Пока…

Громкое, урчащее бульканье доносится из ее живота. Чарли зажмуривается, ее лицо теперь напоминает всплеск красной краски.

— Как неловко, — бормочет она.

Я пытаюсь сдержать веселье, но это невозможно, особенно когда она приоткрывает один глаз, чтобы метнуть в меня испепеляющий взгляд.

Наш интимный момент фактически, и к сожалению, прерван. Я поднимаюсь на ноги и помогаю ей встать.

— Пора тебя покормить.

Мы доедаем остатки «наждачного инжира», который она принесла вчера, и проверяем одежду. Мои походные брюки и флисовый пуловер достаточно просохли, чтобы надеть их поверх термобелья, но куртка всё еще пропитана речной водой. Глядя на ясное небо, мы с Чарли решаем рискнуть и оставить тяжелую верхнюю одежду в пещере. Если всё пойдет по плану, мы вернемся к цивилизации до того, как температура снова упадет.

У меня сосет под ложечкой при мысли о скором спасении. Я переживаю не только за нас, но и за Хоука с Бентли. Несмотря на их опыт, Хоук ранен, и они вынуждены просто сидеть и ждать. Нам нужно привести помощь.

Я думаю о том, что будет после спасения. Всего день назад Чарли мечтала избавиться от меня. Но теперь… Я надеюсь, что всё изменилось. Хотя наши миры бесконечно далеки друг от друга, а живем мы на разных сторонах земного шара. Мысль о завтрашнем перелете в Лос-Анджелес отзывается тяжестью в груди. Но ее слова о желании «снова жить и мечтать» дают мне надежду, что мы что-нибудь придумаем.

— Готов? — спрашивает Чарли, прерывая мои мысли.

Я затаптываю угасающие угли костра.

— Готов.

Мы выходим из пещеры. Тело болит так, будто по мне пробежало стадо слонов. Мои легкие и горло всё еще саднит после вчерашнего утопления. Настоящего утопления. Мне еще только предстоит осознать, как близко я был к смерти и как Чарли вернула меня к жизни.

Вчерашний заплыв по реке, как ни странно, сыграл нам на руку — течение несло нас на северо-запад, что сократило путь (или, по крайней мере, не удлинило его). Мы идем вдоль берега, хлюпая по грязи и перепрыгивая через корни.

В отличие от вчерашнего напряженного молчания, сегодня мы говорим без умолку. Я узнаю о ее отчиме Джерри, о сорванном из-за болезни Эмбер кругосветном путешествии, о ее неопределенности с выбором профессии. Всё это лишь подтверждает мои мысли: ей нужно увидеть мир, чтобы найти себя.

Я рассказываю ей то, чего нет ни в одном интервью. О школьной учительнице, которая подарила мне первую книгу «Потерянных наследников», когда меня травили в школе, написав записку: «Когда тебе понадобится побег — Зачарованная долина ждет тебя».

— Оглядываясь назад, ей стоило бы что-то сделать с задирами, — задумчиво хмурюсь я. — Но, думаю, она не хотела подливать масла в огонь, тем более я был так погружен в горе, что почти не реагировал на них.

Каньон и новое препятствие

Часы летят незаметно. Наконец деревья редеют, почва становится каменистой, и перед нами вырастает стена каньона.

— Началось, — выдыхает Чарли.

Каньон оказывается сухим, как и обещал Хоук. Мы идем через лабиринт из желтого песчаника.

— Мне это не нравится, — шепчет Чарли. — Подозрительно мало опасности. Ты уверен, что мы идем правильно?

— Карта у тебя, — напоминаю я. — И в первом каньоне тоже не было особой опасности… если не считать камнепадов, наводнений и змей.

— Простите, а то, что мы застряли в узком лазе — это не опасность? — возмущается она.

— Если вспомнить, я рискнул жизнью, чтобы вернуться за тобой, — широко улыбаюсь я. — Всегда пожалуйста.

