Джен застонала и попыталась сбросить руку, трясущую ее за плечо. Она дернула им, но эта вялая попытка освободиться никак не могла соперничать с силой того, кто ее держал.

Она стиснула зубы и напряглась; ее тело охватил жар, а ярость, нарастая, уже была готова прорваться наружу.

– Том, прекрати, – пробормотала она, не узнавая собственного голоса.

В ушах звенело. Она отвернулась от плеча, которое уже начинало болеть от рвения, с которым ее пытались разбудить. Каждый раз, когда ее толкали, слышался хруст. Даже треск. В голове у нее стучало, и с каждым рывком звук становился все громче.

– Я сказала, хватит!

Это был не ее голос.

Ее сердце екнуло, а живот сжался. Может, что-то случилось? Неужто Том на нее злился? И где Дейзи?

Она резко открыла глаза и увидела море серого цвета; со всех сторон ее окружали гранитно-кирпичные стены, а пол и крыша над головой никак не разгоняли мрак. Джен резко выпрямилась и села, вытянув ноги перед собой. Голые. Хотя нет, на бедрах была какая-то синяя юбка… Верхняя часть тела была прикрыта тоже.

Ее перестали толкать и дергать, но ноги Джен по-прежнему дрожали на полу. Твердом и бетонном.

Это явно была не ее постель.

– Том? – позвала она снова. И снова ее голос звучал чужим.

– Я не Том, леди. Просто парень, который вытащил короткую соломинку и вынужденный вас будить.

Джен повернула голову направо, в сторону голоса – голоса, который она не узнала, хриплого и глубокого, – и увидела, как молодой парень выпрямляется из своего положения на корточках. И вот теперь он стоял над ней, выглядя так же дружелюбно, как и звучал. Одетый в тот же синий цвет, что и она.

– Кто вы? – Ее бешено колотящееся сердце заставило Джен почувствовать себя еще хуже. Она вспотела, но, где бы она ни находилась, здесь было еще и холодно. Она подняла руки, посмотрела на свои ладони. На длинные пластиковые рукава, собранные на запястьях резинкой. – Что, черт возьми, на мне надето?

– Похоже, это самый распространенный вопрос в здешних краях. Считай меня своим новым соседом по комнате. Его тоже, – парень кивнул в сторону своего сокамерника. – О костюмах ничего сказать не могу.

Он оглянулся через плечо, но его ноги частично закрывали обзор на второго присутствующего, и Джен, ощущая головокружение, отклонилась в сторону, чтобы посмотреть на старика, сидевшего примерно в метре от нее. Тоже в синем.

Джен сглотнула подступившую к горлу желчь.

– Что происходит? О чем ты говоришь?

Она попыталась согнуть ноги, но застонала от того, насколько ее конечности затекли, а ягодицы занемели. Ее рука инстинктивно потянулась отдернуть пластиковый материал между бедер, чтобы прикрыть сокровенное. У нее тут же возник вопрос: а что в действительности прикрывает ее сокровенное, на белье не очень-то походило.

Человек заговорил снова.

– Мы понятия не имеем, что тут происходит, но, похоже, нас троих заперли в этой гребаной комнате, в какой бы дыре она ни находилась. И, судя по нашим нарядам, ведущему этого утренника нравится больничная тема.

За напускной бравадой этого парня ощущались растерянность и испуг, которые испытывала и Джен. Но ей нужны были ответы. Сейчас же.

– Где мы? Это вы привели меня сюда?

Вышло невнятно. С ее голосом точно было что-то не так.

– Да хрен знает, где мы находимся, и нет, я тебя сюда не приводил. Я и себя-то сюда не приводил.

Джен вытерла рот, губы были сухими и потрескавшимися.

– Что? Но как же мы сюда попали?

Ее рука дрожала уже не только от холода. Она инстинктивно потянулась к спине, чтобы убедиться, что то, что было сейчас на ней надето, было застегнуто. Вода. Ей нужна была вода. Ее горло пересохло, как наждачная бумага, а язык прилипал к небу каждый раз, когда она пыталась говорить.

Парень сухо усмехнулся:

– Ну, вряд ли это было свидание, хотя сейчас становится похоже на что-то вроде того. Такая маленькая уютная групповушка на троих.

– Достаточно, – сурово, но негромко отозвался старик.

Джен посмотрела на него внимательнее. У него было доброе лицо. Не угрожающее, как у этого, молодого, и не дерзкое.

И тут она вспомнила. Телефон.

Старик потирал лоб, и его глаза были затуманены; судя по всему, он был не так бодр, как тот, что помоложе. Быть может, он, как и она, пришел в себя не так давно. Она снова подумала о телефоне и о том голосе. Он не принадлежал никому из присутствующих здесь.

Она проследила, как седовласый мужчина облизал губы, потом еще раз, не сумев набрать влаги, но все равно заговорил:

– Нам нужно выяснить, что происходит. Почему мы здесь.

Подтягивая к себе ноги, он застонал.

Джен попыталась сообразить, о чем ей следует спросить в первую очередь. Видимо, о самом очевидном.

– Я… я могу знать кого-нибудь из вас?

Возвышаясь над ней, молодой парень заставлял ее чувствовать себя неловко; он постучал по бетонному полу босой стопой и почти выплюнул в ее сторону:

– Я уже сказал, что никого из вас не знаю. Для моей компании ты слишком уж благополучная.

Ох, если бы он только знал.

Она подняла на него глаза:

– У тебя есть имя?

Он цокнул языком:

– Может, я и не богач, но имя, как и у большинства людей, у меня есть. Льюис. А как тебя зовут?

Она не хотела представляться ему, но решила, что сейчас ей нечего терять.

