— Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к Калифорнии. Лос-Анджелес так не похож на тот маленький городок, где я вырос. Всё казалось таким огромным и… суетливым. — Я вспомнил этот болезненный переход от лесов и гор к пробкам и небоскребам. — К тому же я был щуплым ребенком, новичком в школе, и мне часто доставалось. Я был задротом, любил читать и играть в видеоигры. — Я пожал плечами. — Банально, но из-за этого я стал мишенью.

— Тебя травили? — тихо спросил Бентли, опередив Хока.

— Постоянно.

В глазах Бентли промелькнуло сострадание, а Хок задумчиво заметил:

— Ты не кажешься сильно расстроенным из-за этого.

Я отхлебнул эвкалиптовый чай, который Чарли заварила из местных листьев. Горький, но с освежающим мятным послевкусием.

— Не поймите меня неправильно, это было неприятно, — сказал я. — Но по сравнению с горем, которое я тогда переживал, школьные издевательства меня почти не задевали. Мои внутренние демоны были куда страшнее любых задир. Когда я перестал реагировать, им стало скучно меня мучить. А потом я встретил Мэддокса и…

Я замолчал, но было уже поздно.

— Мэддокса? — подхватил Хок.

Я очень осторожно ответил:

— Моего лучшего друга. — Я не стал уточнять, что не уверен, уместно ли еще это определение. — Нас объединили для школьного проекта, когда нам было по десять. До этого мы вроде и не разговаривали, но быстро стали неразлейвода. — Я посмотрел на Чарли. — Примерно как вы с Эмбер, только без соседства через забор. Именно он на спор заставил меня пойти на кастинг «Наследников». Мы оба фанатели от книг, и он решил, что будет весело попробовать: он — на роль сэра Арчера, я — на принца Тайрона.

Хок наклонил голову:

— Он не обиделся, когда тебя взяли, а его нет?

— Нет, он в итоге даже не зашел в комнату прослушивания. — Мои губы тронула невольная улыбка. — Он так разнервничался, что сбежал в туалет, как только выкрикнули его имя. Но когда я предложил просто уйти домой, он не позволил мне «дать заднюю» — мелкий лицемер. — Я улыбнулся, вспомнив друга, но тут же почувствовал укол отчаяния и быстро закончил: — Остальное вы знаете. Так что я обязан ему всем, что у меня есть сегодня.

Это не было ложью, во многих смыслах, о которых я никогда не скажу на камеру. Даже ради спасения репутации я не стану подставлять лучшего друга. Это черта, которую я не переступлю.

— А как насчет других друзей детства? — спросил Хок. — Говорят, ты очень близок с коллегами, особенно с Саммер Уэст. Между вами когда-нибудь было что-то большее, чем…

Я невольно рассмеялся:

— Нет, абсолютно нет. Я люблю Саммер как сестру, и ключевое слово здесь — сестра. Мы познакомились, когда нам было по двенадцать, и взрослели вместе, переживая все неловкости пубертатного периода. Странно думать о ней в каком-то ином ключе, и я знаю, что она чувствует то же самое.

— Но у вас такая химия на экране! — воскликнула Чарли, явно шокированная.

— Она феноменальная актриса, — ответил я. — С ней это легко.

Чарли открыла рот, словно хотела что-то добавить, но тут же закрыла его, густо покраснев. Мне стало любопытно, что она собиралась сказать — снова съязвить о моих талантах или, наоборот, сделать комплимент? Но Хок не дал мне это выяснить.

— Должно быть, прошлый год был тяжелым из-за всего, что случилось с Саммер. Но ты остался на её стороне и даже защищал её, нанеся огромный ущерб собственной карьере. Можешь рассказать об этом со своей колокольни?

Рыба в моем желудке камнем пошла вниз. Опять Гейб постарался? Конечно. Всё ради того, чтобы зрители и студии начали мне сочувствовать.