Она фыркает, мы поворачиваем за угол и… резко останавливаемся.

Перед нами тупик. Точнее, низкое отверстие в скале, уходящее под землю. Старый шахтерский маршрут. И он до краев заполнен темной стоячей водой.

— Нет. Категорически нет, — голос Чарли дрожит.

У нас меньше четырех часов до прибытия вертолета. Другого пути нет. Я проверяю фонарики на наших часах — их синеватого свечения должно хватить.

— Мы только-только высушили одежду! — стонет Чарли, пытаясь скрыть ужас за ворчанием.

— Мы быстро, туда и обратно, — обещаю я, хотя сам в этом не уверен. — Это будет как прогулка, только… мокрая.

— Мокрая прогулка?! Ты издеваешься? — она тычет пальцем в туннель. — Нам нужно плыть через каньон! В темноте! Глубоко! Я говорила, что там темно и глубоко?!

— Ты сделала на этом серьезный акцент, да, — мягко отвечаю я. — Но там может быть и неглубоко.

— Там глубоко, — мрачно отрезает она. — По-другому быть не может.

Я обнимаю ее, чувствуя, как она дрожит.

— Я знаю, что страшно. Мне тоже страшно. Но мы сделаем это вместе. Ничто нас не остановит.

Я первым спускаюсь в воду. Она холодная, но не ледяная. Чарли следует за мной, тихо вскрикивая от контакта с водой.

— Ты как? — спрашиваю я.

— Очень плохо. Плыви уже, пока я не передумала.

Тоннель

Мы плывем в вязкой темноте, ориентируясь по слабому свету часов. Я пытаюсь отвлечь ее разговорами, спрашиваю, почему Эмбер называет ее «Чарли-Медвежонок» (Charlie Bear). Она рассказывает про свою детскую одержимость полярными медведями. В ответ я рассказываю про наши с Мэддоксом прозвища — «Салазандер» и «Маджидокс».

Но шутки кончаются, когда потолок тоннеля начинает опускаться. А впереди я вижу самое страшное: скала уходит прямо в воду. Воздушного пространства больше нет.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не то, о чем я думаю, — шепчет Чарли.

— Не паникуй. Жди здесь, я проверю.

Я ныряю. Я всегда был хорошим пловцом. Под водой я ищу выход. Секунды кажутся вечностью. Если здесь нет выхода, мы пропали. Наконец, я нахожу небольшой воздушный карман — всего пара футов пространства со спертым воздухом.

Я возвращаюсь за Чарли. Мы проделываем это трижды: я ныряю, нахожу карман, возвращаюсь, веду ее. Чарли становится всё бледнее, ее силы на исходе. Мои мышцы тоже сводит судорогой.

Наконец, во время очередной разведки я вижу свет! Впереди — просторный грот, залитый солнечным светом, падающим через пролом в потолке. И там есть суша! И выход наружу!

Эйфория захлестывает меня. Я возвращаюсь к Чарли в последний воздушный карман.

— Я нашел конец тоннеля! — хриплю я, откашливаясь.

— Ты уверен? — в ее глазах слезы облегчения.

— Уверен. Расстояние приличное, так что набери побольше воздуха и плыви так быстро, как можешь. И осторожно — там на дне камни или сталагмиты, не ныряй слишком глубоко.

Мы делаем глубокий вдох и ныряем в последний раз.

Я гребу изо всех сил, превозмогая боль в груди. Она прямо за мной, твержу я себе. Она рядом.

Я выныриваю в залитом светом гроте, жадно хватая ртом воздух. Я жду секунду. Две. Пять.

Поверхность воды позади меня остается неподвижной.

Чарли нигде нет.

Глава 18

Чарли

Мне не хватает воздуха.

Я чувствую это каждой клеточкой: жжение в груди, отчаянная потребность сделать вдох, жажда кислорода, который должен бежать по венам… но я ничего не могу сделать. Агония внутри меня нарастает, пульсирует, давит.

