Понедельник после полета

Сегодня Стеф должна была вернуться на работу. Я ждал этого с нетерпением: когда ее нет, на меня, ее помощника, сваливается много дополнительных обязанностей. Приходится принимать решения по самым разным вопросам, от юридических (можно ли использовать такое-то изображение или такой-то музыкальный отрывок?) до фактологических (объективно ли мы излагаем ситуацию, отдаем ли должное позициям обеих сторон?). Не говоря уж о проблемах с подчиненными: у одного кто-то умер и он просит несколько дней отгула, у другого операция, еще двое жалуются друг на друга, а мне приходится их мирить – и тому подобное.

Жизнь у меня и без того суетливая. Дома двое детей-школьников: мы с женой только и делаем, что возим их то в школу, то в кружки, то на репетиции. Но когда Стеф уезжает в командировку – а уезжает она, на мой взгляд, слишком часто, – на работе тоже начинается кавардак.

Я рассчитывал встретиться с ней в половине девятого, на ежедневном утреннем совещании, и ввести в курс наших дел. Все как всегда: одна корреспондентка жалуется на холод и не хочет вести эфиры на открытом воздухе в такие морозы. Наш главный метеоролог, очень популярный у публики, опять накосячил – перепостил политическое заявление, которое репостить не стоило. Впереди местные выборы, надо составить план их освещения; на следующей неделе начинается Месячник истории афроамериканцев, а у нас еще не готовы тематические сюжеты. Но все это обычная текучка. Серьезных проблем нет. Никто не врывался ко мне в кабинет с криком: «Я увольняюсь!», не говорил, что в таких-то и таких-то условиях работать отказывается. В целом неделя прошла гладко.

Я попрощался с женой Эллен и сыном Уиллом, но дочь Клэр вместе с ее огромной виолончелью и собаку посадил с собой в машину. Высадил Клэр у школы; вытаскивая из заднего отделения минивэна виолончель, едва ее не уронил.

– Ну па-а-ап! – недовольно протянула Клэр, подхватила виолончель своими тоненькими ручками и побежала в школу, даже «пока» не сказав.

Дальше – дневная собачья передержка. На мой взгляд, лишние расходы; но Эллен настаивает, что, пока мы на работе, а дети в школе, Баркли не должен скучать дома один. И Баркли тоже ушел, даже хвостом не повиляв на прощание.

Последняя остановка перед работой – в «МакАвто». Кофе здесь, на мой вкус, лучше, чем в «Старбаксе», да и дешевле. Захватив большой стакан кофе с собой в офис, я поздоровался с Берни на ресепшене и прошел в студию новостей, где уже начиналась утренняя суета.

На часах 8:23. Совещание через семь минут. Дверь в кабинет Стеф была закрыта, свет не горел. Обычно в это время она уже здесь – но, может, задержалась в дороге. Я просматривал почту, одновременно оценивая сочетания репортеров с операторами и выбор сюжетов на сегодняшний день.

8:29 – у Стеф по-прежнему закрыто. Другие менеджеры уже собирались в конференц-зале напротив нашей студии. Я ощутил укол раздражения. Если уж опаздывает, кто мешал меня предупредить? Я проверил телефон на случай, если что-то пропустил, – там ничего не было, – и написал ей сообщение:

Ты опаздываешь? Начинать без тебя?

Нет ответа. На часах было уже 8:30: я вздохнул, взял под мышку ноутбук и вошел в конференц-зал. Прочие менеджеры обратили ко мне удивленные взгляды.

– А где Стефани? – спросила Люси, редактор нашего сайта. – Разве еще не вернулась?

– Не уверен. Давайте пока начнем, а она, когда появится, к нам присоединится, – ответил я.

Вести совещание – вообще нелегкая задача. Что уж говорить о совещании, которое свалилось на тебя как снег на голову! Я был выбит из колеи – даже начал опрашивать людей не в том порядке, хотя делал это уже много раз.

Без десяти девять, как только совещание закончилось, я снова проверил телефон. Ничего. На смену раздражению пришло беспокойство. Это совсем не похоже на Стеф. Может, что-то случилось? По дороге сюда попала в аварию? Да нет, невозможно. Когда работаешь в теленовостях, вся информация о происшествиях в округе – любых происшествиях, будь то стрельба, поножовщина, сердечный приступ, пожар, сошедший с рельс поезд – поступает к тебе немедленно. Полицейские системы оповещения работают круглые сутки, а наши сотрудники, которые их мониторят, тут же оповещают нас обо всем мало-мальски значимом.

Нора, выпускающий редактор дневной смены, должно быть, ощутила мое беспокойство; она задержалась в конференц-зале, когда все разошлись.

– А что со Стеф? – спросила она шепотом. – Разве она не должна была сегодня вернуться?

– Да, мне тоже казалось, что сегодня она будет. Хотя, может быть, я пропустил какое-то извещение… – С этими словами я подошел к своему рабочему месту, оглядел стол в поисках записок, еще раз проверил почту. Нет, ничего не пропустил. Последнее сообщение от Стефани – «хорошо» в ответ на назначенное мною совещание по поводу освещения выборов. Пришло в среду в шесть часов вечера. Должно быть, отправлено из Денвера, где у Стефани была пересадка.

