Больница была одним из немногих мест в мире, где фамилия Барбарани ничего не значила и ни на что не влияла.

Заплаканная, с мокрыми от воды и крови волосами, Нелла требовала и умоляла. Люди в комнате ожидания должно быть смотрели на нее как на обвиненную в колдовстве ведьму, которая каким-то чудом прошла испытание водой.

– Кем он вам приходится, мэм? – спросила медсестра.

– Он мой…

Медсестра сочувственно склонила голову набок.

– Он мой водитель.

– Боюсь, мне нужно поговорить с членом семьи или супругой.

– У него никого нет! Только я! Пожалуйста, умоляю, позвольте мне увидеть его. Я не буду мешать, обещаю. Пожалуйста.

Никогда в жизни она ни о чем так не умоляла, даже полгода назад на гала-шоу – эту слабость отец выбил из всех своих детей.

– Он в операционной. Вам туда нельзя. Я поговорю со старшей медсестрой, узнаю, что можно будет сделать после…

– Скажите, что с ним, – не отставала Нелла. – Я знаю, что одна пуля, кажется, попала ему в плечо, прямо над татуировкой, но она продолжала стрелять… Где еще у него раны? Я держала его на плаву сколько могла, но потом он снова ушел под воду. Прошу вас…

– Нелла. – Кто-то крепко взял ее за локоть, и она ощутила в воздухе аромат яблок. Макс. – Пойдем, я с тобой. Посидим с Томом – он хочет поговорить. Надо подождать. Джетту ты сейчас ничем не поможешь.

– Том? – Имя брата пробилось к ней, словно сквозь туман.

– Да. Дождь помог справиться с пожаром, и дорогу разблокировали. Он вернулся в Бинди-Бинди, как раз когда мы добрались до больницы, и позвонил мне.

Нелла уступила Макс, потому что уже плохо контролировала собственное тело. Кости словно раскисли, а сердце ощущалось как повисший в груди тяжелый камень.

Увидев под ногтями Макс засохший песок, она каким-то образом вернулась к тому моменту, когда, прыгнув в воду вслед за Джеттом, заметила на пляже сразу шесть фигур.

Грей и Макс встретили Неллу на полпути к берегу. Ей удавалось держать голову Джетта над водой, но плыть к пляжу она не могла. Когда спасатели добрались до нее, Джетт был без сознания. Происходившее потом сохранилось в памяти как отдельные фрагменты, сложить которые воедино не получалось.

Оливер (да, Оливер) разговаривал по телефону с фельдшерами скорой помощи, расхаживая по песку, как орел, высматривающий добычу. Со скалы долетал голос Эйвери – он и Лука держали там Салли Сью. Элайза, встречавшая полицию и скорую помощь, объясняла парамедикам, что идти нужно к Джетту, а не к скале.

Столько людей. Откуда они узнали? Нелла все еще не понимала.

– Почему? – спросила она, когда Макс повела ее по больничному коридору, пахнущему антисептиком. – Я думала, ты на меня злишься. Почему ты приехала?

Макс то ли фыркнула, то ли усмехнулась.

– Конечно, злюсь. Но, черт возьми, ты все еще мне друг.

Друг.

Нелла плохо слушала объяснения Макс и ее рассказ о том, что произошло после ее бегства от Грейсона.

Друг. Это слово звенело у нее в ушах – не как выстрел, а как забытая любимая песня.

Макс и Грей отследили Бесси до Купальни Дьявола (Джетт установил GPS-трекеры на все машины Барбарани после того, как Лука как-то раз отправился на одной из них в Сидней с друзьями, потому что отец запретил ему пользоваться самолетом). На пляж они прибыли одновременно с Оливером и частным детективом, который помог ему найти айпад Кларксона (Нелла оставила его на сиденье Бесси). Вскоре после этого, как раз перед первым выстрелом, появились Лука и Элайза – Элайза все еще в медицинском халате, Лука – в состоянии похмелья. Элайза пыталась дозвониться до Джетта, чтобы сказать, что Рейзор перенес операцию и с ним все порядке. Когда ей это не удалось, она обзвонила остальных, и единственным, кто ответил, оказался Лука.