Я допил чай, выигрывая время. Саммер не была бы против — она сама просила меня об этом. Но для меня это её история, и я не хотел искажать её своей точкой зрения.

— Вы правы, это было тяжело, но только потому, что моей подруге было больно, а её никто не слушал. Её слово против слова одного из самых влиятельных режиссеров в индустрии. Никто не хотел верить её обвинениям. Все отмахивались: мол, она преувеличивает, он просто «шутил», она должна быть «благодарна» за такое внимание.

Мой голос стал жестким.

— Это была её первая главная роль вне «Наследников». Она должна была стать триумфом, а вместо этого сломала её. Он сломал её. И теперь, из-за того что у неё хватило смелости выступить против него и предупредить других, она в черном списке. С тех пор ей даже на прослушивания не дают прийти, не то что роль получить.

— А ты? — Хок заставил меня вздрогнуть. — Ты пошел в бой за Саммер, когда вся индустрия от неё отвернулась. Ты громко заявлял, что она не лгунья. Были ли у тебя последствия за эту защиту?

— Ничего сопоставимого с тем, через что прошла она. — Я промолчал о том, что мне тоже стало сложно получать роли. — Но да, это было непросто. Нас обоих заклеймили «проблемными». Даже те, кто ей верит, боятся поддерживать нас открыто. Несмотря на успех «Наследников», на нас теперь клеймо.

— Это кажется несправедливым, — сказала Чарли, так сильно сжимая кружку, что её костяшки побелели.

— Голливуд — место, где нет справедливости, — ответил я и тут же мысленно чертыхнулся, вспомнив про дроны. Но я сказал правду и не взял бы слова назад.

— Ты жалеешь об этом? — спросила она, не отрывая взгляда от моих глаз. — О том, что заступился за неё?

— Я не «заступался» — она сама постояла за себя, а я просто стоял рядом, — поправил я. — И нет, ни на минуту. Я никогда об этом не пожалею. Какова бы ни была цена.

Чарли откинулась назад, выглядя удивленной. Она знает о моих проблемах с имиджем и достаточно умна, чтобы понять: всё началось именно с того «скандала» с Саммер.

Я протянул руки к огню, наслаждаясь теплом, и добавил, чтобы не оставить места для сомнений:

— Если передо мной стоит выбор: поддержать близкого друга, когда он нуждается во мне больше всего, или бросить его ради спасения карьеры — для меня здесь нет вопроса. Я обожаю свою работу, карьера для меня — это всё, но люди, которые мне дороги, всегда будут на первом месте. Всегда.

Чарли долго смотрела на меня, на её лице сменялись эмоции. Она не знала, что ответить, но я и не ждал ответа. Мне отчаянно хотелось перевести тему, я и так сегодня выложился больше, чем планировал. Я повернулся к Хоку и Бентли:

— Раз уж мы заговорили о дорогих людях, мне бы очень хотелось узнать, как вы двое познакомились.

Бентли ответил первым:

— Я спас ему жизнь.

Мои брови поползли вверх. Чарли тоже явно была поражена.

— Что случилось? — спросила она.

Бентли снял очки, чтобы протереть их, и начал рассказ своим убаюкивающим английским акцентом:

— Я был в глухой деревушке в Сомали, снимал документалку для Красного Креста. И тут этот тип, — он ласково толкнул Хока плечом, — выползает откуда-то, весь в крови, и в лихорадочном бреду бормочет, что нашел «идеальное место» для лагеря трудных подростков. У меня была подготовка полевого медика, так что пока врачи боролись с вирусной вспышкой среди местных, я выхаживал этого упрямца. — Бентли усмехнулся. — Он был ужасным пациентом. Постоянно твердил, что с ним всё в порядке, хотя лев едва не выпотрошил его. Форменный глупец.

Хок ответил мужу не менее нежным взглядом и хмыкнул:

— Я и был в порядке. Меня зашили, и я был готов идти.