Я взял телефон и позвонил ей. Телефон сразу переключился на автоответчик. Тогда я снова написал:

У тебя все хорошо? Мы немного беспокоимся. О тебе спрашивают. Разве ты не должна была сегодня вернуться в офис?

Молчание.

Что ж, мне оставалось только взяться за работу. Отправлять на задания репортеров и операторов, обсуждать с продюсерами содержание их шоу. Приближалось девятичасовое общее совещание новостников.

Я приказал себе не думать о том, что со Стефани могла случиться какая-то беда, и занялся делом.

Провел совещание – как мог, учитывая, что совершенно к этому не готовился, да и голова была занята другим. Команде сказал, что Стеф подойдет позже; незачем еще и им тревожиться. Репортеров я отправил на задания и уже раздумывал, сообщить ли о ситуации нашему директору, как вдруг у меня звякнул телефон.

Сообщение от Стеф!

Я нажал на иконку, спеша узнать, почему она не на работе. Никакие достойные объяснения в голову не приходили – разве только напишет, что попала в больницу с аппендицитом.

Привет, извини, что не написала сразу. На конференции произошло нечто очень неожиданное, и мне пришлось лететь в Атланту. Меня не будет всю неделю, может быть, и больше. Буду держать тебя в курсе. Заранее спасибо.

Это сообщение мне пришлось перечитать трижды. Она в Атланте и останется там на всю неделю? А может быть, и дольше? И вываливает это на меня только сейчас?! Должно быть, потрясение отразилось у меня на лице; ко мне подбежала Нора.

– Ты что-то узнал? С ней все хорошо?

– Она в Атланте, – ответил я вполголоса, чтобы никто больше не услышал. – На неделю… или дольше. – Я передал Норе телефон, и она тоже пробежала глазами по строчкам.

– Какого черта? – воскликнула она. – Как ты думаешь, что могло случиться там, на конференции?

– Понятия не имею. – Я вдруг заметил, что приглаживаю волосы – всегда так делаю, когда нервничаю, хоть эта привычка и раздражает Эллен. В голове теснились мысли о следующей неделе. Что у нас в планах? Совещание по поводу выборов – Стефани сама предложила его провести и согласилась с датой; собеседование с кандидатом в репортеры; а в четверг и пятницу я собирался взять отгул… М-да, какие уж теперь отгулы!

– Ответь ей, может, она все-таки что-то объяснит? – прошептала Нора. Оба мы старались не привлекать внимания. Остальные в студии занимались своими делами, на нас никто не смотрел. Я взял телефон и быстро напечатал:

Стефани, это очень неожиданное известие. Может быть, ты объяснишь, что случилось? Я смогу руководить работой, но на этой неделе у нас много мероприятий, а в четверг и пятницу, если помнишь, меня не будет. Что делать с совещанием по поводу выборов? Перенести?

На экране тут же появились мигающие точки – Стефани печатала ответ:

Не беспокойся, со мной все хорошо. Знаю, что неожиданно, но иногда так бывает. Совещание, пожалуйста, перенеси.

Сделав глубокий вдох, я написал ответ:

Хорошо. У тебя найдется секунда, чтобы со мной поговорить? Если тебя не будет всю неделю, нам стоит обсудить неотложные дела.

На этот раз Стеф молчала добрых двадцать минут. И ответ пришел не текстом, а голосовым сообщением. Я нажал «воспроизведение», и голос Стефани произнес:

– Нет, не смогу, совсем нет времени. И пожалуйста, до следующей недели меня не дергай. Я буду очень занята.

Теперь я вскипел от гнева. С какой стати она так со мной разговаривает?! Даже непонятно, как на такое отвечать.

Рука зависла над телефоном, сознание напряженно искало достойный ответ. Так ничего и не придумав – все варианты казались либо слишком грубыми, либо подобострастными, – я просто отправил эмодзи с поднятым большим пальцем. Для более содержательного ответа требовалось собраться с мыслями.

Я передал телефон Норе, чтобы она прочитала окончание нашего диалога и прослушала сообщение.

– Да что она вытворяет?! – воскликнула Нора. – Надеюсь, у нее для такого есть чертовски веская причина!

– Согласен, – ответил я. – Просто не понимаю, чем это объяснить!

Единственное, что пришло мне в голову: может быть, Стеф ищет новую работу? Допустим, кто-то на конференции переманил ее в Атланту, она полетела туда на собеседование… Да, в этом есть хоть какой-то смысл. Вот только я никогда не слышал о собеседованиях, длящихся целую неделю.

Ясно одно: директору отделения Эн-би-си в Мэдисоне пора узнать, что руководителя студии новостей нет на месте. Я написал ему в личку «Тимс» с просьбой о встрече, и он пригласил меня зайти прямо сейчас.