Ожидая Луку, согласившегося забрать Рейзора, Элайза позвонила Эйвери и сообщила, что пса ранили ножом. Не имея других зацепок, они втроем поехали к Купальне Дьявола, месту, где Эйвери при довольно странных обстоятельствах нашел Джетта некоторое время назад. Точнее, поехал Эйвери, а Лука и Элайза последовали за ним, хотя и пообещали этого не делать.

Потом Салли выстрелила в Джетта. И Нелла прыгнула за ним в воду. Добравшись в конце концов до берега, она поняла, что пришедшие на помощь рыцари в сияющих доспехах вовсе не рыцари, а просто люди, которых она так или иначе подвела.

Том сидел в комнате ожидания с таким видом, словно находился в своем кабинете в перерыве между встречами с иностранными виноторговцами. На мгновение Нелла замерла от изумления, но не потому что увидела брата, а потому что рядом с ним…

– Софи?

Макс смущенно переступила с ноги на ногу.

Нелла так и не определилась со своим отношением к журналистке Софи Кингсли, которая когда-то встречалась с Грейсоном и, используя его близость к Барбарани, написала о них разоблачительную статью, точную в отношении фактов, но нанесшую сильный удар по репутации семьи. С тех пор чувства поостыли, но Нелла до сих пор не могла простить Софи то, как она обошлась с Греем.

– Я пойду за кофе. – Макс коснулась руки Неллы и направилась к лифту.

– Она все еще ненавидит меня? – спросила Софи.

– Мы все тебя ненавидим, – сказала Нелла, занимая свободное кресло рядом с журналисткой. – Особенно Том. – Она повернулась к брату и удивленно подняла бровь, ловя себя на том, что присутствие Софи беспокоит ее не так сильно, как обычно, поскольку создает буфер между ней и Томом и всем тем, что они наговорили друг другу прошлой ночью. – Только не говори, что ты здесь ради эксклюзива, или, ей-богу, я врежу тебе по лицу и буду отбиваться ото всех врачей, которые попытаются его собрать.

– Нелла, – одернул сестру Том. Журналистка лишь спокойно смотрела на нее.

– Я бы никогда так не поступила, – произнесла Софи.

Нелла скрестила руки на груди. Заверения Софи ее не убедили, но расстроили. Ей нужна была груша для битья. Но пока она решила отыграться на другом объекте.

– Так почему ты здесь, с моим братом?

– Он привез меня к тебе. Мы были бы здесь раньше, но по пути нас задержали пожарные. Я живу в Наннапе.

– Ты ездил в Наннап? – обратилась к Тому Нелла.

– В отличие от некоторых, – протянул он, – у меня есть водительские права.

– Нет, я хочу сказать… ты же знал, что там пожар. Погоди… Но ты же звонил Грею, чтобы он тебя забрал.

– Я позвонил Грейсону, – смущенно признался Том, – потому что подумал, что меня кто-то преследует. Белая «Королла».

– Машина Дейзи.

– Мне так и сказали. К счастью, лесной пожар помешал ей снова превратить тебя в свою куклу, и она развернулась.

– И ты рисковал жизнью, чтобы встретиться с ней?

Софи не подала и виду, что заметила пренебрежительный тон в свой адрес.

– Чтобы очистить свое имя, – сказал Том, не глядя на Неллу.

– Полиция арестовала Иена, а не тебя.

– Ты обвинила меня в убийстве Кларксона.

Нелла вспыхнула.

– Да, но… я… – Разве тебя волнует, что я думаю?

– Прекрати, – с непроницаемым лицом ответил Том. – На тот момент, напомню, я знал, что арестовали твоего коллегу, Айвана.

– Иена.

– Вот именно. А ты думала, что виновен я.

Нелла сглотнула.

– Но в этой игре «Клуэдо»[30] мои карты указывали на Локриджа.

– Оливера?

– Я говорил тебе, что Кончетта видела, как он слонялся по территории, искал тебя, хотел поговорить. Письмо от Лью о переходе в юридическую фирму Донны Рейн не имело смысла, поскольку не было предыдущей переписки с предложением о работе или каких-либо контрактов. И я навел о ней справки. Переход к Рейн не был бы для него шагом вверх по карьерной лестнице. В лучшем случае он сохранил бы положение партнера, а в худшем шагнул бы вниз.