– Джен. – Она перевела взгляд на пожилого мужчину, который теперь прижимал колени к груди. Довольно гибкий для своего возраста. – А вас?

– Билл.

От Джен не укрылось, как Льюис оглянулся, когда услышал его ответ, как будто эти двое еще не успели толком познакомиться, и она снова задалась вопросом, как давно очнулся старик.

– Как долго я здесь нахожусь?

Льюис ухмыльнулся:

– А ты любишь задавать вопросы, Джен.

– Так как долго? – Она понимала, что, даже несмотря на ее невнятную речь, голос ее прозвучал резко.

Льюис фыркнул:

– Ну, часов у нас нет.

Джен закрыла глаза, борясь с головной болью. А еще с мыслями о Томе и Дейзи. Обнаружил ли уже Том, что она уехала? И Дейзи – что было с Дейзи? Ей нужно подумать. Она открыла глаза, прищурилась – потому что чем сильнее она старалась, тем сильнее становилась головная боль, – и вспомнила, как спешила в указанное ей место. А потом – пустота.

Ее взгляд скользнул по каменным стенам и остановился на мигающем красном огоньке.

– Что это там?

Льюис, все еще стоявший над ней, ответил:

– Камера.

При этом слове у нее перехватило дыхание, и Джен вспомнила о снимках, сделанных изнутри ее машины. О видео, отправленных ей. И их было много. Она оглядела пол по обе стороны от себя, игнорируя Льюиса и Билла, а потом снова подняла взгляд на красный свет. Заметила динамик.

Изучила дверь под ними.

– Вы попытались открыть дверь?

Что-то шевельнулось в ее сознании, щекоча разум, но оставаясь вне досягаемости.

Билл разжал руки, принимая сидячее положение, движение далось ему с усилием и не без стона.

– Я очнулся всего за несколько минут до тебя. – Он кивнул на Льюиса: – Но он пытался открыть дверь, когда это произошло.

Льюис ответил на взгляд Билла.

– А я пришел в себя незадолго до тебя, только в темноте. И мне потребовалось время, чтобы сообразить, где я, черт возьми, нахожусь. Было похоже на какую-то гребаную пещеру. Я увидел вас на полу, только когда зажегся свет. – Льюис перевел взгляд с Билла на Джен. – Думал, вы оба мертвяки. Выглядели как покойники в этих мешках для трупов. А потом старина Билл сел, словно Дракула в гробу.

Джен уставилась на дверь. Это «что-то», что могло бы все объяснить, все еще царапало ее разум; мигающий огонек мерцал не переставая, как будто кто-то ковырялся в ее мозгу ногтем. Она опустила взгляд на свои трясущиеся руки, наконец понимая, что это за дрожь, и провела языком по небу. В животе у нее заурчало – и так громко, что Льюис и Билл обратили на это внимание.

– Похоже, кто-то умирает с голоду, – прокомментировал Льюис и запнулся. Он потер свой живот, словно осознавая, что вообще-то тоже голоден.

А ноготь в голове Джен скреб все настойчивее, пусть еще и не пробился на поверхность.

Она потерла ноги, пытаясь унять дрожь в руках. Сказала себе, что это всего лишь последствия препарата, который им дали, чтобы вырубить их, и они же и были причиной дрожи, охватившей ее тело. Но на самом деле она знала, что это все чушь собачья. Дело было в другом. Ей нужна была не только вода, чтобы справиться с сухостью во рту; она нуждалась в кое-чем еще, и даже больше, чем в пище.

Джен попыталась сосредоточиться, переводя взгляд с одного лица на другое – двух мужчин, совершенно незнакомых ей, но все же людей, которые, без всяких сомнений, как-то были связаны со всем этим. Связаны с ней.

Ей нужно было подумать, сосредоточиться на чем угодно, кроме жажды, с которой она боролась. Она попыталась подавить нарастающий страх не удовлетворить эту жажду – ведь она всегда была в состоянии справиться с ней. Но на этот раз избежать своей потребности она не могла, и причин бояться теперь было гораздо больше.

Джен с трудом проглотила ком.

– У меня есть ребенок. Муж. И я хочу знать, какого хрена я здесь делаю. – Она ненавидела себя за эти слова, понимая, что лукавит.

Льюис принялся расхаживать взад-вперед.

– Ну… Джен… У меня нет ни того, ни другого – ни котенка, ни ребенка. Только раздражительная старая сука-мать, которая, наверное, прямо сейчас докуривает все мои сигареты, решив, что я во что-то вляпался. – Его шаги в замкнутом помещении были громкими, а голос то гулким, когда он подходил ближе, то отдаляющимся. – Ужасно хочется курить.

Но Джен сомневалась, что этот зуд был сильнее, чем ее. Неумолимый царапающий мозг ноготь.

Льюис продолжал свои излияния:

– Какая разница, что там у нас дома? Старик прав: нам нужно понять, что здесь, черт возьми, происходит. – Он перестал метаться и повернулся к ним лицом. – Может быть, стоит начать с того, как мы все оказались в этой дыре? Может быть, это…

И тут в помещении раздался голос – усиленный электроникой, который, казалось, доносился из динамика рядом с камерой, но при этом отражался от каменных стен, создавая впечатление, будто он был подключен к системе объемного звука. Голос потребовал, чтобы они слушали его, и Льюис заметно съежился. Все трое скорчились на полу.

– Давайте я помогу вам. Вы все здесь по разным причинам, и теперь вам предстоит выяснить их. Чтобы сделать это, вы должны работать сообща. Найти ответы. А когда, или если, вы их найдете, вы все станете на шаг ближе к освобождению.