В кабинете директора я бываю не часто. Обычно к нему ходит с докладами Стеф, а все важное потом передает мне. Входя, я немного нервничал, но понимал, что поступаю правильно. Происходит что-то странное, и директор должен об этом знать. Если Стеф ищет новую работу, то я не обязан ее покрывать – тем более она об этом и не просила. Но я обязан сообщить, что руководитель новостной студии как минимум на неделю покинул свой пост.

Кабинет у Дейва просторный, с окнами во всю стену, выходящими на подъезд к парковке. Сам Дейв, когда я показался на пороге, сидел в кожаном офисном кресле и просматривал бумаги. Он не повернул головы, но, должно быть, заметил меня краем глаза, поскольку сказал:

– Входите, Брюс. О чем хотите поговорить?

Я снова пригладил волосы и шагнул вперед.

– Здравствуйте, Дейв. Извините, что вас побеспокоил… – Я присел на краешек стула напротив. – Просто… просто, думаю, вам стоит знать, что я получил сообщение от Стефани. Похоже, она не намерена возвращаться на работу на этой неделе. Возможно, вы уже в курсе, тогда мои извинения, но если нет…

Перед тем, как заговорить, Дейв всегда поглаживал усы. То же он сделал и сейчас.

– Стефани не будет на этой неделе? Нет, я ничего не знаю. На прошлой неделе она была в Сан-Диего, а сейчас что? Она объяснила, в чем дело? И где она?

– М-м… видите ли, сэр… – Я поколебался. – Может быть, вы просто прочтете нашу переписку? – Так проще, чем пытаться что-то объяснить. Пусть сам решает, что все это значит.

Я выложил телефон на широкую столешницу из темного дуба и пододвинул к нему. Дейв начал читать, и его кустистые брови взлетели вверх.

– Хм… совсем не похоже на Стефани. Не припомню, чтобы она хоть однажды не пришла в офис, не предупредив об этом заранее. Что ж, я сам попробую до нее дозвониться. На мои звонки она всегда отвечает.

Достав из ящика стола свой телефон, он нажал одну кнопку и приложил аппарат к уху. Послышался неразборчивый голос – автоответчик. Дейв нахмурился.

– Стефани, это Дейв Дженсен. Удели мне минуту, будь добра. Я хочу понять, что происходит.

Нажав «отбой», он сказал:

– Уверен, она сразу перезвонит. Я поговорю с ней и свяжусь с вами, Брюс. Спасибо, что сообщили.

Я кивнул и вернулся в студию новостей, уверенный, что загадка скоро разрешится. Уж от Дейва Стефани прятаться не будет – и, разумеется, ни за что не станет врать шефу.

День шел своим чередом. Полуденное шоу, требовавшее внимания, затем обед, в два часа совещание по подготовке вечернего и ночного эфира, четырехчасовое шоу и все последующие – все проходило по расписанию. Была половина пятого, и я вычитывал последние скрипты от репортеров, когда Дейв прислал мне сообщение в «Тимс» с просьбой зайти к нему. Меня охватило облегчение пополам с любопытством. По крайней мере, теперь что-то прояснится!

– Брюс, Стефани весь день не отвечает. Я оставил ей три сообщения. Я очень ею недоволен. Если от нее будут какие-то новости, пусть даже просто сообщение, – дайте мне знать. И вот еще, Брюс: не стоит пока вовлекать в это других. Пусть все остается между нами.

– Будет сделано, сэр, – ответил я. Меня снова охватил гнев, вытеснив все другие чувства. Игнорировать Дейва… что она о себе вообразила?

По дороге назад в студию мне пришла неожиданная мысль: Дейв просил никому не говорить – но ведь я уже рассказал Норе! Теперь придется попросить ее помалкивать.

Однако эта мысль тут же сменилась другой, куда более приятной. Что, если Стеф уволят, а на ее место возьмут меня? Откровенно сказать, я давно уже об этом мечтал, хоть и понимал, что на нашем канале это вряд ли возможно. Нет, Стеф очень милая женщина, до сих пор с ней было приятно работать; но если она сама решила вырыть себе могилу, почему бы не воспользоваться случаем? При мысли о повышении и большой прибавке к зарплате глаза у меня заблестели. Не знаю, сколько получает Стеф, но уж точно тысяч на двадцать больше моего! А дети растут, им скоро в колледж – столько расходов… Стоит почаще попадаться на глаза Дейву и дать ему понять, что я вполне способен заменить Стеф. На всякий случай.

В студии Нора о чем-то разговаривала с продюсером. Я поймал ее взгляд и указал глазами на соседний конференц-зал, сейчас пустой.

– Узнал что-нибудь о Стеф? – спросила она шепотом.

– Нет, – ответил я. – Только хотел попросить тебя никому об этом не рассказывать. Пусть пока останется между нами. Не стоит давать повод для слухов, пока не выясним, что происходит.

Нора побледнела и опустила взгляд.

– Извини, – пробормотала она. – Но меня уже несколько человек спросили, где Стеф, и я рассказала об этих сообщениях. Не знала, что это секрет…

Вот черт! Мысленно я обругал себя за то, что вообще начал с ней откровенничать.

– Если это поможет, – добавила она, робко подняв взгляд, – я знаю, что Люси писала Стеф, и та ей ответила.