– Ты, конечно, сразу же решил, что его убили из-за бизнеса. – Нелла не стала говорить, что и сама одно время подозревала Оливера в причастности к смерти Кларксона.

Том фыркнул.

– Рэндалл сказал мне, что Локридж видел Кларксона в его офисе с какой-то блондинкой, хотя, думаю, мы оба знаем, что он больше предпочитает брюнеток. Но самым интересным было письмо от Кингсли насчет материала для местной газеты.

Определения «интересного» у Неллы и Тома всегда разнились как небо и земля.

– Речь, наверное, шла о благотворительном аукционе? – Нелла обратилась к Софи, на мгновение забыв, что они заклятые враги.

– Нет. Мне пришлось осторожничать, поэтому в теме письма я указала благотворительный аукцион, но на самом деле интервью касалось решения Кларксона возглавить «Бинди турс».

– Компанию его отца? – удивилась Нелла. – И как он собирался управлять туристическим бизнесом, совмещая его с юридической работой?

– Он и не собирался. Он уходил не из «Лью и Локридж» – он уходил из юриспруденции вообще.

– Но Кларксону не нравился отцовский бизнес, – возразила Нелла. – Они постоянно спорили! Он потому и переехал в Перт, чтобы быть подальше от этого.

Ее почти трясло. Она злилась на всех: на Кларксона, на Тома, на Софи – за то, что не сказала раньше, на Джетта за то, что не продержался. Злость кипела, выжигая все внутри.

Джетт. Наверно, им уже должны что-то сообщить, разве нет?

– Люди меняются, – заметила Софи.

– Ерунда. Они просто совершенствуются в притворстве.

– Что ж, – осторожно сказала журналистка, – возможно, таким Кларксон и был всегда. Ему просто потребовалось немного больше времени, чтобы понять это.

– Теперь это уже неважно. – Нелла пожала плечами. – Кларксон мертв. Юзей тоже долго не протянет, и передать бизнес некому.

– Надеюсь, когда статья будет опубликована, она сможет вызвать некоторый интерес, – сказала Софи без особой уверенности.

Нелла снова повернулась к Тому.

– Итак, пытаясь доказать вину Оливера, ты привез вот эту живую гремучую змею, – она кивнула в сторону Софи, – и милую сказку о блудном сыне, чтобы я расчувствовалась, повинилась и помогла тебе с бизнесом нашего покойного папаши?

Том встал.

– Это не так, Антонелла.

Но ее уже понесло.

– Джетт там борется за жизнь, а ты пытаешься говорить со мной о бизнесе? Ты не слышал, что я сделала? Для нас, для тебя.

Лицо ее брата посерело, словно она и в самом деле ударила его. Жаль только, что он был не из тех, кто бьет в ответ.

– Разве я мало сделала? – прошипела она сквозь наворачивающиеся на глаза слезы. – Неужели ты не можешь просто оставить меня в покое?

– Нет, – сказал Том, – не могу.

– Я пойду. – Софи тоже поднялась. – Мне жаль, Нелла. Если бы я знала, что информация о Кларксоне поможет тебе или предотвратит то, что случилось с Джеттом, я бы связалась раньше.

– Это ничего бы не изменило, – отрезала Нелла, не отводя взгляд от Тома. – Уползай, Кингсли.

Журналистка вышла, оставив старших детей Джованни Барбарани одних.

– Мне жаль, что с Рэндаллом такое случилось, – сказал Том.

– Он же не умер. – Пока еще нет.

– Ты спасла его. – Том положил свой телефон на пластиковый стул – жест, равнозначный изысканному поклону.

– Я не смогла бы спасти его, если бы мне не помогли.

– Похоже, у тебя больше друзей, чем ты думала.

То, о чем они не говорили, давило, словно невидимый груз.

– Ты спасла и нас тоже. – Том медленно моргнул. – Грейсон все мне рассказал.

– Я заплачу за это. Как и Либби с Поппи.

– Найдется другой путь, – сказал Том. – Мы все равно достанем Валентайна.

– Мы? – Неужели Том отравился дымом за время поездки в Наннапу?

