковки, не вредящие делу, можно решить» и «…извините, босс. Ничего личного. Происхождение еще не все. Очень нужны деньги» повергла полковника в глубокую задумчивость.

– Виноват, нарушил инструкцию. Но оставшись там, был бы обязан предъявить. Эта информация утекла бы к местному отделению СБ, а то и к региональной полиции.

Демченко по укоренившейся привычке побарабанил по столешнице.

– Какого дьявола вас вообще занесло на границу?

– Выполнение задания. Я нашел дочь Ярославы и получил доказательство, что Станислав-Эрик один стоял за покушением. С его смертью опасности для княжеской семьи больше не существует.

Полковник отбил следующую дробь.

– Мне нужная полная запись твоих последних двух суток.

– Простите, не могу.

– Что-о?

– Милослава Милославская, она же сестра Эрика, монахиня из общины «Ночь на Ивана Купала», она же родная сестра нашего подозреваемого – мощная ворожея Рода.

– Ведьма.

– Так точно. Потрясающая энергетика без амулетов. После контакта с нею не могу раскрываться. Часть эпизодов заблокирована. Что смогу вытащить из себя о разговорах с ней – представлю. Остальное рапортом.

– Надеюсь, он будет правдив.

Артем вздохнул.

– Никак нет. Я застрелил Горлохватского в состоянии самообороны. Надо фиксировать это в официальном документе? Мы успешно размотали до конца дело государственной важности, офицер погиб от руки враждебных мутантов, которых я наказал смертью. Островецкий – случайный сопутствующий ущерб, жертва тех же г’торхов. Данная версия устроит заинтересованные стороны.

– Кроме северного губернатора.

– Выходит, его пацан из чувства мести навел зверушек на офицеров СБ и случайно попал под раздачу.

– Я обдумаю. Отдохни часа два в гостевой комнате и будь готов.

Воевода Вяземский объявился в шестом отделе к полудню. Не вызвал к себе в Ясенево на ковер, а приперся сам, как бы неофициально. Что-то узнал или просто чутьем уловил проблемность в деле гибели племянника. Артем замер истуканом в углу кабинета, когда Демченко показал компру с неосторожными репликами покойного. Потом вставил флешку и прокрутил отрывок из диалога с Эрикой о желании брата отомстить князю и воеводе за мать. Естественно, окончание темы про свое несостоявшееся воцарение Уланов шефу не передал.

Вяземский, публичную часть досье на которого пришлось изучить до встречи, категорически не понравился. Холеный, красивый, несмотря на неюный возраст, но при этом скользкий и наверняка беспредельно подлый тип. Во время истории с первым мужем Ярославы и по сей день женат на троюродной сестре Всеслава. С такими женами не разводятся без краха карьеры. Значит, опальная родная сестра князя его могла интересовать только как любовница. Ни грана магической силы. Потрясающе, подумал Артем. Кто-то всерьез мог рассчитывать, что это убожество в генеральских лампасах мать могла предпочесть отцу? Может, Эрик не зря держал на него зуб.

Офицер постарался демонстрировать собачью преданность во взгляде, но Вяземский ощутил неприязнь, если не магией, то многолетним жизненным опытом.

– Вы убили Вадима.

– Так точно. Это была самозащита.

– Объясните свою линию поведения.

– Господин воевода, предатель получил по заслугам, но его поступок не должен бросить тень на высокопоставленного генерала СБ и уважаемого члена общества. Сожалею о вашей утрате.

– Ситуацию можно представить в другом свете, – вмешался Демченко. – Лейтенант Горлохватский участвовал в важнейшем расследовании и погиб как герой в бою с враждебными нелюдями, сделав честь своей семье. Именно благодаря его усилиям, а также скрупулезной работе контрразведки СБ, которую вы курируете как заместитель начальника нашего ведомства, до конца раскручен клубок с сентябрьским покушением. Армейская разведка даже имя организатора не вычислила.

– Полковник, не кажется ли вам, что это – брак в работе? За несколько месяцев после установления личности Станислава-Эрика вы только теперь удосужились глянуть генеалогическое древо Ярославы.

– Виноват, – сокрушенно развел руками начальник отдела. – Выше крыши были заняты операциями за рубежом, дела прошлого года раскрывались по остаточному принципу.

– Мне так и доложить князю?

– Никак нет. Медленные действия не всегда говорят о плохом качестве. Подошли к вопросу вдумчиво, планомерно, установили наблюдение. Наконец, добились полного успеха.

– Я подумаю, как доложить.

– Господин воевода, – Демченко подобрался к важному моменту, как львица перед прыжком на антилопу. – Вы санкционируете, чтобы к материалам служебного расследования по Горлохватскому запись памяти Уланова была приобщена фрагментами?

– Да. Честь имею, господа.

Выкрутившийся из щекотливой ситуации, полковник проводил взглядом начальственную спину, махнул Артему – садись, закрыл ноутбук и погрузился в кресло.

– А знаешь, старлей, дуй в отпуск до Академии. Сдавай дела.

– Устали от меня?

– До ужаса. Самый яркий и самый геморный из моих подчиненных. Коли в армии обидят, помни – звание СБ за тобой сохранено и двери открыты. Если, конечно, снова не попытаешься князя застрелить, – хохотнул Демченко и протянул руку. – Удачи.

– Честь имею.

Рассчитавшись с бухгалтерией, сдав пистолет и получив нагоняй за автомат, брошенный за Новгородом, Артем вышел из ворот особняка. Втянул носом запах теплого московского асфальта, влажного от дождя.