Потому что я в ловушке.

Моя нога застряла: шнурки левого ботинка запутались в тех самых камнях, о которых предупреждал Зандер.

Я видела их, когда плыла: синее свечение моих часов выхватило их из темноты, вздымающихся из неведомых глубин. Я старалась держаться подальше, но совсем не подумала о болтающихся шнурках. И вот теперь…

Паника захлестывает меня. Я пытаюсь вырваться, дергаю ногой, но тщетно. Тогда я тянусь вниз, чтобы просто скинуть ботинок — я готова пожертвовать им ради жизни — но понимаю, что из-за моих рывков шнурки затянулись так туго, что ногу не вытащить.

Последний пузырек воздуха вырывается из моих губ. Страх превращается в ужас. Я упираюсь правой ногой в камень и тяну изо всех сил. Кажется, я сейчас сломаю себе лодыжку, но камень непоколебим.

Я дергаю, рву, извиваюсь, но всё бесполезно.

В глазах темнеет, в ушах бьет тяжелый пульс, тело кричит о пощаде. Я понимаю: время вышло. В легких пусто, силы тают. Я беспомощно бью ногами по камню, но с тем же успехом я могла бы пытаться сдвинуть гору.

Остатки драгоценного воздуха покидают меня. Это конец. Мне хочется плакать, кричать и неистовствовать от несправедливости — ведь я только что нашла в себе смелость снова мечтать! Я только что захотела будущего, и теперь его у меня отнимают. Я никогда не увижу мир. Никогда больше не посмеюсь с Эмбер. Не скажу отчиму, как сильно его люблю. Не признаюсь Зандеру, что я…

Чьи-то руки хватают меня. Это шокирует настолько, что я бы вскрикнула, будь у меня хоть капля воздуха. Я трачу последние крохи воли на то, чтобы не разжать челюсти и не вдохнуть воду. Секунды — вот и всё, что мне осталось, прежде чем тело сдастся само.

Но, возможно, этих секунд хватит.

Потому что Зандер здесь.

Он мгновенно понимает в чем дело. Один рывок за мою ногу — нет результата. Тогда он выхватывает охотничий нож Хоука из-за пояса. Без тени сомнения он перерезает шнурки, обхватывает меня за талию и тащит назад через толщу воды.

Я обмякаю в его руках, из последних сил борясь за сознание, игнорируя колющую боль во всем теле.

Я больше не могу…

Я…

Моя голова прорывает поверхность воды. Я задыхаюсь, кашляю, хриплю. Зандер крепко держит меня, не давая соскользнуть обратно, и повторяет: «Дыши, Чарли. Просто дыши». Я едва слышу его, я могу только втягивать в себя обжигающий, болезненный воздух. Зандер тяжело дышит вместе со мной; он прижимает меня так близко, что я чувствую, как его сердце скачет в груди, вторя моему.

Постепенно боль утихает. Дыхание выравнивается. Я чувствую себя так, словно прошла через битву. Когда я наконец открываю глаза, мне хочется тут же их закрыть.

Потому что мы всё еще в туннеле.

В том самом воздушном кармане.

«Нет», — думаю я, не в силах произнести это вслух.

Зандер видит мой взгляд и хрипит:

— Прости… это было ближе, чем другой конец, и я не знал… — Он содрогается. — Я не был уверен, сколько у тебя осталось времени.

Он всё еще держит меня, удерживая нас обоих на плаву, и до меня наконец доходит масштаб того, что он сделал.

— Ты вернулся за мной, — мой голос охрип от эмоций.

— Конечно, вернулся, — шепчет он. Он обнимает меня за талию, а другой рукой убирает мокрые волосы с моего лица и прижимается ладонью к щеке. — Рискуя прозвучать как еще одна цитата из печенья с предсказаниями: я всегда буду возвращаться за тобой.