– Конечно. – Он откашлялся. – Теперь это семейное дело. Я помогу тебе.

Второй раз за последние несколько недель Нелла не нашлась, что сказать.

– Я не…

– Знаю. Я тоже.

Они смотрели друг на друга, и невысказанные извинения повисли в воздухе. Гиря у нее на сердце как будто стала легче.

– Ты, наверно, уже знаешь, что мне было известно об освобождении Салли Сью. Я не должен был это скрывать. Но не видел смысла. Я… э… – Он поднял взгляд, словно внезапно заинтересовавшись поблекшей краской молочного цвета на больничном потолке. – Защищал тебя.

Нелла сглотнула.

– Спасибо. – За то, что подставил Джетта под пули. Но даже она понимала, что вина лежит не на Томе, а на ней. Целиком и полностью.

– Так поступил бы отец.

– Да.

– Он любил тебя.

Рыдания прорвали плотину. Почему-то именно эти слова, сказанные братом – тем, кто знал их отца лучше всех, кто уважал в нем все, от вкуса в одежде до эмоциональной недоступности, – разрушили ту шаткую, временную стену, которую она возвела после того, как вытащила Джетта из воды.

Нелла не могла вспомнить, когда Том в последний раз обнимал ее. Когда они в последний раз прикасались друг к другу. Но она вдруг оказалась в его объятьях, и теперь рыдали оба, а их общая семейная боль вырывалась наружу, стонала и скрипела, словно старинный предмет мебели, унаследованный от почтенного родственника, предмет, для которого нигде не находится места и который то и дело переставляют, передвигают, пытаясь придумать, куда бы его вписать. Том даже позволил ей промочить слезами и соплями его именную куртку от Gucci. Смесовый лен оказался на удивление хорошим абсорбентом.

Потом они некоторое время сидели молча.

– Как думаешь, папа знал правду о дедушке Эмилио и Антонио Ла Маркас? О том, что они вместе создали рецепт? – спросила наконец Нелла.

– Думаю, он что-то подозревал, но знал ли наверняка, об этом мы можем только гадать.

– Раз уж мы выжимаем из себя давно назревшие извинения… – Нелла прерывисто вдохнула. – Мне правда жаль, что я обвинила тебя в убийстве Кларксона. Я знаю, что ты не мог бы сделать что-то подобное, и… – она выдохнула, еще не до конца уверенная, что действительно скажет это. – И я не думаю, что отец мог бы.

– Я вел себя как ребенок. Мне не следовало уходить, хлопнув дверью, после того как Лука рассказал тебе об Айзеке. – Нелла видела, каких усилий стоит брату это признание. – Наша ссора в переулке повлияла на мое суждение сильнее, чем мне хотелось бы признать.

– Вот почему Дейзи… Салли следила за тобой. – Нелла опустила голову. – Потому что мы поссорились. Она нападала на каждого, кто расстраивал меня даже самую малость, как, например, на подругу Эйвери в пабе. По дороге сюда Эйвери рассказал мне, что добыл запись с наружных камер наблюдения. Дейзи толкнула ее под машину по пути на свидание с Джеттом.

– Дьявол в роли ангела-хранителя. – Том вздохнул. – Только ты, Антонелла. – Он покачал головой, но обвинительных ноток в его голосе не прозвучало.

– Может, снова обнимемся? – спросила она.

– Не стоит. Ты вся мокрая и пахнешь как труп утонувшего рыбака. Я вышлю тебе счет за химчистку.

Нелла улыбнулась. Все вернулось к их версии нормальности.

– Нам стоит чаще вести себя как брат и сестра.

– Согласен. – Том откинулся на спинку стула. – Я уже оторвал головы твоим куклам Барби и убрал паутину с отцовского охотничьего ружья, чтобы убить Рэндалла за то, что не защитил тебя, как клялся. Кстати, когда закончится операция?

Нелла попыталась что-то сказать, но горло сдавило и… ее спас голос, раздавшийся у автоматических раздвижных дверей.