Свободен! Есть куча проблем, которые нужно решить, и вопросов, требующих прояснения. Все – потом. Он действительно устал. От неопределенности, бесконечных убийств, многие из которых не были инстинктивной реакцией на опасность, а следовали после трудного морального выбора. Проклятая девочка в проклятом зоопарке мутантов… Хватит! Он в отпуске. Сгонять на русское или татарское побережье Черного моря. Или наверх и на самолете через Нью-Дели к Тадж-Махалу.

Тормознуло такси. Артем назвал адрес и достал телефон. Звучно выругался при известии от страховой компании, что разбитая подвеска – не страховой случай, а эксплуатационный ущерб. Они согласились оплатить только пулевые дырки. Значит, авто сожрет отпускные.

Кстати, что за отдых без женщин для тридцатилетнего мужика. И дамы нужны беспроблемные, как Алиса. Он усмехнулся своей рудиментарной юношеской наивности. Таких не бы-ва-ет! Боевая подруга, если с ней встретиться в кровати пару-тройку раз, непременно даст понять, что она не постельная игрушка, а женщина с большой буквы. Или даже все заглавные.

– Остановите здесь.

– Пожалуйста. С вас четырнадцать рублей.

– Обождите.

В пятидесяти метрах от подъезда внедорожник. Черный, стекла тонированные.

– Будьте любезны проехать вперед метров сто, не торопясь. Поближе к тому джипу.

Г’торхи. Теперь боятся подъезд подпирать. Как назло, с собой нет даже «страйка». Можно, конечно, вызвать группу СБ из-за готовящегося нападения на офицера, спровоцировать пальбу и нарисовать свежие трупы мутантов. Но он в отпуске!

– Вероника? Я в Москве. Ты дома? Отлично, заеду.

Она сказала – не готова. Женские глупости. Ладно, уважим, нужно как-то потратить три часа.

– В Гостиный Двор.

Длинное пятиэтажное здание, отдаленно напоминающее питерского тезку из верхнего мира, содержало магазины, в которых можно было купить все, доступное на Руси. Цены, правда, включали надбавку за торговую марку престижного места. Артем приобрел накопитель, одежду, белье, какой-то сувенир и цветы. Отнес в такси и вернулся в оружейную лавку, где на корочки СБ без проблем выписал восьмизарядный пистолет 38-го калибра для случая, если отпуск придется прервать на пару минут. Оттуда отправился в бассейн, сравнительно пустой в рабочее время, где отмахал по дорожке километр на скорость и тщательно вымылся в душе.

Лишние вещи сложил в чемодан, оставил на Киевском вокзале в камере хранения, уплатил таксисту сумму, вчетверо превысившую начальный счет, и позвонил в дверь. Переступив порог, увидел, что Вероника потратила время не зря.

Если бы предстоял деловой разговор, она могла бы набросать легкую косметику, накинуть халат и проводить на кухню, сунув в губы сигарету. Халатом не ограничилось. Артем откровенно и с удовольствием ее разглядывал. Недлинные волосы приобрели объем, шаловливая челка упала на бровь. Ненавязчивая со вкусом подобранная косметика превратила интересное лицо в по-настоящему красивое. Узкое темно-зеленое платье удлинило невысокую точеную фигурку, поднятую высокими туфлями. Глубокий вырез впереди открыл шею и ложбинку, на которую стекла тонкая платиновая цепь. Второй вырез нескромно намекал, что при каждом шаге покажет стройные ножки до середины бедра, туго затянутые в прозрачный черный туман.

– Букет мне или тете Соне с третьего этажа?

– Прости. Шокирован. Загляделся.

– Значит – нравится. Принимаю за комплимент.

Она приняла розы, высотой в две трети собственного роста, включая каблуки. Понесла их к вазе. Передний разрез сдержал обещание, сзади открылся такой же. Артем судорожно сглотнул слюну. Присел на кресло, мысленно успокаивая взрывные ощущения в брюках.

Она вернулась.

– Попьем кофе или?..

– Или что?

Почему-то голос предательски хрипит в такие секунды.

Вероника подошла вплотную и провела тонким пальцем по щеке. Едва контролируя себя, он схватил ее кисть и впился в нее губами.

– Соскучился.

Она нагнулась, обняла его за шею и забралась на колени, охватив его бедра своими. Губы встретились. Затем руки Артема зажили собственной жизнью, погладили и нежно сжали податливую упругость груди, скользнули по бедрам по шелковистой ткани чулок, кружевам и вверх до маленьких сочных ягодиц. Не в силах больше сдерживаться ни секунды, он подхватил ее, легкую как одуванчиковый пух, и вмиг преодолел расстояние до дивана.

Несмотря на почти полное отсутствие прелюдии, Вероника успела поймать за хвост восхитительную судорогу, родившуюся в низу живота и пронзившую тело до кончиков ногтей и волос. Артем отвалился вбок, не разжимая объятий. Она выпуталась из его рук, шмыгнула в ванную, из которой вернулась лишь минут через семь в обновленном наряде: босоножки, чулки и подобие полупрозрачного халатика сверху. Увидев любовника, расхохоталась.

– Глянь в зеркало, Дон Жуан.

Действительно, любой мужчина в сорочке, съехавшем галстуке, без трусов и брюк но в носках выглядит уморительно, даже если ноги длинные и мускулистые, а рубашку не подпирает брюшко. Он тоже сгонял в ванную, сбросил остатки одежды и обмотался полотенцем. Вышел, увидел Веронику и почувствовал себя так, словно год терзался без женщины.

После третьего раза дама сняла с себя кружевное и прозрачное, искусственно стимулирующее мужское либидо, завернулась в махровый халат. Не спасло.