Всхлип, полусмех-полурыдание, вырывается из моей груди. Я прислоняюсь своим лбом к его лбу.

— Я… я не думаю, что смогу сделать это еще раз.

— Мы подождем минуту, отдышимся, — его голос мягкий, подбадривающий. — Мы так близки, Чарли.

— Я почти утонула, Зандер, — говорю я, и шок наконец пробирает меня до костей; я начинаю дрожать. — Если бы не ты…

Он крепче сжимает мою талию, но отвечает игриво:

— Не вздумай воровать мои лавры, Чарли Харт. В этом походе тонуть разрешено только одному из нас. Таковы правила.

В его глазах пляшут искорки, хотя за ними скрывается глубокий, неподдельный страх за меня. Он серьезнеет:

— Я не позволю с тобой ничего случиться. Я обещал, помнишь? А я никогда не нарушаю обещаний. Мы пойдем вместе. Я буду рядом. Ты справишься. Мы справимся. Ты со мной?

Я всё еще дрожу, и всё внутри меня хочет крикнуть «нет», но, видя его уверенность, я шепчу:

— Я с тобой, Зандер.

Он тяжело выдыхает и — будто не в силах сдержаться — быстро целует меня в лоб. Это движение такое мимолетное, что я бы приняла его за галлюцинацию, если бы не покалывание на коже.

— Готова? Последний глубокий вдох.

Мы ныряем. На этот раз — рука об руку, переплетя пальцы. Плыть так сложнее, но я не отпущу его ни за что. Мы проносимся над теми самыми камнями, и вот — впереди свет!

Мы выныриваем в гроте, залитом солнечным светом.

— Мы сделали это, — не веря своим глазам, шепчу я, оглядывая каверну с открытым сводом.

В следующую секунду Зандер подхватывает меня на руки, поднимая брызги.

— А я говорил.

— Ладно, — смеюсь я. — Теперь у тебя есть повод побыть самодовольным всезнайкой.

Он отстраняется и подмигивает:

— Я самодовольный, только когда знаю, что прав. А я обычно прав.

Мы выбираемся на сушу и выходим через расщелину в скале наружу. Лес снова смыкается вокруг нас. У нас осталось меньше трех часов до вертолета. Мы перекуриваем (точнее, перекусываем ягодами вомбата) и обсуждаем будущее.

Чарли признается, что первым делом хочет поехать в Исландию — увидеть ледяные пещеры Ватнайёкюдль и северное сияние. Зандер слушает ее с нежностью, а потом признается, что его будущее туманно: всё зависит от того, оставят ли его в проекте «Война Титанов».

— Ты великолепный, Зандер, — говорю я ему совершенно серьезно, прижимая палец к его сердцу. — То, что у тебя внутри, гораздо красивее твоей внешности. Любой, кто этого не видит — идиот. Они тебя не заслуживают.

Он благодарит меня, и между нами снова вспыхивает то самое напряжение, которое мы оба боимся признать. Но время не ждет.

Мы срываемся на бег. Лес, камни, кустарники пролетают мимо. Мы бежим в гору, пока земля не выравнивается. Впереди слышен рев воды.

— Река! — задыхаясь, кричу я. — Мы почти на месте!

Деревья расступаются, и мы замираем на краю обрыва.

Это «сорт оф» река. Она ревет глубоко внизу, на дне отвесного, неприступного ущелья. А перед нами…

— Твою мать… — выдыхаю я.

Древний, прогнивший подвесной мост. Веревки истлели, доски едва держатся. Я ищу страховочные тросы, о которых говорил Хоук, и нахожу их…

Они беспомощно болтаются на той стороне ущелья.

Это значит только одно: если мы хотим успеть на вертолет, нам придется перейти этот умирающий мост без всякой страховки. И один неверный шаг станет для нас последним.

Глава 19

Зандер