– Мама велела передать, что уехала домой успокоить нервы. – Лука прислонился к стене рядом с диспенсером, небрежно скрестив руки, но напрягся, увидев Неллу. – Извините. – Он повернулся. – Я не знал…

– Лука… – Голос дрогнул. Нелла не знала, как это сказать. Как сказать: «Извини. Я люблю тебя. Я не хотела тебя обидеть». До какой же степени исковеркал их отец, если она не может произнести эти слова своему младшему брату – тому, кто, вероятно, нуждался в них больше всех на свете?

Лука смотрел на нее из-под завесы длинных черных волос. Губы сложились в твердую линию, чего она и заслуживала, как заслуживала и гнева Макс. Но она не станет использовать его гнев против него же, как у них бывало обычно. Она приняла решение, и ее холодные, ледяные жилы наполнились чем-то теплым и жидким. Не так ли чувствовал себя Кларксон, когда решил бросить юридическую карьеру, вернуться домой и помочь отцу управлять семейным бизнесом?

На этот раз Нелла знала, что нужно сказать.

– Прости за те слова. Я знаю, что из тебя вышел бы хороший отец.

Лука порывисто вздохнул.

– Я увернулся от пули, и, если мои подсчеты верны, это была моя девятая жизнь.

Она не поверила ему, но обняла, и он, если и не обнял ее в ответ, то по крайней мере не отстранился.

– Ты дала и нам еще одну жизнь, sorella[31], – сказал Лука. – Мне передали все, что ты сделала с Ла Маркас, и все хотят знать, как тебе это удалось. Слухи ходят самые дикие. Но не волнуйся, я им все в точности описал.

– Ты сказал, что я переспала с ним, да?

– Со всеми пикантными подробностями. С описанием задействованных костюмов.

– Лука, – остановил брата Том, – Антонелла очень многим ради нас пожертвовала. Так что возьми себя в руки и будь посдержанней.

Лука разинул рот, затем повернулся к Нелле и прошептал достаточно громко, чтобы Том услышал:

– Его что, использовали в качестве манекена для тренировок студентов-медиков по операциям на мозге?

Нелла с трудом сдержала смех. Даже очень постаравшись, она не смогла бы припомнить, чтобы Том когда-либо заступался за нее.

– Можно спросить? – непривычно неуверенно спросил Лука.

– Если не про анатомию Маттео Ла Маркас, то можно.

Он скривился.

– Про Ариану.

– Я не особо в курсе ее анатомии. О, вообще-то… – Перед ее глазами мелькнул иссеченный тонкими розовыми полосами живот Арианы. Но сейчас для рассказа об этом момент был не самый подходящий.

– Почему она отдала тебе видеозапись с Форестом Валентайном?

– Я написала ей в Италии, открыла ей глаза на Фореста, рассказала, как он отравил вино. Я попросила ее перейти на сторону добра. Сказала, что мы сможем защитить ее.

И намекнула, что она, может быть, когда-то видела в тебе нечто большее, чем младшего сына злейшего врага ее отца.

Нелла поежилась от собственной дерзости – конечно же, между ними ничего не было, она просто проецировала свою несчастную любовь на младшего брата. Все же хорошо, что Дейзи сожгла оригинал письма. От этой мысли ей стало легче.

– Но, – продолжила Нелла, – Дейзи разозлилась, решив, что я прошу Ариану стать моей подругой. Она написала новое письмо с угрозами на случай, если та не найдет способ передать нам запись. Дейзи травила ее во время поездки – не так, чтобы причинить серьезный вред здоровью, но достаточно, чтобы та поняла: Барбарани выполнят свою угрозу, если она не подчинится.

Ее младший брат заморгал и закусил нижнюю губу, как делал в детстве.

– Тебе лучше сказать ей, что это была не ты, – пробормотал он.

– У Антонеллы сейчас другие приоритеты, – указал Том.

– Я и не говорю, что сейчас.

Пока ее братья препирались, Нелла свернулась калачиком на трех зеленых стульях в комнате ожидания. Из-за отсутствия новостей о Джетте на душе было тяжело, и она долго не могла устроиться поудобнее, но тем не менее уснула. А когда Грей разбудил ее через несколько часов, на его изможденном лице сияла такая безумная, счастливая улыбка, что она сразу поняла – где-то там у нее, должно быть, есть другой ангел-хранитель.