– Какая же это чушь собачья! – Льюис сжал кулак и ударил им по ладони второй руки. – Я не женат и не собираюсь никому изменять, у меня нет детей. У меня вообще никого нет, за кого я чувствовал бы ответственность. И я не наркоман и не алкоголик. Да я вообще с мамой живу. С мамой, черт подери. И я понятия не имею, что я здесь делаю. Зачем я выслушиваю все это дерьмо? – Льюис широко развел руки в стороны.

Голос, раздавшийся из угла комнаты, громче, чем когда-либо до этого, заставил всех обернуться.

– Попробуй еще раз, Льюис.

Льюис уставился на мигающий красный огонек.

– Пошел ты.

– Льюис? – позвал его Билл, и того затошнило от приторности, прозвучавшей в его голосе. – Льюис, просто сделай, как он говорит. Мы здесь не для того, чтобы судить тебя. – Билл встал и засунул руки в карманы. – Ты сам сказал, что то, что я поведал вам, еще не конец света. – Билл пожал плечами. – И ты абсолютно прав. – Он повернулся к Джен: – А история Джен, конечно, душераздирающая, но она тоже не сделала ничего, чтобы намеренно причинить кому-либо вред. Насколько я могу судить, нет.

Билл снова посмотрел на Льюиса:

– Но, несмотря на это, наш похититель хочет, чтобы мы рассказали друг другу свои секреты. Вещи, которых мы стыдимся, независимо от того, что думают о них другие. Так почему бы нам всем просто не сделать это? А потом попытаться понять, почему нас привезли сюда. Давай сделаем все возможное, чтобы выбраться отсюда.

Льюис сжал губы в тонкую линию, все еще пристально глядя в камеру. Вызов в его глазах померк, и невидимый голос заговорил снова.

– Да, Льюис. Расскажи свою историю. Или я сам им покажу. Ты же знаешь, о чем я.

Все внутри Льюиса перевернулось, ведь он с самого начала понимал, по какой причине оказался здесь. Как только Джен упомянула о гребаных ошибках. Конечно, он надеялся, что не прав, в то же время понимая, что никак не мог попасть впросак, ведь он жил в тени этих самых ошибок каждый день. И не переставал их совершать до сих пор. Даже после всего того, что случилось. Он прекрасно понимал, почему все держатся от него на расстоянии. И ненавидел себя за боль, которую испытал из-за того, что Митчелл оказался ненастоящим. Ненавидел, что осмелился поверить, что у него может быть друг. Кто-то, кто ничего не знал. Наконец-то.

Но Митчелл все это время знал все. Он явно видел то видео, разлетевшееся по всем социальным сетям. Опубликованное теми, кто его не понимал. Теми, кто превратил его поступок в нечто грязное.

Подумать только, он решил, что этот парень его понимает… Что за гребаная шутка. Льюис поерзал на стуле, отворачиваясь от камеры. Динамик ожил снова:

– Расскажи им, Льюис.

Льюис сплюнул на пол, вытер подбородок и посмотрел куда угодно, только не на Джен и Билла.

– Господи Иисусе… Меня застукали за болтовней в интернете. Все?

Он уставился в пол, зная, что голос снова заговорит, еще до того, как это произошло.

– Нет, Льюис. Всю историю.

Льюис снова сплюнул, и мокрота приземлилась у ног Билла, выглядевшего так, будто он вот-вот набросится на него с кулаками. Он проглотил то, что оставалось у него во рту.

– Хочешь услышать всю историю целиком? Да тут нечего рассказывать. Кроме того, что меня привлекают девушки. Моложе меня.

Льюис встретился взглядом с Джен и выдержал его, заметив, как медленно изогнулись ее губы, вероятно, когда она подумала о своей дочери, как бы ее там ни звали. Глаза Билла сузились, а кулаки принялись сжиматься и разжиматься.

Льюис пожал плечами:

– Хочу ли я быть таким? В смысле, чтобы меня привлекали… Меня столько раз избивали из-за этого, моя мать общается со мной как с ничтожеством. Да на меня напал собственный брат, который не позволяет мне видеться с племянницей.

Джен не стала скрывать сомнение в своем голосе. Сомнение с нотками отвращения.

– А когда ты говоришь «моложе», ты имеешь в виду моложе тебя или…?

– Точно не дети. Я не из тех больных ублюдков. В любом случае я просто разговаривал с ними. Ничего больше. Но оказалось, что меня разыгрывали какие-то подонки. Каждая девчонка, с которой я общался, на самом деле оказывалась мужиком.

Льюис цокнул языком:

– Эти сукины дети явились ко мне домой. Гребаные интернет-мстители. Тыкали камерами мне в лицо. В лицо моей матери. Но разрушить мою жизнь и опозорить дом моей матери им было мало. Не, им понадобилось все выложить на их канале. На «Ютьюбе». Все видео и наши разговоры, которые они записали. И все это они отправили в чертову полицию.

Голос Билла потерял всю свою мягкость, когда он заговорил:

– И что произошло после приезда полиции?

Льюис вгляделся в лицо Билла. Какую же чушь он нес, что никто никого не будет судить. Просто огромная куча дерьма.

– Да ничего. Ни черта. Потому что я ничего не делал. Я в жизни к ним не прикасался. Только говорил с ними. И все.

Льюис откинулся на спинку стула, и его передние ножки оторвались от пола.

– Забавно, что в наши дни считается, будто все вокруг стали понимать друг друга. Все люди разные, так вроде говорят, да? А что насчет меня?

Льюис по очереди посмотрел на Джен и Билла, ожидая того же участия, которое они, казалось, так стремились проявить друг к другу.

Но к нему, судя по всему, это не относилось.