Он приподнял край термофутболки, демонстрируя четыре глубоких шрама на животе. Я заметил их еще на реке, но теперь, зная их происхождение, невольно поморщился.

— На тебя напал лев? — прошептала Чарли, её фиолетовые глаза расширились.

— Львица. И это была чистая случайность. — Хок отмахнулся. — Я осматривал местность для лагеря и совершил ошибку новичка — не смотрел по сторонам. Она была с львятами и увидела во мне угрозу. Просто защищала их.

Чарли поморщилась, и я вместе с ней.

— Всё сложилось к лучшему, иначе я бы никогда не встретил этого человека, — сказал Хок, возвращая Бентли толчок плечом. — Я оставался в лагере Красного Креста, пока не поправился. К тому времени Бентли закончил съемки, и я предложил ему поехать со мной исследовать Восточную Африку. У него была с собой вся аппаратура, он снимал наше путешествие… и остальное, как говорится, уже история.

— Так начался «Дикий мир Хока», хотя мы тогда об этом и не подозревали, — Бентли нежно улыбнулся мужу. — Всем, что у нас есть, мы обязаны той львице.

После его слов воцарилась уютная тишина.

— Какая красивая история, — тихо сказала Чарли. — Я никогда её не слышала.

— Твоя мама не рассказывала? — спросил Хок. — Ты говорила, она большая фанатка шоу.

Выражение лица Чарли в этот момент… Я не могу его описать, но оно заставило меня выпрямиться. Тревога кольнула грудь.

— Нет, — медленно произнесла она хриплым голосом. — Она… она мне не рассказывала.

Хок, казалось, ждал продолжения, но Чарли была бледна, а губы плотно сжаты. Сегодня она избегала любых вопросов о семье, даже в промо-роликах. Я решил вмешаться и сменить тему:

— Мы хотим знать, что нас ждет завтра, или для здорового сна лучше оставаться в неведении?

Наш выживальщик расхохотался:

— Придется подождать и увидеть. — Он вылил остатки чая на землю и потянулся. — Пора на боковую. День был долгим, а завтрашний будет еще длиннее. — С озорной ухмылкой он добавил: — Утром нам предстоит пересечь большое ущелье, так что копите силы. Они вам понадобятся.

«Насчет оставаться в неведении» — это он явно проигнорировал.

— Когда ты говоришь «пересечь», ты ведь имеешь в виду пешком по дну, верно? — спросила Чарли. В ответ — тишина. — Верно ведь?

Хок подбросил в костер пару толстых поленьев.

— Называй это как хочешь, Чарли, лишь бы тебе это помогло уснуть.

— Ну да, теперь-то я точно усну, — пробормотала она.

Я подавил улыбку и проводил взглядом Хока и Бентли, которые скрылись в своем парашюте-палатке.

Между нами с Чарли повисла неловкость. Я быстро сообразил, в чем дело, и сказал:

— Забирай палатку. Я посплю снаружи у костра.

Она нахмурилась:

— Это не… я имею в виду… мы можем… мы можем поместиться вдвоем.

Несмотря на слова, она явно чувствовала себя не в своей тарелке: взгляд бегал от палатки к костру, лицо было напряженным. Она и так сделала для меня слишком много, просто согласившись на этот поход; меньше всего я хотел доставлять ей лишний дискомфорт.

— У меня дома таких видов не найдешь, — сказал я, указывая на реку в лунном свете и бездонное звездное небо. Момент был идеальным: как раз в эту секунду по горизонту прочертил след метеор. — Я сто лет не спал под открытым небом и правда этого хочу. Иди, убежище полностью в твоем распоряжении.

Она всё еще колебалась. Я понимал почему: воздух был настолько холодным, что изо рта шел пар, а земля была жесткой и каменистой. Не самый приятный сон, но так Чарли могла не бояться проснуться в моих объятиях.

