День после полета

Куда же, мать ее, смылась эта зараза?

Что-то не так: это я понял вчера, едва свернул к дому. Целый день снимал паркетные полы, проголодался зверски – и не мог дождаться, когда же закину в себя обещанный стейк, запью несколькими банками пива, потрахаюсь, если будет настроение, и лягу спать.

Но в трейлере не горел свет. Бросив машину посреди парковки, я помчался в дом. Темно, холодно, тихо – и с первого взгляда ясно, что никакого стейка. Озираясь в спальне, я заметил, что не хватает сумки на колесиках, да и бабских шмоток стало заметно меньше. А еще нет моей красной фланелевой рубахи. Утром мне не пришло в голову посмотреть, все ли на месте, – я поверил ее сообщениям. Надо же было оказаться таким идиотом! А теперь – ни сообщения, ни звонка, ни записки. Ничего.

Ладно. Далеко эта сучка не уйдет. У нее же ни гроша. Если бы не я, не было бы даже крыши над головой. Я плачу за еду, за газ, отопление, воду, электричество – за все. Она мне отдает деньги на домашние расходы, но в баре много ли заработаешь? К тому же у нее нет машины. Нет, ей далеко не уйти!

Для начала я ей позвонил. Трубку не брала, так что оставил голосовое. Должно быть, подумал я, все еще злится из-за того, как я схватил ее за руку прошлым вечером; если так, поговорю с ней поласковее, попрошу прощения. Только пусть поскорее вернется и пожарит этот чертов стейк! В общем, наболтал всякой сладкой фигни: люблю-не-могу, прости, погорячился, больше никогда… Иногда я всерьез думаю, что и правда пора с этим заканчивать. Несколько раз пробовал сдерживаться, но надолго меня не хватает: стоит Жасмин чем-нибудь меня разозлить, и бес внутри тут же показывает рожки. Что же я могу с собой поделать? Она сама виновата: знает, что нрав у меня горячий, и все равно выводит из себя!

На первое голосовое она не ответила. Я посылал новые. Пришлось разогреть замороженную пиццу – не на такой ужин я рассчитывал! Бес внутри рвался наружу, все сильнее с каждой минутой. Я выпил водки, выкурил пару косяков, отправил еще штук пять сообщений – каждое злее предыдущего – и наконец вырубился прямо на диване.

Проснулся с трещащей башкой и вдвое злее, чем вчера. Не бывает такого, чтобы человек просто исчез. Наверняка ей помогла Анна! Это единственное объяснение. Жасмин с Анной дружат много лет. Кажется, вместе в школу ходили – хотя понятия не имею, в какую школу. Кого интересует эта древняя история?

Так что я начал посылать голосовые и Анне. В конце концов она ответила: мол, знать не знает, где Жасмин. Ну, может, так, а может, и нет. Откуда мне знать? Что, если Жасмин сейчас заглядывает ей через плечо, читает мои сообщения и ржет? Вообразив, как обе они надо мной смеются, я схватил стакан с водой и запустил через всю комнату. Стакан ударился в стену рядом с охотничьей винтовкой, висящей на двух крюках, и разлетелся на сотню осколков. Вот это кайф! Убирать битое стекло я, разумеется, и не думал. Не мужское это дело. Лучше буду через него перешагивать, чем возьмусь за веник и совок.

Мое внимание привлекла винтовка. Старый добрый ствол, достался мне от отца, а тому – от деда; и сейчас меня словно что-то потянуло к нему. Хрустя ботинками по стеклу, я подошел к стене, снял винтовку, подул на нее, сдувая пыль. До чего же мощный, тяжелый ствол! Я приложил ее к плечу и начал поворачиваться вокруг своей оси, глядя на все вокруг в прицел, наслаждаясь ощущением силы, власти, могущества. То, что чувствую всякий раз, подстрелив оленя или фазана.

Снова вспомнились Жасмин и Анна, две лживые стервы. Ну я им покажу! Пусть не воображают, что меня одурачили, – это ни одной бабе не под силу! Кроме винтовки, под сиденьем пикапа у меня есть револьвер. Жасмин о нем не знает. Я ей не говорил. Кое-что лучше держать в секрете. Что ж, может, пора ей об этом узнать? Посмотрим, что будет дальше: но, возможно, и Жасмин, и Анна очень близко познакомятся с обоими моими стволами!