От этой мысли по телу разлилось неожиданное тепло. Глупо отрицать — она мне нравится. Не только внешне, но и то, что я начинаю узнавать о ней. Однако я понимал, что эти чувства не взаимны, и самым разумным было игнорировать их. Нам осталось три дня, а потом наши пути разойдутся. Она ясно дала понять, что друзьями мы не будем, и я уважал её желание, хоть и не понимал его причин.

— Что ж, тогда спокойной ночи, — сказала она, неловко потирая плечи.

Я постарался, чтобы моя улыбка была искренней:

— Спокойной ночи, Чарли. Не давай лесным букашкам тебя кусать. — Улыбка погасла. — Нет, серьезно, не давай. Они здесь, скорее всего, смертельно ядовиты.

Она негромко рассмеялась, и это тепло снова кольнуло меня.

— Спокойной ночи, Зандер. Увидимся утром. Если оба доживем.

На этой ноте черного юмора она скрылась в палатке, оставив меня наедине с треском костра, шумом реки и стрекотом сверчков. Непривычные звуки природы казались такими громкими, что я был уверен — не усну до рассвета.

Но я ошибался. Стоило закрыть глаза, как усталость взяла свое, и я провалился в сон.

Первое, что я услышал утром, был женский голос. Но не Чарли.

Я открыл глаза и увидел Скарлетт в окружении съемочной группы в черном. Они суетились по лагерю: Скарлетт о чем-то говорила с Хоком, а техники помогали Бентли менять оборудование.

Я со стоном сел. Тело было одной сплошной раной после вчерашних подвигов и сна на жесткой земле. Размяв шею и потянувшись, я медленно поднялся.

— Доброе утро, Зандер, — сказала Скарлетт, когда я подошел к ним с Хоком. — Как спалось?

Хруст моих суставов ответил за меня.

— Умоляю, скажи, что ты привезла кофе и на нашу долю? — взмолился я, вдыхая божественный аромат из её термокружки.

— Кофе ждет тебя в отеле. — Её карие глаза лукаво блеснули, когда она сделала глоток. — Получишь его в пятницу, когда вернешься.

— Жестоко, — выдохнул я, хотя другого ответа и не ждал.

Она рассмеялась:

— Чарли сказала то же самое.

— Она уже встала? — Я посмотрел на палатку.

— Ты единственный, кто умудрился проспать весь этот шум, — заметил Хок. — Она пошла вниз по течению умыться. Надеюсь, она делает это быстро, иначе заработает гипотермию.

Я вчера заходил в реку по колено и знал, что он не преувеличивает. Начало весны — вода не просто холодная, она ледяная. Но мне тоже хотелось освежиться, так что я уточнил направление и пошел в другую сторону. Я не решился заходить глубоко, но использовал запасной носок как мочалку и привел себя в порядок.

Когда я вернулся в лагерь, Чарли уже была там. Она подвинулась на бревне, освобождая мне место, и протянула горсть розовых ягод лилли-пилли со словами:

— Завтрак.

Не кофе, но и не дохлятина, так что я поблагодарил её и закинул ягоды в рот. Костер почти догорел, мы сидели в тишине, пока я не спросил:

— Ты знаешь, зачем приехала группа поддержки?

Она проследила за моим взглядом туда, где Скарлетт, Хок, Бентли и еще одна женщина изучали карту.

— Видимо, они планировали встретить нас еще вчера после ужина, но машины застряли на бездорожье, — ответила Чарли. — Как я поняла, они должны проверять нас в течение дня — нет ли травм, всё ли в порядке с оборудованием. А еще они пополняют запасы веревок — тех, что нам пришлось оставить на горе. — Она поправила себя: — Веревки. — Мы оба промолчали о том, зачем понадобилась вторая. — Всего этого не показывают в шоу, чтобы всё выглядело максимально сурово. Магия телевидения, понимаешь.